В царстве животных

      Понятие «Гиперскачок» было нечто обыденным для нашего с Люмин существования. Миры по сути — это кольца, чьи импульсы веков потухают на том же промежутке, что и начинаются, а после вспыхивают с новыми силами, знаменуя повтор. Миры как комнаты дверей, и в какую не заглянешь — вернешься в самое начало. Меняется лишь путь, преследующие тебя события, но исход — никогда.       Я подсознательно понимал свой исход. Мое кольцо путешествий завершится тем, что я покину Тейват, и начнется новым приключением в новом мире законов и традиций.       Это неизмененная схема. Аксиома.       Но честно, сейчас мне хочется усомниться во всем. Мой промежуток времени стирается стремительным гиперскачком, к которому я привык, но на данный момент не был готов. Более того, я не был готов совершить его волей демона, сжимающего меня крепкими руками так, что вот-вот распадусь на частицы.       Нефритовая бездна растворяется в глазах, и я завершаю «прыжок» приземлением на сухую мягкую землю.       Инстинкты самосохранения отрезвляют меня пощечинами. И я, превозмогая боль во всем теле, от которого, несомненно, и живого места не осталось, бросаюсь вперед. Подняться на ноги не в силах, а потому на четвереньках, в каком-то лихорадочном припадке мчусь по траве. Потому что понимаю остатками разума: демон за моей спиной никуда не исчез.       Я не оглядывался, не видел, правда ли это, просто чувствую присутствие. Как и дикое напряжение от затишья, секунд на попытку совершить побег.       Последнее оборачивается против меня, ведь зря я затеял такую «игру» с хищником. Им до извращенного наслаждения нравится давать надежду, а после заставать врасплох, забирать свое по праву. Так добыча становится вкуснее.       Я испуганно прижимаюсь к земле, когда по обе стороны от моего тела резко появляются чужие ноги. Он настиг меня в один прыжок.       Нечеловеческое рычание пробуждает холодный пот, а ладони, что не сбавляют силу, грубо хватают за талию, отчего я чувствую оголенным участком острое давление на кожу. Кажется, у моего спасителя и одновременно преследователя имеются когти. И не знаю, как он умудряется не разорвать меня, когда рывком переворачивает на спину и вынуждает оказаться лицом к лицу.       Не смотрю — чувствую. Вдавливает собой в землю, отнимая возможность подтянуть ногу к груди и ударить коленом. Одной рукой намертво сцепляет мои запястья вместе, а второй по-хозяйски скользит куда-то вниз. И только тогда я распахиваю веки вместе с неописуемым страхом.       Дьявольские огни прямо перед глазами — опасно нефритовые, притягивающие, глубокие, что мерещится некое трепетанье на самом дне. Свет перетекает в линии, линии — в немыслимые узоры, а узоры тянутся уже острыми формами вверх, обращаясь рогами.       Разве у странников могут быть рога? Нет. И это единственная мысль в моей голове.       Но и иного, что заставляет тело непривычно отреагировать, не бывает. Я знаю, ощущаю стянутой кожей, что все мое лицо залито поганой жидкостью, однако на языке вспыхивает именно оно. Тоже кровь, железом отдает, но словно…       Голова резко мутнеет, а природный «паразит» решает пробудиться. Выталкивает из меня здравомыслие и тянет за нервы так мучительно, сладко, что я уже не отвечаю за свои действия. Мне хочется задохнуться. Но не перекрыв себе кислород, а наоборот, утонуть в этом аромате однозначно нечеловеческой крови.       Даже думать не хочется, насколько похабно предстаю сейчас, задрав голову и жадно глотая ртом одолевший меня возбудитель. Не хочу знать, что из-за собственного голода скоро разорву кожу на шее. Не хочу слышать, что одно дикое влияние — и я уже как умалишенная омега в опасный период вздымаю таз вверх, вжимаясь в дьявольское тело сверху.       Это не я. Не я, не я, не я. Не понимаю, что со мной!       Чувствую чужие пальцы на бедре и вздрагиваю от неизвестного импульса. С титаническими усилиями перевожу взгляд вниз, но вместо страшного вижу лишь… железный стержень на его заляпанной перчатке.       Он… извлек обломок из моей ноги? Так легко и безболезненно?       Точно помню: дротик был глубоко, что для моего спасения пришлось бы долго и мучительно ковыряться в плоти.       — Покинешь это место… — мыслительные процессы сбиваются, как и вкус крови во рту, возвращая на законное место холодный страх. Всплеск нефрита перед глазами, его тяжелое дыхание — горячие следы на моей коже, а голос, лишь на долю секунды принявший человеческие нотки, врастает в голову. — Станешь куском мяса в чужих руках.       Быстро моргаю в надежде смахнуть каплю пота на реснице — и демон исчезает. А я остаюсь лежать на траве в той же скованной позе.       Что за чертовщина сейчас произошла…       Возможно, именно в этот момент сгорела моя нервная система, награждая отсутствием реакции. Внутри ничего, я как мертвый — ни истерики, ни бьющегося огня, не замечаю даже боль и шум в голове. Только глаза широко распахнуты, руки подрагивают да послевкусие дурное. Стискиваю зубы, напрягая челюсть. Ощущение, что если раскрою рот — вывернет наизнанку.       Делаю рваный вдох (кажется, я не дышал последние три минуты) и улавливаю цветочную свежесть. Только сейчас замечаю: здесь нет дождя и убийственного ветра, исключительно безмятежность и легкая ночная симфония. Небо чистое, ослепительно яркое — разноцветные «сгустки» Млечного Пути совсем рядом растягиваются полосой.       — И долго ты будешь игнорировать мое присутствие, чужеземец?       Женский голос будто подхватывает мое тело с земли, и я автоматически прикладываю руку к сердцу, выражая извинения. А лишь потом замираю — не девушка, которую ожидал увидеть здесь, в этом странном месте, а мистическая белоснежная цапля, принявшая на перья голубые символы.       — Мало того, что нарушил мое спокойствие, — мысли, что у меня начался бред, отгоняю сразу, — так еще смеет неподобающе себя вести. За подобное я прогоняю из своей обители, но сейчас — не имею права. Так что прояви остатки вежливости и назовись.       Цапля взирает на меня осознанным человеческим взглядом.       — Итэр, — собственный голос пугает, настолько он охрипший и неживой. — П-прошу прощения, я никак не хотел тревожить вас. Просто я… я… Не знаю, почему я здесь.       — Потому что Адепты услышали тебя, Итэр, — раскрывшиеся широкие крылья ослепляют своей белизной. — Я Хранитель Облаков, и это — моя обитель безопасности и спокойствия.       Ночной воздух священного места остужает тело, но не голову. Мозг неутомимо пульсирует от вопросов, но единственное, что выдавливаю из себя:       — Разве я молился?..       И совсем по-человечески Хранитель склоняет голову набок, словно осуждая за то, что я не понимаю очевидных вещей.       — Внутренний крик отчаяния тоже зов.       И верно… Следы мужских рук пылают на коже, возвращая те ужасные секунды. Я не мог издать и звука, сорвать голос в мольбе. Все, что было возможно — неистово кричать в себя, лишь бы не слышать стонов и прочих звуков, отнимающих рассудок.       — То существо, что спасло меня… — договорить не успеваю — в лицо бьет резкий поток воздуха.       — Сам ты существо! — Хранитель Облаков звереет, и я поспешно склоняюсь к земле в извинительном жесте за очередную оплошность. — Только посмей сказать это ему в лицо! Ты должен благодарить судьбу — сильнейший Адепт, Охотник на Демонов услышал тебя!       Нечеловеческая кровь на языке — вкус моей вины.       — Охотник на Демонов, — исправляюсь, вкушая фразу, которая вяжет рот. Словно подобное произносить нельзя, и не то, что вслух, даже в мыслях. — Он спас меня от Похитителей сокровищ. Но перед тем, как оказаться здесь, он приказал им ждать. Значит ли это?..       — Только не говори, что тебе жаль, — вопрос обескураживает меня, и Хранитель, явно не одобряя, отдаляется по дорожке янтарных листьев к краю обители.       Место — потаенный уголок на вершине горы, скрытый туманом и золотыми призраками Ли Юэ. Высоко, почти у самого неба, протянешь руку и коснешься звезд.       — Тебя бы они не жалели, — но максимум, чего смею касаться — черной реальности, скрывающейся вдалеке. — Не было бы сейчас тебя и твоих будущих подвигов. Только их злодеяния.       Будущие подвиги… Кажется, моя система приходит в норму, выкладывая тяжелыми камнями начало грядущей истерики.       — Мне… — душу выворачивает, а горло сжимает. — Мне жаль.       — Что?       — Мне жаль этот мир, — стираюсь в кровь от боли. — Мне жаль людей, которые вынуждены бороться за свое существование каждый день, когда же в других уголках вселенной давно нет смерти. Мне жаль, что люди идут против своих. Жаль… — слишком тяжело произносить. — Охотника на Демонов, что будучи Адептом, обязанным защищать и оберегать, ему приходится отнимать…       А отнимать — как поочередно впивать в грудь острые колья, через которые придется дышать, терпеть, существовать. Я знаю это.       — Увы, — вздыхает Хранитель, — но это наш бессмертный контракт. Самый нелюбимый. Даже Властелин Камня не желал его заключать, — заметив мой взгляд, поясняет. — Да, возможно, Тейват остался позади всех миров, заключив себя в рамки, но мы должны принять. Бороться, потому что от этого не уйти. Никто не смоет с себя клеймо альфы и омеги, с этим рождаются. Поэтому все, что в наших силах — заключить контракт. Защищать Ли Юэ и его каждую живую душу, но… очищать от тех, кто отнимает у Ли Юэ невинных. Как бы жестоко не звучало, но некоторые люди — зверье. А когда зверье не может обуздать голод — его усмиряют. Закрывают в клетке вечной кармы, дабы помнили свою вину.       Охотник на Демонов не убивает людей?       — Только их тела, — читает мои мысли. — Для душ назначает наказание. От паразитов нужно избавляться, иначе пострадают все. Это правило природы. Прими наши законы, пока ты здесь, Путешественник.       Хранитель награждает меня взглядом, и мне на секунду кажется, что я вижу человека, а не мистическую птицу.       — У Охотника… есть имя? — ощущение, что если не задам этот вопрос — пострадаю. Например, от самого себя.       — Спрашивать имена лучше у обладателей, не думаешь?       Безусловно.       — Ну все, хватит, — порыв воздуха обводит каждое перышко Хранителя Облаков. — Ты уже достаточно осквернил мою обитель. А теперь будь добр…       Замираю от страха оказаться на залитых дождем дорогах. Не думаю, что Адепты улыбнутся мне во второй раз.       — Сходи и смой наконец весь этот смрад, — и указывает на прозрачную гладь под куполом янтарных деревьев. — Дважды повторять не буду.

***

      «Защитный» механизм — весьма отличная вещь. Держит в узде ненужные эмоции, когда момент требует силы, отрезвляет адреналином. Но и весьма проблематичная, особенно с наступлением одиночества. Механизм ломается, прокручивает пережитое, и те чувства, что не вспыхнули тогда, выливаются сейчас.       Хранитель Облаков исчезает, а я остаюсь один у берега маленького озерца. Руки ломает судорогой до кончиков пальцев. Скулы сводит подступающей тошнотой, от того, как сильно мне хочется разреветься. Но я не могу, не позволю себе, а потому зажимаю рот ладонью и сильно жмурюсь.       Ради Люмин я справлюсь даже с воспоминаниями мокрых рук под одеждой.       Только начинает щипать уголки глаз, как я обливаю лицо водой. Неистово натираю, пытаясь смыть так и не выступившие слезы, но лишь сильнее размазываю грязь. Мерзость.       Замечаю рядом с собой кусок мыла и аккуратно сложенную ткань. Клянусь, секунду назад этого не было.       Неловко принимать «подарки» Адептов, но я стараюсь себя пересилить. С болезненным шипением стягиваю липкую, порванную в некоторых местах одежду, обнажая красные пятна наливающихся гематом. Уже представляю, какой синюшной палитрой разрисуют тело через сутки.       Стертые ладони и разодранные локти, красные полосы на груди от чужих ногтей. Сдерживаю желание разорвать себе шею — один из мерзавцев пометил засосами. Оставляю штаны в стороне (снимать белье не решаюсь) и рассматриваю кровоточащие колени, пока меня не бьет осознанием. Бедро!       Пальцы проходятся по абсолютно гладкой коже. Ни боли, ни шрама, только следы крови, упоминание, что когда-то здесь находился разрывающий мышцы объект. Удивительно…       В мыслях я настраивал себя на то, чтобы «случайно» не утонуть в озере Хранителя Облаков. Однако сейчас не смею думать о подобном. Отгоняю всю неловкость и принимаю подарок Адептов, прижимаю к сердцу свой шанс идти дальше.       Я обязан его отблагодарить.       Вода святой обители напоминает теплое молоко: обволакивает легким паром, скрывает каждый уродливый синяк. Не лечит физически, но спасает морально, разглаживая комки нервов. Руки наконец-то перестают дрожать.       С трудом расплетаю косу, и волосы струятся по спине не солнечным покрывалом, а серыми спутанными нитями. Работа кропотливая, мучительная, и я даже обдумываю идею отрезать эту бесконечно длинную и пушистую копну. Да жалко…       Ночь напевает, расслабляет, убаюкивает в сладкий сон, но вместо спасительных грез я, скрывая лицо руками, погружаюсь в царство беззвучья и абсолютного одиночества. Под водой только я — ни Путешественник, ни почетный рыцарь, ни слабая омега.       Просто я, что на несколько секунд позволил себе спрятаться.       А когда выныриваю обратно, приглаживая назад волосы, то вновь принимаю кожей тяжелый осадок реальности.       И чужой испытывающий взгляд.       Как по щелчку пальцев отключается тело, и я, еще и почти обнаженный, замираю в этой ужасной позе с руками в волосах, героически выдерживая щекочущее чувство от капель воды.       Охотник на Демонов, так и скрывающий истинное лицо нечеловеческой маской, наблюдает с секунду и совершает невероятно грациозное, выточенное столетиями действие. Крутит в руке нефритовое копье, растворяя его в пространстве на яркие частицы.       А после спокойно уходит к Хранителю Облаков.       Мое лицо горит. Какой позор…

***

      Навсегда и бесповоротно влюбляюсь в силу Адептов. В силу духа, ведь защищать может не каждый, в силу терпения, ибо кровь никогда не смывается. В оставшиеся магические возможности, такие как создавать из воздуха новые элементы или… возвращать первоначальный вид старым.       Одежда, которую я планировал постирать, а затем, с прибытием в Ли Юэ, собственноручно зашить, как новая в моих руках. Невероятно.       Чувствую себя наглым воришкой, что охотится на чужие тайны да секреты. Иначе как объяснить, почему я осторожно ступаю по листьям и выискиваю средь природного янтаря обитателей? Наблюдаю за силуэтами Хранителя и Охотника близ каменного стола, пытаясь услышать, о чем они беседуют?       Кожей чувствую, меня обсуждают. И это подтверждается, когда цапля ведет головой в мою сторону.       Адепты расходятся — птица неспешно направляется к горе, а Охотник весьма стремительно шагает к обрыву. Меня дергает от быстрого решения. Нет, без благодарности он отсюда не уйдет, ведь неизвестно, увидимся ли мы снова.       — Погоди! — игнорирует, даже не оборачивается. Жаль, что я не могу настичь его в один прыжок, как он меня. Почти бегу за ним. — Постой же!       Останавливается так резко, что пугаюсь. Хлынувший поток вздымает его темные волосы, и я замечаю яркие бирюзовые прядки, словно их раскрасила сама анемо стихия. Не сомневаюсь, что именно эту силу принял Адепт, так искусно рассекающий воздух.       Я, видимо, совсем уплыл, раз дело убираю на второй план, а на первый — бесцеремонно рассмотреть спину Адепта. Словно важнее этого ничего нет. Словно если я не обведу взглядом белые бусины на фоне черного воротника, острые наконечники на плече, невероятнейший узор татуировки поверх напряженных мускулов, то умру.       Задерживаюсь взглядом на вырезе, обнажающем белые лопатки и линию позвонка.       Итэр, Архонты, ты что творишь?       — Спасибо, — беспомощно шевелю губами. В голове непонятная вязкая субстанция. — Спасибо… тебе.       Да что происходит со мной…       Охотник на Демонов медленно поворачивает голову, и первое, на чем заостряю внимание — прожигающий суровый огонь. Его глаза — янтарь, рассеченный в центре нечеловеческим зрачком-иголкой. Золото, обрамленное алыми тенями.       — Адептов не благодарят, — голос напоминает тихое, зловещее дуновение. — Никогда.       — Но ты ведь…       — Это наша обязанность, — обрывает, опасно щурясь.       Его резкие ответы отрезвляют меня. И слава Архонтам, ибо я уже не мог терпеть странный накатывающий жар.       — В моем мире, — не отступаю, и возможно, со стороны выгляжу слишком нагло, — принято благодарить за помощь. Всех. И тех, кто считает, что оно ему не нужно.       — Но ты ведь не в своем мире. Так что цени законы и чти традиции этой земли, пока здесь.       Наш диалог напоминает бой, и прямо сейчас отразили мой удар.       — Хорошо, — лихорадочно обдумываю путь к этому непробиваемому божеству. — Я буду чтить традицию Ли Юэ. Такую, как: «Когда тебе оказывают помощь, не будь скупым на ответ». Ты помог, и теперь я обязан тебе.       Замечаю, как на секунду дергается его левый глаз. Выводить Адепта из себя не входило в планы, но, кажется, я безнадежно проваливаюсь…       — Ты мне ничего не должен, — собираясь уходить, он поворачивается обратно, и меня накатывает вязкостью необъяснимых ощущений.       Тихо бью по виску основанием ладони, разгоняя туман. Еще не хватало свалиться перед Адептом без сознания…       — Могу я хотя бы узнать твое имя? — бросаю ради того, чтобы он не уходил прямо сейчас. И заодно унять внутреннее любопытство.       — Мое имя тебе также ничего не даст.       Очередной отрезвляющий хлопок по разгоряченной щеке.       — Ну я же… — ноги наливаются свинцом, низ живота непривычно сводит, и я истерично кричу в себя. Еще немного — разорвусь.       — Обязан, — внезапно оглашает Охотник. Я успеваю натянуться струной, когда он поворачивает ко мне голову, выжигая непроницаемым янтарем. — Да, ты обязан мне.       Из последних сил сосредотачиваюсь на его голосе, пока тело тянет куда-то вниз.       — Прекрати задавать вопросы и идти за мной. Хранитель Облаков доставит тебя в Гавань.       Нефритовый хлопок — от Охотника на Демонов нет и следа.       Только едва заметный огонек в небе ночного Ли Юэ.