В царстве животных

      Когда я пытаюсь улыбнуться, наверно, впервые за две недели, то мышцы лица болезненно сводит с непривычки.       Когда я провожу ногтями по влажной коже, яростно втирая мыло, то белая пена обращается в алые пузыри.       Когда я закрываю глаза, ожидая спасительного действия лекарства, то в руках крепко сжимаю нож.       Не страшно, что по неосторожности убью себя во сне. Не боюсь, что галлюцинации уже считают меня своим лучшим другом. Не думаю, во что я медленно превращаюсь. Мне никак. Почетный рыцарь давно захлебнулся в океане крови, всплыв никому не нужными подвигами и жалкой мечтой вернуть сестру.       Солнце умирает.       И люди это видят. Не Ли Юэ, а Мондштадта — не выдержал, сбежал к истокам, вернулся на начальную точку, оправдываясь, что мне необходимо перевести дух. И благо Чжун Ли тогда понял: посмотрел так, словно в одно мгновение обнажил все скрываемое в моей душе — и это правда, я уверен, — а после молча сжал мое плечо. Я же в ответ позволил себе вольность, хотя прекрасно знал, что только один имел такую возможность. Обнять Гео Архонта.       Я просто обнял Чжун Ли перед тем, как уехать. Взглядом поблагодарил за все, что он сделал для меня.       Ужасная была картина: прийти в напряжении, ведь как чувствовалось — что-то не так, и резко застыть от вида истерзанного трупа на кровати. Обойти место преступления и увидеть на полу меня, обнаженного, в засохшей луже крови, не подававшего признаков жизни.       Закрыл в ящике воспоминания первого периода течки. И мысленно сжег, рассеяв пепел по пути в Мондштадт.       С Чайльдом я не прощался, даже не видел его после ночного кошмара. Он будто растворился, перестал существовать, что никто, в том числе представители Фатуи, и подсказку дать не мог о местонахождении Предвестника. Но и мне самому не было интересно, потому что контактировать с ним больше нет желания.       Следом я сжег его безумную улыбку.       Когда постоялый двор «Ваншу» был позади, я думал о Сяо. Адепт, словно повторяя за Тартальей, унес за собой отравляющий запах крови и мои неоднозначные мысли, больше не попадался на глаза. Однако на вопросы «Где он» и «Что с ним» я примерно мог дать ответ: по вечерам Чжун Ли, помогая мне пить чай, рассказывал о том, насколько плохи дела у демонов и насколько страшен гнев Охотника. Неутомим, беспощаден… Новости всегда заканчивались очень задумчивым и печальным: «Это баланс на грани жизни и смерти, это яд кармы. Но когда тьма отступит, я перережу его нити. Нужно лишь достучаться».       Нити, которые обязаны разойтись под лезвием копья, конечно же остались неразгаданной тайной.       В знак завершения «ритуала» я хотел уничтожить огонь черной кровью, однако он вспыхнул с новой силой и силуэтом стал напоминать настоящего феникса.       Золотые росписи Ли Юэ погасли в моих глазах уже как неделю.       — Братик Итэр, смотри!       Я улыбаюсь, и лицо будто стягивается пленкой. Мне больно, щеки ноют, а подступающий ком царапает горло, но ради светлейшей маленькой девочки я обязательно продержусь. Не хочется ее расстраивать.       — Это ты, — Кли, голосистое румяное солнышко, удобно усаживается на мои колени, раскрывает яркий рисунок и указывает пальчиком на золотоволосого человечка с мечом. — Гляди, какая косичка! Похоже? Я еще нарисовала цветочки, мне кажется, тебе очень пойдет.       Ловлю едва заметную улыбку Альбедо — и так непривычно видеть его на фоне сочной зелени и теплого солнца. Он как всегда занят новыми исследованиями, доводит спасительный препарат до совершенства. Точнее, пытается: как бы ни старался, а все внимание концентрируется на задорной «красной шапочке», которую, как гласит закон, потеряешь из вида и мгновенно пожалеешь.       Поэтому алхимик расслабляется лишь тогда, когда я удерживаю Кли ласковыми объятиями.       — А вот это Альбедо, — она указывает на следующего светловолосого человечка в синей рубашке. — Я ему тоже нарисовала цветочки, венок из сесилий. Альбедо любит сесилии!       А также понимать все без слов, по одному короткому взгляду.       — Исхудал, — ни приветствия после длительной разлуки, ни объятий, ни вопросов, а сразу факт. Альбедо хмурится, и я понимаю, виновато опуская взгляд: ему тяжело смотреть на меня, вспоминать громкие обещания, что все будет хорошо. Потому что шрам над губой ни разу не говорил о хорошем, как и темные пятна на руках. — Одни кости.       Ли Юэ слишком быстро растоптал меня и показал истину, что теперь я походил на настоящую омегу. С лживой маской снаружи, абсолютно мертвый внутри — прямо как молчаливый Альбедо, у которого улыбки такое же редкое явление. Исключительно в особые случаи. Например, как этот, в окружении солнечных, безопасных красок Мондштадта, только мы втроем. И никто больше.       — А вот это я! — Кли легонько дергает меня за косу, чтобы я отпустил мысли и снова взглянул на рисунок. Натягиваю маску с улыбкой, счастливой для девочки и вымученной для алхимика. — Что скажешь?       — А почему ты себе цветочки не нарисовала?       — Потому что у меня сокровище! — замечаю нарисованный шарик. — Я думала, будет похоже… Даже на фоне показала. Вот, видишь? — а затем всплеск красного и желтого. — Это «Ба-бах»!       Уловив запретное слово, Альбедо усмиряет пыл одним серьезным взглядом.       — Хорошо, я поняла… — жалобно тянет Кли. — Никакого «Ба-бах» на рисунках…       Тихо смеюсь, поглаживая светлые хвостики девочки. И не сразу осознаю, что в горле рассасывается ком, возвращая возможность дышать.       Мне это было необходимо: сесть на землю и позволить свободе пройти сквозь тело, даруя умиротворение. Кли метается по поляне красной вспышкой: кого-то догоняет, маленького, незаметного в траве, собирает по пути одуванчики и отправляет в полет парочку семян. Альбедо следует за ней медленным шагом, задумчиво смотря куда-то вперед, но я знаю точно — в пустоту, потому что иного мы не видим.       — Иногда я молюсь Архонту, чтобы ей повезло, — делится секретом алхимик, присаживаясь рядом. Кли весело машет ручкой, одной улыбкой отгоняя гложущую тьму. — Пусть повезет. Пусть природа сделает ее бетой.       Потому что истинное счастье в Тейвате — стать одиноким, но свободным. Жестоко и слишком желанно.       — И какому именно? Ушедшему Гео Архонту? Или Барбатосу?       Альбедо хмурится от столь неожиданного вопроса.       — Просто интересно узнать, — объясняюсь, изучая взглядом сияющий золотой камень на синем воротнике, — как ты получил Глаз Бога. И молишься ли тому, кто тебе его вручил.       Знаю примерно, при каких обстоятельствах боги даруют смертным благословение. И чтобы заложить начало этих обстоятельств, нужно сделать лишь одно — заслужить. Просто заслужить частичку силы, что поможет спасти себя от неминуемого.       — И не только, — Альбедо словно читает мысли, идеально продолжая фразу. — Спасти себя и всех окружающих людей. Самое главное для меня — это контроль. Глаз Бога выстраивает твердые стены контроля, которые не позволяют мне освободить…       В задумчивом порыве он поглаживает пальцами рисунок звезды на шее, что интересует меня долгое время.       — …ненужные эмоции.       Или же нечто иное, смертоносное, выгрызающее душу на самом деле.       Разбиваясь в кровь, чтобы отгородить спасением. Убивать себя трудом и страхом, что боль настигнет близких. Знать — Гео Архонт благословил не из-за жалости, наблюдая откуда-то сверху, он будто… заранее знал, что без крепкой цепи контроля конец наступит быстрее.       Расспросами не добиваю, хотя очень хочется. Показываю взглядом — позволю оставить все как есть, но до определенного времени. Что и подтверждается ответным взором — когда-нибудь я увижу все собственными глазами, а там и решу, что делать дальше. С Альбедо всегда так: без слов, на одном мысленном импульсе, оставляя позади бесчисленное количество открытых вопросов.       Но нас это устраивает. Все потом, не сейчас…       — Как обстоят дела в Ордо Фавониус? — я тоже обладаю умением читать мысли. Под рыцарским орденом Альбедо весьма искусно скрывает простое имя.       Капитан Кэйа, конечно же. Моя личная паранойя после дозы несуществующих событий.       — По мне все видно, — отвечаю правдой. — А потому больше не рассматривает зверьем.       Но каждая паранойя сходит на нет. Один вид разрушенной души — понимающий кивок головы и беззвучное «Мне очень жаль».       Я вылечил свой страх, заглушил его немереным количеством лекарственных средств, а потому без колебаний пожимаю ладонь кавалериста каждое утро в знак приветствия. Все же, это моя вина, именно мой мозг вообразил страшные вещи.       — А что с режимом сна?       А вот здесь ситуация хуже. Если к бессоннице можно привыкнуть, положившись на хорошую выносливость, то к ночным образам… Меня передергивает, когда вспоминаю. И это даже невозможно описать — чувство полной уязвимости, парализует с головы до ног, захватывает легкие в крепкие тиски, и от этого пробуждается страх. Настоящий ужас. И звуки. Пугающие, гудящие со всех сторон, разрывающие голову.       Но это не главное. Самое важное — всеми силами ухватиться за понимание, что происходящее представляет сон. Да, сон в оболочке черного существа, что колючими клешнями забирается на твое мертвое тело, подбирается вплотную, лицом к лицу, и выжигает алыми глазами под адский грохот.       Его не сбросишь. Не избавишься. Только гореть до тех пор, пока больное сознание не скажет «Хватит».       Думал, самое страшное уже позади. Оказывается, нет. Моему кошмару Альбедо даже подарил научное название — сонный паралич.       Говорю одним взглядом, что лучше оставить такой вопрос. Не хочу в лишний раз вспоминать ночного гостя, благодаря которому я вряд ли сомкну сегодня глаза.       — Ладно. Только прошу, не забывайся успокоительными, — Альбедо сжимает мое плечо, дабы я уверенно сконцентрировал внимание на его словах. — Отобрать не позволишь, а потому честно предупреждаю: я не уверен, что смогу вытащить тебя, если сляжешь от передозировки.       — Все будет хорошо.       Алхимик не верит. Чего скрывать — и я сам себе.       Спокойствие ясного места возвращает нас в свои объятия, даже в некую иллюзию, что все действительно может закончиться хорошо. Подставляешь лицо солнцу, думаешь — здесь нет проблем. Нет страха. Только теплый свет, непривычно ровное дыхание и слишком тихое…       Мы с Альбедо переглядываемся. Несколько секунд для осознания — и бледнеем от нахлынувшего ужаса.       — О нет… — не успеваем синхронно вскочить на ноги, как наша тишина буквально взрывается в нескольких метрах, рассеиваясь плотным облаком дыма.       Нет проблем? Ох, как мы ошиблись… упустив из вида Кли.       — Что ж, — Альбедо выдыхает так спокойно, будто привык или давно смирился. Хотя, я замечаю, как нервно дергается его правый глаз от открывшейся картины. — Добро пожаловать в ад.       К слову, маленькая катастрофа на свой поступок лишь заливается горькими слезами, послушно поднимая личико, чтобы Альбедо убрал черные следы пепла. «Инструкция по выживанию» успешно нарушена, а значит, что в спину дышит суровый выговор Джинн, четыре стены изоляции и…       — Пушистик взорвался, — нет, все отходит на второй план, даже собственное будущее. Ведь единственное, что тревожит сейчас девочку — поджаристый до корочки бедный Маг Бездны.       Кажется, даже его присутствие на безопасной территории нас уже не удивляет.

***

      В Мондштадте хорошо, а в Ли Юэ… необходимо.       Нет, снова обманываю себя. Ведь как бы он не искромсал меня, я бесповоротно влюблен — в свежий бриз и тропическую сладость, в вечерние краски и росписи бумажных фонарей. В изогнутые алые крыши, с которых дождем льются золотые листья.       Снова на территории «Ваншу» — оживленной, шумной. Хочется слиться с толпой, кинуться в общее течение, увлеченно разглядывая сувениры и оценивая предлагаемые закуски, благодаря которым на террасах стоит невероятнейший аромат… да не могу. Знаю — ждет меня очередной отказ в простой мольбе.       Чайльда, спасительной каменной стены, больше нет рядом, а потому я и мои просьбы автоматически причисляются к пустым звукам. Ничего не могу — никто не желает рисковать, искушать свободных альф свежим мясцом. Бедные, не выдержат. Прям какая-то дискриминация омег.       Но мне снова никак. Со мной меч, нож и очередная лекарственная доза в организме, от которой уже час немеет рот. Не мог я иначе, не выдержал бы долгий путь в одной телеге с тройкой альф. И воспоминаниями тех ужасных галлюцинаций… Словно повторно трогали, изучали и вжимали в постель.       Это уже напоминает психическое расстройство. И мне совсем не нравится.       — Разве Праздник морских фонарей не перенесут из-за прошедшей Церемонии Вознесения?       Дождавшись свободного столика, ловлю чужие разговоры. Да, мой побег в Мондштадт забрал тот день, когда Гавань погрузилась в аромат терпких масел и тихого неверия. Люди не были морально готовы к прощанию со своим Архонтом, однако как уверял сам Архонт, живой и присутствовавший на тот момент в качестве «зрителя», они смогли переступить себя и сказать «Нужно строить будущее собственными руками».       Так он говорит в своих посланиях: еще наблюдает, проверяет, но очень гордится; ждет скорейшей встречи со мной, отчего на душе становится теплее; пребывает в напряжении из-за Фатуи, ведь не дождались они тела Властелина Камня, упустили, а теперь вынюхивают каждый угол, параллельно скалясь в сторону Цисин.       — Властелин Камня любил этот праздник, так что нет, не перенесут. Сделают в память.       — Ох, будет самая грустная неделя… Знаешь, я напишу на своем фонарике, чтобы там Властелин Камня был счастлив. Ты же не оставишь меня? Отправим вместе в небо?       — Конечно. Я буду рядом.       Настолько приторная картина, что отворачиваюсь. Возможно, сейчас бы Чжун Ли тихо посмеялся над моей реакцией, обязательно подметив, что это естественно для молодой и такой «страстной» особи, как я. А Альбедо бы покачал головой, вымученно поговаривая «Я же предупреждал».       Да, он предупреждал, но я отказывался верить. Пока мое собственное «Я» не заявило в неконтролируемой жажде после первой течки.       Я начал слишком бурно реагировать на счастливый союз альф и омег. И только этих порывов зависти мне не хватало… Любви захотел. Совсем головой тронулся.       — …настоящая сила Адепта!       Честно, провести ночь я планировал за столиком, пусть и умирая от дикого желания упасть лицом на мягкую подушку и отдаться сну на целые сутки. Однако четко выделив одно слово в громком всплеске голосов, все сонное состояние как ветром сдувает, и я поднимаюсь с места.       Будь он и его запах здесь, то я, возможно, не решился бы остаться. И как же смешно — я встречал всякую опасность, убирал страх подальше и крепко стискивал зубы, но перед Адептом… чувствую себя слишком уязвимым. Словно заявлюсь на его территорию, не успею моргнуть — и уничтожит.       Я не ощущаю яд крови, но оглядываться не перестаю. Как и метаться от одной мысли к другой, растерзает копьем или же… закроет собственной спиной от любой опасности?       Архонты, что я несу?!       Вижу за главной аркой: нечто в толпе возбужденных гостей, кличущее себя Адептом, расхаживает в знакомой маске. И если у Охотника она предстает зловещим демоническим оскалом, то у этого недоразумения — отталкивающей широкой улыбкой.       Мне даже слушать не нужно пылких речей — уверен, это простой актер, который любит потешить народ лживым образом. И каким-то слишком… даже слов подобрать не могу. Настолько омерзительно наблюдать, что невольно думаешь: своим маскарадом он оскорбляет настоящих защитников Ли Юэ.       — Стоящий перед вами есть Небесный Император Звездолов, — какой умопомрачительный бред, думаю я, пока не подбираюсь ближе и не замечаю… хиличурлов.       Поверженные нечеловеческой силой, медленно растворяются в сгустке черноты. Я видел уже подобное — в ту роковую ночь на склоне Уван, оно наползало со всех сторон, отравляло. Моракс поведал, что это смертельная карма. Вся ненависть и льющаяся веками кровь, принадлежащая лишь одному…       Темные щупальца приковывают мой взгляд, а потому я не замечаю приближения со спины.       — Всякое зло будет уничтожено, — и не сразу различаю мерзкий шепот близ уха. Резко оборачиваюсь, едва не сталкиваясь носом с чужой маской. И почему он обратился именно ко мне? Хочет завербовать в свою многочисленную «секту»? — Бессмертные слова Адепта. И пока я служу вашей защитой… вы можете быть спокойны.       О, нет. Я уже никогда не буду спокоен, будь ты хоть заменой Гео Архонта.       — С каких пор Адепты среди людей расхаживают? — на мой вопрос Небесный кто-то там, увы, не запомнил, только нагло усмехается. — Все знают, что их энергия опасна для смертных.       — Не их, а наша, — я и не сомневался. — Вижу, вы любите читать книжки с фантазийным сюжетом. Только там нас выставляют опасными существами, которые и шагу сделать не могут навстречу смертным. На самом деле не каждый защитник обладает убийственной аурой и предпочитает одиночество, есть исключения. Как я, великий исполнитель желаний, Звездолов.       Всем своим видом показываю, что впечатлить не удалось. Пусть так называемый Звездолов обладает странной силой, однако Адептом и не пахнет, веет терпким, слегка солоноватым, как ложь, феромоном.       И смотрит голодно, подобно человеку. Я чувствую это через маску, сквозь ее хитро прищуренные глаза, жутким холодом вдоль позвоночника.       — Любое сокровенное желание, прекрасное диво, — его ладонь гладит воздух рядом с моей горящей щекой, и клянусь, если он все же нарушит черту, прикоснувшись, то я за себя не ручаюсь. — Оно теплится в душе каждого. Но какое же твое? Я могу доказать.       Сердце испуганно сжимается.       А что свидетели столь неоднозначной картины? Я, оказавшись под влиянием альфы, как под тяжелым пластом, на неосознанном инстинкте отвожу взгляд и выискиваю возможную помощь, но все обращается в туман. Гости постоялого двора словно призраки средь красных огней, ряд мертвых масок, а их смех да неразборчивые фразы — иллюзии уже знакомого мне кошмара.       Будто сонный паралич получил власть над моим телом вне зависимости от состояния.       — Что ты желаешь? — шепот змея искусителя горячо ласкает ухо, но порождает не ответ, а сдавливающий страх. — О, не отвечай. Каждая прекрасная омега желает… любви. Невольно вернуться в то время, когда был жив Архонт, чье имя — запрет каждого. Вижу, твоя любовь будет единственной, сильной, но такой… сложной, неприступной. Чтобы достичь, тебе потребуется пробить стену голыми руками. А может, и пожертвовать. Не боишься испачкаться кровью?       Я испачкаюсь твоей, если ты не… Не могу, задыхаюсь. И не феромонами, а подступающей паникой.       Нет, нет, какие эмоции? Я должен твердо держаться, ровно дышать, я должен, должен… Сдавить голову, не позволив воспоминаниям пробиться наружу, обнять себя, заточить в спасительную клетку, исчезнуть. Что-нибудь, но не находиться здесь, не слушать его…       Это не я, нет. Я никогда так не боялся людей.       — Исполните желание, великий Звездолов. Оставьте меня в покое.       И никогда так не позорился, стремительно исчезая с глаз. Трусливо поджимая хвост.       Ночь — состояние бреда в гудящих мыслях. Как и обещал: неподвижно сижу часами за столом, сжимая голову руками, уже не пылая идеей свалиться в теплую постель. Легкая прохлада пропускает дрожь по телу и подбрасывает какие-то отрывки вопросов. Те времена? Архонт, чье имя запретно? Что этот самозванец пытался мне сказать?..       Постояльцы «Ваншу» остаются цветной рябью до тех пор, пока террасы не поглощает мгла.       Взирая бесформенным огромным монстром…       Нервно дергаюсь, отрывая щеку от поверхности стола. Неужели задремал? Еще под открытым небом, оставшись абсолютно беззащитным, прекрасно… Оглядываюсь по сторонам, параллельно проверяя меч и спрятанный в перчатке нож.       Но то, что я вижу, а после и слышу, совсем не нравится.       — Услышал?       — Ты почуял это?       Я не был один — кому совершенно не спалось, и они провели часть ночи под светом фонарей, тревожно подорвались с мест.       — Архонты, мне что-то нехорошо…       — Ненавижу этот постоялый двор. Здесь всегда какая-то чертовщина происходит!       Или же в долине Гуйли, из глубины которой прямо сейчас льется нечеловеческий рокот…       Не просто бьет по ушам, как привык слышать, а на низкочастотной волне добирается до самого мозга, задевает пучки нервов и запутывает сильнее. Наплывает черными точками, хватается за картинку реальности и раскручивает до сумасшедшего ритма, что каждое мелькающее лицо становится яркой растянутой полоской.       Но это мир вокруг — я же, не в силах набрать в легкие кислород, как продолжение потустороннего звука медленно дезориентируюсь в пространстве.       — Скорее! Помогите!       — Все! Быстро в помещение!       Медленно сменяющие друг друга картинки: несколько омег падают в бессознательное состояние, хлопочущие вокруг них альфы пытаются найти решение. Но туман сбивает, рокот тихими ударами бьет по вискам, нагоняя тошноту, и все мы становимся легкой приманкой для надвигающегося зла. В этом я уверен.       — Демоны! — словно опрокидывают ледяную воду. — Это точно демоны! Распоясались после смерти нашего Властелина!       Стоп. Тише, тише, нужно успокоиться…       Быстро моргаю, и мир перестает кружиться, возвращаясь в исходное положение. На террасах вспыхивает паника: у лестницы давка, каждый пытается протиснуться вперед, и если не сам, то хотя бы своего едва живого партнера. Опасно, безрассудно, но так страшно, что даже «великий» Звездолов, мелькая маской среди лиц, почти идет по головам.       «Адепт» испугался зла, ну конечно.       А оно весьма близко — черными мазками кармы просачивается из чащи, утягивая за собой непрекращающуюся череду низких звуков. Миллелиты на посту замирают: никто не знает, что делать и куда бросаться, жмутся неловкой стеной в попытке защитить территорию «Ваншу». Альфы, но дрожат от животного страха как самые настоящие омеги.       Разумеется. Ведь только одно разрушит эту черту, затмив воздух резким феромоном.       Нечеловеческая кровь. Запах зрелой и очень сильной особи.       Может, мне мерещится? Может, надо последовать за всеми, укрыться наверху и дождаться момента, когда все исчезнет? Не брошусь же я в очаг, да? Пусть и вслед знакомому аромату…       Итэр, остановись! Думай о себе! Ты уже ходил в одиночку, и чем все закончилось?!       Но внутри скребется осознание: только я твердо держусь на ногах, только я имею некое подобие иммунитета, не отпуская сознание. И почему? Как? Пощадите же, Архонты, ничего не понимаю!       Желтые огни в темноте напоминают чужие глаза. И что я делаю?..       Миллелиты прогоняют оставшихся людей от зловещего тумана, а я, бесстрашный и такой глупый, закрыв глаза на собственные ошибки и резкие «Нет, больше не буду», прогоняю остатки мешающей тревоги.       Опыт сражения с демоническими сущностями имеется, а потому у меня есть шанс помочь. Совершить еще больше ошибок, снова разломаться, но попытаться спасти гостей постоялого двора.       Тем более, я буду не один.