Занавес мирного времени

Уничтожь это противоречиями,

Расколется вскоре сознание твоё

И напуган этим я.

Нету смысла в обороне,

Так что б сделал ты, если оказался я

Соперником твоим?

R.I.P — The Monochrome Mentality

      — Как думаешь, сколько нам здесь ещё осталось?       Трой уставился в угол комнаты, неподписанная папка с чьим-то личным делом крепко сжата в руках. Его вопрос несколько отвлёк меня от структурирования некоторых данных по имеющимся аномалиям.       В целом, последние пару часов он вёл себя достаточно подозрительно. После (по словам Дрейвена, ушедшего в полуденный обход) неудавшегося опыта с мобильными устройствами, он вышел в офис и принялся рассматривать некую документацию, вероятно, информация на сотрудника. Краем глаза я замечал, что он иногда застывает в ступоре и тревожно озирается, но поначалу не придавал этому сильного значения. Но на вопрос его всё же ответил:       — Неоднозначный вопрос. Большая часть аномалий была устранена, а те, что остались, несмотря на свою опасность, всё же являются неживыми объектами, и, при условии, если вы не собираетесь напрямую с ними взаимодействовать, остерегаться нечего. Соответственно, время нашего пребывания здесь зависит лишь от того, как скоро мы найдём…       — Но постой,— Трой вздрогнул, вероятно, уже не ожидал ответа,— мы ведь нихрена не знаем, как это вообще работает. Есть ведь аномалии, которым, ну, как-бы… Необязательно быть живыми и необязательно вообще быть здесь, если так пошло… Или вроде того. Плюс, мы до сих пор не знаем, чем всё это вызвано. Есть теории?       — Теория лишь одна: другая аномалия, большего влияния. Искажение реальности либо наличие контроля над остальными сущностями. Вот только что вы имели в виду, говоря «Аномалии, которым необязательно вообще быть здесь?».       Что-то не так. Слова Ламента выглядят довольно сумбурно, даже если учесть возможные усталость и недосып. Нет, в целом его мысли имеют смысл, но я интуитивно ощущал нечто нескладное или фальшивое в его интонациях.       — ...Ну, предположим, сто-шестой, на содержание которого мы убили кучу людей и времени. Да, есть камера содержания. Но сам-то он на момент Развала мог быть в своём этом грёбаном… “карманном измерении” или как там мы его, блять, назвали. Соответственно, он мог выжить с самого начала. Вот как мы проконтролируем, вернул он свои свойства или нет, если мы даже не знаем, где он может находиться?       Трой явно был напряжён. Было сложно не заметить его нервно бегающий взгляд и плотно сжатые губы. Будто боялся сказать что-то лишнее, неправильное.       — Вероятно, ваше утверждение действительно можно назвать верным, вот только я не наблюдаю в этом веской причины для столь яркого беспокойства. Или, возможно, у вас есть информация, способная это опровергнуть?       — Нет, нет, ничего такого, просто интерес,— Ламент оживлённо покачал головой, торопливо повторяя.— Просто подумал о такой вероятности, вот и…       — Что-то случилось, Трой, и вы по какой-то причине пытаетесь это отрицать,— я неосознанно произнёс это больше в утвердительной форме, нежели вопросительной. В ответ на это Ламент лишь уставился на меня с видом несколько раздражённым, ничего не сказав. Вздохнув, я продолжил:       — Сокрытие подобных данных в нынешней ситуации может привести к крайне непредсказуемым последствиям. Потому я прошу вас рассказать, что вы выяснили, и, желательно, то, почему это вас так настораживает. Ваше состояние тревожно отлично от вашего обычного поведения, что вызывает некоторое беспокойство.       Пару мгновений спустя я осознал, что последняя фраза была лишней, пусть и достаточно правдивой.       — Хера ты беспокоишься, ага, ну да,— пробормотал Ламент, после чего добавил.— Я серьёзно. Правда, ничего такого не стряслось. Ну да, немного с ума схожу, но в этом месте по другому как-то не получается. И что, теперь любой глюк в аномалии записывать? Я, конечно, понимаю, ситуация ещё та, но давай хотя бы ты с катушек съезжать не будешь? А то совсем адекватных людей не останется, вот же…       — Мне напомнить, что существуют аномалии меметического воздействия, и что ваши, как вы выразились, “глюки”, могли быть вызваны именно ей? Или что она заставила вас думать, что это были лишь галлюцинации?...Трой, сейчас нет времени для отговорок, вы прекрасно это понимаете, так, может, объяснитесь?       По какой-то причине меня сильно напрягала сложившаяся ситуация. Не столько тем фактом, что имело место быть воздействие с некой аномалией, чем само ментальное состояние Ламента. По крайней мере я обращал своё внимание больше на то, чтобы понять, каким образом разобраться с его помешательством, а потом уже выяснять, какая там аномалия к чему причастна. Я постарался отогнать эти мысли и сконцентрироваться на задаче, пока Трой молчаливо пролистывал папку личного дела.       В это время хлопнула дверь и в офис ворвался Дрейвен, крича на ходу:       — Хэй, гляньте, чего нашёл!       Махнув рукой в приглашающем жесте, он спокойно прошагал обратно, в соседнее помещение. Я невольно отметил, что рукава его рабочей куртки запятнаны кровью. Мы с Ламентом проследовали в лабораторию.       В середине комнаты стоял металлический стол, того вида, что часто используется на складах и производствах. На нём лежал свёрток окровавленной мешковины. В воздухе ощущался резкий запах полусгнившего мяса. Собственно, именно кусок полусгнившего мяса в свёртке и лежал, что выяснилось, когда Дрейвен развернул полотно.       Трой заглянул внутрь, после чего посмотрел на Дрейвена с явной долей непонимания:       — Слушай, я, конечно, говорил, что немного уже заманался на сухих пайках сидеть, но это как-то… перебор. И вообще....       Ламент ещё раз осмотрел помещение, посерьёзнел и резко взял Дрейвена за воротник водолазки, проговорив:«Куда кошака дел, ёбаный ты приёмыш?». Тот, ввиду своей физической подготовки, сумел вырваться и приготовился к ответному удару. Пришлось разнимать. Молча — попытки к диалогу в отношении этих людей ранее не дали какого-либо действенного результата.       В одном из найденных накануне ежедневников я обнаружил следующую фразу: «Мне проще разбить эту стену о собственный лоб, нежели понять, как работает эта адская хреновина». Переиначивая это под данную ситуацию: «Мне проще разбить эту стену о собственный лоб, нежели понять, по какой причине Ламент и Кондраки устроили друг с другом некое подобие холодной войны и при любом удобном случае пытаются вступить в драку».       ...Вероятно, мне стоит перестать цепляться за социальные моменты, учитывая тот факт, что в этой стезе я совершенно не разбираюсь. Не позволить этим двоим устроить перестрелку — единственное, что я способен сделать.       Отбежав по другую сторону стола, Дрейвен произнёс:       — Знаешь, Ламент, иногда стоит давать людям договорить, ты так не думаешь?       — А, ну да, конечно, ты ведь лучше всё знаешь, а ещё отлично врёшь, верно ведь?       — Возможно, будет гораздо продуктивней, если вы оба предпримете попытку успокоиться?— я вздохнул, внутренне полагая, что это уже ничем не поможет. Но, внезапно, участники конфликта обменялись напоследок парой оскорблений и умолкли.       Я подошёл ближе к столку и подробнее осмотрел кусок мяса, лежащий в свёртке. На вид это было сборным комком, состоящим исключительно из мышечного волокна, обрамлённого повреждёнными сосудами. Будто неумелый самодельный макет. Что было более странно, так это то, что этот кусок… сокращался. Едва заметно, раз в пять-десять секунд. Орган?...       — Дрейвен, где вы обнаружили это?       — Камера содержания шесть-восемь-два, сэр. По крайней мере, там в наблюдательной был какой-то документ об этом.       В какой-то мере этого стоило ожидать. После Развала большая часть материалов, критически необходимых для сдерживания подобных аномалий, была отдана в распоряжение правительства. Ни серной кислоты, ни боеприпасов в оружейной, ни ядерных боеголовок... Впрочем, насчёт последнего всё не так критично. Но учитывая срок, прошедший с последней проверки ядерных зарядов… Это вполне может не сработать.       — Предположим...— раздражённо протянул Ламент.— А разве Рептилия не хранится в отдельном комплексе? Хотя, ладно, неважно, перевели, пускай… Нам теперь конец, я так понимаю? Что мы можем сделать с грёбаным неуязвимым куском мяса, который грозится в будущем нам головы оторвать?       — Пилить, естессно!— Дрейвен достал из кармана охотничий нож и замахнулся на свёрток. Пришлось скрутить ему руки, сказав лишь:              — Это неразумно.       Если шестьсот-восемьдесят-второй сохранил свои свойства, то это в любом случае не принесёт какого-либо результата. Он уже давно адаптировался к подобным повреждениям во время множества случаев нарушения содержания.             Если же на данный момент единственное, что у него осталось — способность к регенерации, то… этот козырь стоит сохранить. На случай, если всё выйдет из под контроля. А оно обязательно выйдет.       ...Теперь нужно понять, в каком помещении стоит оставить объект для дальнейшего наблюдения. Где-нибудь в отдалении. Какая-нибудь камера содержания, ограждённая не одними лишь бетонными стенами, для страховки.       — ...Трой, можете напомнить, из чего сделан контейнер для содержания SCP-106? Насколько я помню, вы курировали его проект.       — Блять, я что, помню что-ли?— воскликнул Ламент, но, взглянув мне в глаза, успокоился и спустя некоторое время сообщил.— Сталь, слоёв так сорок. Или тридцать. Короче, дохера стали. Но магниты запускать рискованно — нагрузка на сеть, плюс не факт, что они вообще работают.       Я прикрыл глаза, ещё раз продумывая, является ли данное решение в каком-либо виде верным. Маловероятно, что верным, но это единственный возможный на данный момент вариант..       — Дрейвен, могу я попросить вас отнести этот объект в камеру содержания сто-шестого?       — Я бы с радостью,— протянул Дрейвен,— но я думаю, Ламент с этим справится лучше. Он лучше знает, чего там куда идти, да и вообще…       — Я. Туда. Не полезу! Ни в жизни, парень, даже не смей меня в это втягивать!       Дрейвен, полностью проигнорировав какие-либо возражения, всунул в руки Троя свёрток и повёл за локоть к выходу. Тот, немного поборовшись, сдался и спросил лишь:       — Хэй, Гирс, а сколько нам осталось-то вообще? С учётом… новых обстоятельств.       Принимая тот факт, что при вчерашнем обходе ничего обнаружено не было… Неделя. Это максимум, который я могу дать. Нужно срочно что-то предпринять.       Проследив, как Трой покидает этаж, Дрейвен захлопывает дверь лаборатории и поворачивается ко мне, улыбка мгновенно исчезает с лица.       — Нам стоит поговорить. Да ведь, Ког?       Что же, это было ожидаемо. Невозможно стереть прошлое, эта истина уже который год разрушает моё сознание. Было бы странным полагать, что при всех сложившихся обстоятельствах реальность не станет напоминать мне о совершённых когда-то поступках. Вероятно, подобную ситуацию кто-то мог бы назвать ироничной.       Дрейвен поправил потрёпанную от времени отцовскую кепку и ответил на немой вопрос:       — Вас ведь зовут Чарльз Гирс, верно? Итого “К” и “Г” мы уже имеем*. Догадаться несложно.       — Спорное заявление. Учитывая количество сотрудников в тот период, вероятность совпадений аббревиатур имён достаточно велика.       Я и сам не понимал, зачем вступил в эту полемику. Пытался отложить расплату за содеянное? Нет, маловероятно. Это не имеет под собой никакого смысла.       — Ага, есть такое. Но знаете, я тут в архивах порылся и, в общем… Кажется, кое-кто искренне хотел сохранить воспоминания о своих коллегах, вот и наклепал самодельный фотоальбом. И знаете… за двадцать лет вы не сильно изменились.       — И что вы планируете делать, узнав о данном обстоятельстве?       Дрейвен оглянул меня, будто удивившись подобному вопросу, после чего усмехнулся и произнёс:       — Да расслабьтесь вы, не стану я тут кого-либо убивать. Давно то было, да и в целом… Как я наслышан, убийство моего отца было приказом Совета, так что… Вряд ли у вас было так уж много выбора, да?       Тут и спорить невозможно. Я бы мог воспротивиться данному решению, но Организация — не то место, где протесты допустимы. Все мы здесь, по сути, люди подневольные. Несогласные же максимум, чего могут добиться — порции амнезиака и ссылки в отдалённые Зоны без права на амнистию.       Забавно, что раньше эта система не вызывала у меня в голове никаких противоречивых ассоциаций…       — Согласитесь, было бы глупо взрывать к чертям всю Зону-Девятнадцать из-за какой-то старой обиды, да ведь? Хотя, всё же, я хотел бы уточнить кое-что…       Юноша насупился, вероятно, обдумывая что-то. После поднял взгляд и решительно произнёс:       — Вам ведь было сложно это сделать, верно? Как я понимаю, вы с ним довольно много времени сотрудничали, и вот так вот просто, взять и пристрелить своего друга… Даже если приказ, но ведь совесть-то есть у каждого, верно? Вы ведь сожалели об этом, да? Он не мог быть просто… очередной целью, которую нужно устранить, так ведь?       — …Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос.       Тот инцидент произошёл настолько давно, что очень маловероятно, что в моей памяти улеглось что-то по данному поводу. Да и что такого тогда произошло? Взять пистолет, снять предохранитель, навести, выстрелить… Для размышлений не было момента, всё было спланировано днями ранее. Один промах бы сорвал всю операцию. Потому та ситуация лишь пристроилась в ряд со множеством других подобных ей.       Других, о которых я вспоминал лишь бессонными ночами на протяжении последних лет, когда моё подсознание отчаянно кидало размытые образы прошлого, искажая разум.       Дрейвен коротко рассмеялся, после чего опёрся двумя руками о лабораторный стол, опустив голову.       — Ну да, конечно. Разумеется. Понимаю,— юноша едва поднял взгляд, после чего, не прекращая улыбаться, продолжил.— Хах, а Судьба ведь — та ещё жестокая сволочь, так ведь?       Я понимал, что этот вопрос по сути своей является риторическим. И всё же по какой-то причине я посчитал, что он нуждается в ответе. Любом, лишь бы как-то поддержать. Впрочем, мне было толком нечего сказать, потому я лишь слегка пожал плечами, полагая, что этого достаточно.       Но, судя по всему, парня слишком волновала тема его отца, потому он проигнорировал мой жест и продолжил:       — Знаете… А я ведь и не видел его ни разу. Хотя, оно и понятно. Кому вообще сдался сын какой-то шлюхи?... Простите. Впрочем, он присылал короткие письма на праздники. Притворялся путешествующим энтомологом. Тогда мне этого хватало.       Юноша замялся и отвёл взгляд в сторону, будто всё происходящее вызывало у него некий дискомфорт. Впрочем, полагаю, так оно и было. До причудливого непонятным и затянутым было всё происходящее.       Вероятно, я тоже перенял часть его беспокойства: всё не утихала резь в висках, внутренности сжимало, будто они разлагались изнутри. Я прикрыл глаза, стараясь привести себя в прежнее состояние.       — А потом,— Дрейвен всё же решился продолжить свой рассказ,— лет так в десять, я понял, что в этом году я не видел ни одного письма от него, будто он просто исчез… Годы спустя я потратил немало сил, чтобы выяснить его настоящую должность и… Блин, я ведь смог по итогу сюда пробраться! Забавно… Приди я на пару лет раньше, может, я сумел бы уговорить его отказаться от той бредовой идеи, и вам бы не пришлось его убивать, а?       Я оглядел парня, будто впервые его увидев. На вид ему лет двадцать пять-тридцать. Довольно молод для работы в таком месте. Почти что студент. По крайней мере, мог бы стать таковым. Несмотря на всё сказанное, продолжает улыбаться.       Случись всё иначе, у него могла бы сложиться совершенно другая жизнь. Насчёт её качественности я не мог ничего сказать, и всё же… Довольно странно осознавать, что я косвенно причастен к тому, через что прошёл этот человек, прямо сейчас стоящий передо мной и рассказывающий свою историю.       В какой-то момент я осознал, что уже примерно с минуту настукиваю пальцами по столу, будто от нервного раздражения. Убрал руку. Юноша в это время уже придумал заключительную часть и, вздохнув, произнёс:       — ... В любом случае, я вас не виню. Ну, может, самую малость. И… спасибо, что выслушали. Не стоило, конечно, вас напрягать, учитывая все те проблемы…       — Всё в порядке, Дрейвен. Вам действительно было необходимо…— я запнулся, пытаясь вспомнить нужное слово.       — “Излить душу”, вы это хотели сказать? Да, пожалуй… Кстати, я кажется, придумал кое-что!— Дрейвен внезапно оживился.       — Я вас слушаю.       — Просто… чтобы нам двоим было как-то проще смириться со всем, что было… Как насчёт после того, как всё это,— парень махнул рукой в воздухе, вероятно, имея в виду нынешнюю ситуацию с аномалиями,— закончится, мы устроим своего рода дружескую дуэль? Врукопашную, ясн дело, до первой крови. Выбьем всё тревожное, что у нас есть, на том и покончим. Знаю, странная идейка, но всё же… как вам?              — Я подумаю.       Дрейвен немного постоял в ступоре, будто желая расспросить меня о своём отце, но всё не решался этого сделать. Оно и к лучшему — я не смог бы сказать ему ничего толкового, так как редко обращал внимание на подобные вещи. Так что парень в очередной раз улыбнулся, и, пожав мне на прощанье руку, покинул лабораторию, заявив, что собирается поискать аномального кота, Джозефа, “а то Ламент и впрямь придушить может”.       Я постоял ещё какое-то время, собираясь с мыслями, после чего также вышел в офисы. Учитывая ситуацию с SCP-682, действовать нужно было без замедлений.       План был достаточно прост, всё усугубляла лишь вероятность отклика. В этой Зоне было отведено несколько смежных помещений для связи с внешним миром, минуя службу связи между ближайшими Зонами. Это вполне могло помочь в случае, когда соседние учреждения блокированы, а помощь военных сил необходима.       Вопрос состоял в следующем: работали ли радиопередатчики спустя длительное время простоя; осведомлены ли военные службы о существовании Зоны-Девятнадцать и Фонда как такового, учитывая, что с момента Развала произошло уже десять лет, и то, откликнутся ли они на призыв о помощи. В целом, все эти условия проверяются на практике, потому я поспешил выполнять намеченную стратегию, пока ещё есть время.