Мне (не) всё равно

Утро оказывается на удивление добрым. Арсений просыпается с ощущением, что несколько лет бессонницы просто исчезли. Последний раз так было, когда Попов ещё не переехал из Питера в Москву и спал сутки. И все эти предостережения, что «будет болеть голова», «потом ночью не уснёшь» вообще не сработали. Сейчас же, точно помня, что проспал от силы часов пять, Арсений поражается тому, что чувствует себя очень хорошо. А причиной тому тот, кто остался с ним и устроил ему яркое продолжение вечера. Антон инициировал поход в душ и не остановил Арсения, когда тот решил составить ему компанию. Под горячими струями душа стало благостно, особенно когда руки с длинными пальцами прижали тело омеги к стенке, сжали так, что сомнения о том, что Шастун бета, стали только крепче. Попов себя раздразнивает с самого пробуждения, он почти готов повернуться и начать приставать к Антону, но того не обнаруживается в постели. В такую рань никто не просыпается (кроме Арсения, естественно, привычка), куда тот мог деться? Звуков из ванной комнаты не раздаётся, из кухни тоже, в прихожей тоже подозрительно тихо. Арсений пугается этого, вскакивая с кровати, ища по всей квартире Антона, но не обнаруживая его нигде, берёт себя в руки. В конце концов, остаться его просили только на ночь. Попов собирается на работу: приводит себя в порядок, накидывает на себя рубашку и возвращается на кухню совсем свежим. В порыве найти Антона он не заметил, что для него оставлен завтрак. А обнаруживая его сейчас, Арсений неправдоподобно сильно умиляется. Записка рядом на стикере гласит: «Я готовлю так себе, поэтому надеюсь, что хоть бутерброды съедобными получились. До встречи на работе!». Кофе себе сварить не составляет труда, а вот перестать улыбаться Арсений не может ещё добрых пятнадцать минут. Он пишет в ватсап сообщение, потому что по работе тоже пару раз списывались. «Что нужно было сделать с бутербродами, чтобы их испортить, я не знаю. Спасибо за завтрак! Скоро буду:)» Арсений закатывает глаза, когда понимает, как со стороны сейчас выглядит. Как восторженная девочка, которая надеется на светлую и чистую любовь с красивым мальчиком, который её ночью хорошенько так… стоп, что вообще за сравнение? Попов же не глупый и не маленький, сам всё прекрасно понимает. Это просто взрослый подход к удовлетворению своих потребностей. То, что Антон чрезвычайно мило сделал ему завтрак и оставил записку, не значит ровным счётом ничего. Просто хотел позаботиться, такое иногда происходит. «О да, конечно. А до этого ни один из твоих ночных визитёров не почесался даже в этом направлении. Ничего не значит, да». Арсений игнорирует эту мысль, накидывая на себя пиджак и с удовольствием доедая последний бутерброд, коих было три, к слову. Не обращает внимание и на то, что не привык так много есть с утра, но радостно не оставил и крошки на тарелке, прихватывая при этом свою сумку. На работу он добирается на общественном транспорте, потому что его машина осталась припаркованной здесь, у офиса, ведь вчера он ехал ужинать на машине Антона, которая уже стоит рядом с его. Попов думает, что даже Ауди Шастуна ему подмигивает, мол, давно хотела припарковаться рядом с твоим БМВ, но от таких сравнений Арсений только мотает головой. Не хватало ему ещё на фоне радости отхватить галлюцинаций. На рабочем месте всё по-старому, удивительно, что за ночь ничего не произошло. Арсений почему-то ожидал цветов или конфет, но ни того, ни другого не было. Попов себя странно ощущает, когда садится за стол. Ему словно некомфортно в собственном кресле, всё время хочется отвлечься, отвести взгляд от монитора и найти что-то. Эта тревожность отступает только тогда, когда Арсений сдаётся и глядит через стеклянные стены на работающего Антона. Он успел доехать домой и сменить костюм, видимо, причесаться и захватить кофе в стаканчике. У Арсения будто уйма свободного времени, он смотрит и смотрит на то, как Антон записывает что-то от руки в ежедневник, зачёркивает и пишет ещё раз, затем отвечает на звонок, улыбается, отрывает стикер и прилепляет на монитор, затем встаёт из-за стола, прикрепляет к пробковой доске ещё какую-то заметку и срочно возвращается на кресло, чтобы ответить на пришедшее в мессенджер сообщение. Наблюдение за работой Арсению кажется увлекательным, он доозвучивает про себя периодические смешки беты, удивлённые вздохи и торопливую речь при записи под диктовку. Арсений дёргается от неожиданности, когда к нему в кабинет заходит Дима, принося очередную порцию отчётов для печати. Только проставив на каждом бланке всё необходимое, Попов понимает, что Позов, как альфа, вообще не зацепил его своим запахом. Вчера он готов был повиснуть на первом попавшемся альфе, а сегодня и носом не повёл, только старался быстрее расправиться с документами, чтобы вернуться к наблюдению за соседом по кабинету. Тот, к слову, сразу поднимается встречать Позова, протягивает руку для пожатия, и они ещё разговаривают минут пять. С Димой Антон другой. Он вроде так же шутит, заливисто смеётся, что даже стены и расстояние позволяют расслышать его. Однако они будто… родственники, друзья, которые очень хорошо друг друга знают, но при этом нет ни единого намёка на то, что Позов как-то иначе относится к Шастуну. Скорее чаще всего можно заметить, что тот глядит понимающе и принимающе. Междустрочное «не удивишь, я тебя видел в любом состоянии», при этом Диме интересно, что же такого расскажет его друг. Арсений отрывает себя от наблюдения дружеского общения, усиленно заполняя данные в таблице экселя, старательно не отмечая, что Позов только что вышел из кабинета, помахал рукой Антону. Позже Шастун вернулся на своё рабочее место, почему-то прикусив губу и коварно улыбаясь. И только сейчас Попов снова себя одёргивает, чтобы продолжить изображать бурную рабочую деятельность. За весь рабочий день Антон ни разу не посмотрел на Арсения в стекло. И не то чтобы Попов сильно этого ждал, нет, просто хотелось... да, ну да, хотелось, чтобы Шастун снова ему подмигнул, ну или воспользовался положением и написал в ватсап, раз чат есть, или на обед забрал с собой. Да что такое-то, а? Арсений, ты врёшь сам себе, ты питаешь надежды относительно Антона, прямо вот ждёшь, чтобы он ворвался к тебе в кабинет на белом коне и в сияющих латах, с цветами и предложением трахаться до скончания веков. Так, всё, соберись! До конца рабочего дня осталось полчаса, потом сам к нему дойдёшь, если тот не сподобится. Разумеется, после шести Антон всё сидит за столом и, судя по усиленной морщинистости лба, там происходят сложные вычисления. Арсений забирает необходимые документы и идёт к соседу в кабинет. Поражает то, что Шастун не смотрит на него, возможно, он вообще не услышал, что к нему пришли. Попов не находит ничего логичнее, чем присесть на край стола, запихнув руки в карманы брюк, глядя на бету выжидающе. – Что-то случилось, Арсений Сергеевич? – так же внимательно всматривается в расчёты Антон. «Вот ведь негодяй-подлец!» думает Арсений, хохлясь ещё больше «я тут к нему подкатываю, а он... работает!». – Вы себя совсем не бережёте, Антон Андреевич, – хлопочет омега, едва касаясь руки на мышке. – Стараюсь изо всех сил, – пожимает плечами бета и не глядя, отпивает из кружки сок. Арсений улавливает запах. Нет, он не мог ошибиться, это ведь ананасовый. Ананасовый сок. Кто пьёт сок из рабочей кружки в конце рабочего дня? Тут максимум может остаться остывший чай или кофе. Но чтобы так, да ещё и без разводов... – Антон Андреевич, у нас с вами есть очень важный разговор, – серьёзно чеканит Арсений, при этом со стола не слезает. Шастун испуганно впивается в омегу взглядом, при этом жидкость сглатывает только спустя несколько секунд, громко, с тяжёлым выдохом. Кажется, Арсений застал его врасплох, это выглядит забавно, учитывая насколько округлились глаза Антона. – Это касается работы? – предполагает бета, всё ещё не понимая, чего добивается от него Попов. – Есть один аспект нашего общения, который на работе нам не сто́ит обсуждать, – Арсений нависает над Шастуном, смотрит прямо в глаза, – жду вас сегодня у меня через два часа. – Как скажете, Арсений Сергеевич, – снова пожимает плечами Антон, допивая сок из кружки, – есть какие-нибудь пожелания? – Мне кажется, что они есть у вас. Поэтому готовьтесь, ваш запрос я обязательно рассмотрю и, возможно, исполню. С этими словами Арсений плавно слезает со стола и направляется к выходу. И сразу же спускается на парковку, впрыгивает в машину и мчит домой. Попов решителен в своем намерении, он сделает всё в этот раз так, чтобы тело выглядело идеально для встречи. Поэтому он принимает душ, сбривает лишнее, наносит маску и всё время до приезда Антона разминает челюсть. Прямо как на экзамен собирается, хотя такому горячему преподавателю, как Антон, он готов ходить на пересдачу много раз, чтобы достичь мастерства. С каких, правда, бета у нас горячий... если бы Арсений и знал ответ на этот вопрос, то, скорее всего, не перестал готовиться так усиленно. Волнение, как вчера, – это уже ненормально. Да был у них уже секс, чего бояться? Арсений всё никак не может ухватиться за это ощущение. Ему словно мерещится, что если сейчас не прижать к стене Шастуна, то он исчезнет, испарится и вообще окажется, что никогда Антона не существовало, и проснётся Попов в своей квартире поутру, сразу после расставания с Матвиенко. От таких мыслей холодно становится, Арсению теперь в любимом атласном халате зябко, отчего он торопится в ванную комнату снять маску и погреть руки в теплой воде, пока есть время. В дверь звонят. Других вариантов нет, это точно пришёл Антон. Арсений походя поправляет сбившиеся волосы на макушке, чуть сильнее завязывает пояс на талии и, слегка вздёрнув нос, отправляется открывать. На пороге обнаруживается Шастун с немного сбившимся дыханием. – За день кто-то лифт доломал, походу, – оправдывается Антон, принимая приглашение войти, тут же разуваясь, – пришлось мчаться на твой седьмой этаж по лестнице. – Так торопился ко мне? – едва ли не мурчаще говорит Арсений, вроде и помогая со снятием верхней одежды, а вроде и раздевая для далеко идущих целей. – Ещё бы, – как само собой разумеющееся отвечает Антон, перехватывая снимающие с него пальто руки, – всё ведь в порядке? Ты так резко зашёл и потребовал разговора, что я запереживал, что что-то случилось. Арсений только умилённо улыбается. Ну почему Антон такое солнце заботливое? Не боялся получить по лицу за то, что «обесчестил», не был настроен на скандал, а волновался, что у Арсения какие-то проблемы. Это преступно мило, так нельзя. Как после такого вопроса теперь выполнять свой коварный план, скажите на милость? – Всё в порядке, правда, – Попов удивляется, а с чего так голос дрогнул? Как бы Антон не подумал ничего такого. Нужно срочно отвлечь, – просто я заметил кое-что. Потому не могу себе отказать в удовольствии, а тебе в услуге. Арсений прижимается губами к шее Антона, целует так же плотно, нежно и ласково, как бета вчера уделял внимание каждому закуточку на его теле. Попов ненавязчиво спускается всё ниже, умело расстёгивая пуговицы на рубашке, продолжая совершенно невинно поглядывать на растерянного Шастуна. Арсений проводит языком по шее, возвращая страстный момент отправителю, как ощущает некий привкус. И он его так заводит, что руки Попова, обычно не особо действующие в процессе (почти всегда всю инициативу забирают альфы, тут выбирать не приходится), впиваются всеми пальцами в стоящее перед ним тело, а следом, на контрасте, заглаживают встревоженные участки кожи. Арсений не хочет останавливаться, он сконцентрировал на себе всё внимание, времени идти до кровати просто нет, а то порушится эффект спонтанности. Попов весь, подобно воде, стекает всё ниже, успевая целовать, что попадается под губы. Его преследует мысль о том, что Антон буквально застыл, не прерывает и смотрит во все глаза. Поэтому Арсений не может себе позволить оставить без маленького спектакля столь внимательного зрителя. Расстёгивая молнию на брюках, омега не испытывает трепетного ощущения неизвестности, ведь этот член он уже видел вчера. Правда, сейчас появляется возможность разглядеть его во всех подробностях. Арсений чуть приспускает резинку трусов, освобождая уже тяжело покачивающийся, налившийся кровью член. Он приятного тёмно-розового цвета, весьма длинный, рельеф на нём не выступает скульптурно выточенными венами, но аккуратно выделяется каждая из притягательных полосочек. Арсению хочется эту картину запечатлеть в памяти ощущений. Он хочет помнить эту горячую, солоноватую тяжесть во рту, текстуру мягкой и упругой кожи на языке, а ещё ему просто необходимо ощущать, как шире раскрывается рот с каждым сантиметром углубления... Арсений так глубоко задумывается (очень глубоко, точно), что Антон успевает понять, к чему всё идёт, это видно по его изменившемуся выражению лица, но прерывать он это «обсуждение» явно не собирается. Только поглаживает по челюсти омеги, кротко так, осторожно, будто спрашивая «ты уверен?». «Да, конечно, я уверен!» хотел бы возмутиться Арсений, но вместо этого ещё ниже оттягивает бельё и отпускает штаны, чтобы те упали к стопам и коленям. А после с особым удовольствием ловит член губами точно под головкой, едва придерживая. Антон вдыхает чуть сильнее, но больше округляет глаза, кажется, он не ожидал. То есть Арсений тут весь пышущий желанием ему отсосать стоит на коленях, а такого невинного, лёгкого, не считающегося даже лаской движения он не ожидал? Кто ещё здесь больше удивлён. Но медлить нельзя, возбуждение отзывается напряжением в собственном паху, потому Арсений очень медленно пропускает приятно горячий член глубже. Ничему жизнь Попова не учит, в предыдущий раз он постоянно прерывался и несколько раз попёрхнулся, потому что у партнёра оказался длинный и тонкий член, который быстро достигал стенки горла и очень неприятно щекотал её, вместо того, чтобы упереться и скользить. Да распирающего губы ощущения не дождаться, Арсений мог обхватить сей орган одной губой, верхней. Но Антонов член просто что-то невероятное. Учитывая длину и обхват (Арсений невольно закатывает глаза, понимая, что это каламбур, который отзывается во всём теле горячей волной желания продолжать), есть где разгуляться, но при этом неудобств в плане неожиданности не предвидится. Омега обсасывает со всех сторон эту притягательную длинную карамель, почти готовый урчать от удовольствия. Он то прихватывает губами ствол сбоку и ведёт вверх, обкатывая головку и спускаясь так же вниз до самого основания, то играется языком с головкой, обводя самым кончиком, скользя в уретру быстрым и коротким мазком, снова обхватывает полностью и пропускает максимально глубоко, чтобы опять вернуться к самому навершию и накрыть его губами, как в поцелуе. Попова буквально пробирает до дрожи эта ностальгия по леденцам и сосательным конфетам. Он в своё время заработал не одну дырку в зубах от большого количества рассасывания, а стремление запихнуть что-то в рот просто не утихало. Это сейчас он налегает на сладкое меньше, иначе его стоматолог выдвинул ещё более страшную сумму за ремонтные работы зубов. Но что хорошо в это мгновение, это то, что горячий член в глубине рта совсем не грозит ему кариесом. Арсений сильно кайфует, он слышит стоны Антона фоном какое-то время, пока особо долгий из них не цепляется за его слух. Это не от боли, не от щекотки, не в желании прервать от неудобства. Бета наслаждается ошарашенно, открыто, поднимая брови высоко, приоткрывая рот в попытке глубже вдохнуть, но совершенно не пытаясь быть тише и сдерживаться. Антон откидывается на стену, упирается в неё лопатками, руками хватается за стену, щурится и закатывает глаза. Арсению так хочется чего-то ещё, будто того, что его губы приятно распирает погружающийся в рот член, недостаточно. Взгляд цепляется за напряжённые пальцы на стене. В глазах вспыхивает огонь, идея кажется просто гениальной, Арсений даже успевает себя укорить, мол, почему раньше до этого не задумывался. Попов легко ухватывает пальцы Антона, и кладёт их себе на макушку и выжидающе смотрит в глаза. Бета едва осознаёт, что происходит, потому вцепляется в волосы, дёргает один раз сильно на себя, но тут же спохватывается, извиняющеся гладит, теперь осторожно подталкивая, а иногда и просто не двигаясь, чтобы чувствовать движения. Арсению дополнительные поощрения не нужны, он и сам с большим удовольствием продолжит насаживаться, но горячая ладонь Антона так приятно лежит, так... важно. Обычно прикосновение к стенке горла головкой члена вызывает рвотный рефлекс, по крайней мере, у большинства. Арсений в первых разах тоже был весьма огорчён этим фактом. А сейчас, когда он с благоговением принимает мягкое скольжение горячей плоти, при этом не сбавляя скорости, огорчение испаряется. Арсений словно невменяемый стремится заглотить глубоко, утыкаясь в чуть вьющиеся русые волосы на лобке носом, дышит так часто, что боится в какой-то момент захлебнуться слюной, так её много, что та почти течёт по подбородку. – Аааарррс, – тянет Антон, всхлипывая и изливаясь, немного сжав пальцы на плече (видимо, соскользнули). Арсений сглатывает всё до капли, при этом с исследовательским интересом улавливая привкус. К некоторому разочарованию, яркого вкуса нет, но отдалённо напоминает ананас. Обман повсюду, хотя здесь скорее от ожиданий зависит. Попов, походу, на слишком многое рассчитывал. Но сперма – не жвачка «Love is...», так что сильно расстраиваться Арсений не станет. – Арс, – шепчет тихо Антон, обхватывая лицо всё ещё стоящего на коленях Арсения, тянет наверх, целует губы, вообще не стесняясь, что на них его же сперма. Рука беты уже скользит вниз, аккуратно задевая тонкую ткань халата, но когда обнаруживает, что тут и без него справились, то немного отстраняется, чтобы заглянуть в ошалелые глаза. – Я и не знал... что доставлять удовольствие может быть... так хорошо, – зачем-то оправдывается Арсений, нелогично смущаясь изучающего взгляда Антона. – Ты... извиняешься? – поднимает бровь от удивления Шастун, при этом выглядит это действие лениво и томно, – это же хорошо, если хорошо. – Привет, капитан Очевидность, – Арсений снова целуется, ему словно нужно впитать в себя эти остатки страсти и смешки от шутеечки, да, прямо с губ Антона, так вкуснее. Попов не уступает, не отпускает, целуется настойчиво, голодно, и не скажешь, что только что он кончил от одного ощущения члена во рту. Успокаивается Арсений только тогда, когда руки Антона очень сильно сжимаются на талии. Выучил, что ему нравится. Попов переводит дыхание, просто обнимает за шею, стои́т так, пока не успокаивается совсем. – Чай будешь? – спрашивает Арсений, чем вызывает ещё несколько смешков от Антона. – А разве мы не должны были с этого начать? – Наши отношения – наши правила, – как-то серьёзней, чем планировалось, произносит Арсений, сразу старается реабилитироваться, легкомысленно отстраняясь, – тебе с чем? – С сахаром? – отвечает вопросом Антон, недоумевая от происходящего. – В смысле с ягодами, мятой там. – Я бы просто чёрный, за день ни разу его не попил. Арсений только хмыкает на это, медленно шагая в сторону кухни. И да, он совершенно не специально виляет бёдрами, совершенно, просто его немного заносит после такого удовольствия. Заваривать чай во френч-прессе сейчас - самое то. Как раз хоть немного сбросит это желание прижаться к Антону вплотную. Когда чай разлит по кружкам, а оба устраиваются за столом, Антон всё не сводит взгляда с довольного своей выходкой Арсения. – Арс, а ты чего такой коварный сегодня? – прерывает тишину Антон, пока Попов хмурит брови так, будто его только что оскорбили. – Это был твой план, я тут не при чём, – так же невинно хлопает ресницами Арсений, отпивая чай. – Какой план? Арсений смотрит в упор и теперь тоже не понимает, шутит Антон или же... – Я твой намёк понял. Ананасовый сок. Антон разражается смехом, явно уповая, что не прольёт случайно чай. Бету едва ли не напополам складывает... хотя, почему едва? Шастун ржёт, лёжа всем телом на столе. Арсений бы обиделся, если бы сам не осознал, что произошло. То есть Попов решил за Шастуна, что им неплохо было бы заминетиться, потому подобрал самый дурацкий способ намекнуть. Арсений составляет компанию Антону в диком смехе, закрывая рот сложенными ладонями. – Представь, что намёк вовсе не намёк, – заключает Антон по-кэповски, – ну ты даёшь, Арс. Думаешь, я умею намекать? Да и потом... На это Арсений перестаёт улыбаться и вдыхает глубже, чтобы подуспокоиться. – Я не стал бы намекать и потому, что мы ни о чём не договаривались. Я и не рассчитывал... Арсению так надоело это всё. Он глаза закатывает так, будто он наигрывает на три зарплаты. – Понял, намёки не твоё, Антон, – вздыхает Попов, незаметно и для себя тоже, подсаживается к бете, – тогда то, чего я бы хотел, скажу и надеюсь на честность с твоей стороны. Антон сидит не шевелясь, кажется, внимая максимально, не отвлекаясь. – Я хочу с тобой частых встреч. Цветы и конфеты не требую, мне необходим человек, с которым будет незапарно снять напряжение. С тобой мне... комфортно. – Мне с тобой тоже, – честно, как и рассчитывал Арсений, Антон честен, вот даже глядит точно в глаза, чуть улыбается, – логичное предложение. Особенно, если это выгодно нам обоим. А когда ты найдёшь истинного, то проще будет разойтись без разбитого сердца. Я ведь правильно понял, что ты имеешь в виду свободные отношения? – Да, – Арсений не очень ожидал согласия, если честно. Ведь если подумать, то Арсений сейчас эгоистично предлагает Антону стать им, как в отношениях с Серёгой. Но если у них свободные отношения, то да, никто никому ничего не должен. Арсению думается, что это очень даже удобный расклад. Он смотрит в глаза Антону, считая про себя, через сколько тот откажется от этой затеи. – Я согласен, – легкомысленно пожимает плечом Шастун, отпивая из кружки долгожданный чай, – тогда будем видеться чаще и разговаривать на несколько слов больше. Арсений встаёт из-за стола, чтобы убрать лишнее. Они договорились, верно? Теперь Антон будет в зоне досягаемости, его можно будет обнимать чаще и трогать везде. От последнего Попов шкодливо усмехается. – Арс, – омега задумывается быстро и глубоко, потому от звука голоса беты дёргается, – давай условимся ещё о том, что чего бы тебе ни хотелось, говори об этом прямо. Не только потому, что я намёки не всегда понимаю. Антон оказывается рядом как-то очень плавно, обнимает со спины и говорит сокровенно тепло на ухо: – Тогда я буду знать, как и что тебе нравится, чтобы сделать очень приятно. Арсений цепляется за обхватившие руки и жмётся ближе. Он корит себя мысленно, что такой типичный омега, что готов с кем угодно, только не оставаться одному. Это размышление так печалит, что только вздыхать и остаётся. Антон не спрашивает, что тому нужно, и просто очень мелко и аккуратно покрывает поцелуями от виска до шеи. Если это временно, то привязаться они оба не успеют. Арсений в это верит, а пока он разворачивается в объятьях Антона и вовлекает в более глубокий поцелуй. Наслаждаться, так в полную силу.