Неправильный Лань

      Стояла темная, туманная ночь. В густом и мрачном лесу было до смерти тихо, даже слегка навеивало мурашки...       Средь черных стволов блеснуло, что-то белое и тут же послышался лязг металла. Некое существо заревело и, сверкнув свирепо белыми глазными яблоками, рыча, кинулось на паренька. Тот невозмутимо увернулся и всадил свой клинок тому в шею, далее легко дернул рукой, убрав меч в ножны. Нечто упало за его спиной и покатилось, он довольно потер нос и вновь пустился на бег. Тишина, что пробирала на мурашки его совершенно не страшила, а даже наоборот, приходилась очень даже по вкусу. Чем старше тот становился, тем больше любил ее, одинокую тишину, прерываемую лишь стуком его собственного сердца, легким шумом ветра у него в ушах и волосах, а так же противным лязгом мечей. Хотя, не такой он и противный, а даже... Успокаивающий... Юнец услышал треск веток, и лишь устремив свой взгляд на источник звука, вынул меч из ножен, в одно мгновения отсекая мертвецу голову. На лице появилась легкая, самодовольная ухмылка.

***

      — Придурок, — окликнул в который раз своего друга Жулань недовольно фыркнув от того, что он его совершенно не слушал, а с наслаждением ел, делая настолько милое лицо, что хотелось расписать его тушью. — Ты хоть знаешь, что о тебе говорят?       — М? — Лань удивленно застыл, а рисовая лапша упала с палочек, вновь в миску с бульоном, обрызгав его лицо.       — Народ судачит, называя тебя «лунным клинком», — он поднял невозмутимо взгляд на миловидного друга, что так был похож на ребенка, а не уже взрослого юношу и, закатив глаза, продолжил читать отчет, — «Грациозный и изящный, словно танцующий клинок в лунных лучах. Белоснежные одежды, словно и сам является луной на жестокой земле, мягко ступая по деревням, подтвержденным крайне сильным нападением нечисти. Происхождения заклинателя неизвестно, но видевшие его горожане утверждают, что он подобен не только луне, но и облакам, легким и мягким, таким же, как на его лобной ленте».       — Ты меня прям расхвалил, — Неправильный Лань рассмеялся, допивая бульон.       — Не я, народ. Я, лично, не вижу в тебе всего «этого». Неправильный, нахальный, слабый, ребенок-Лань, — Жулань поднял бровь наблюдая как меняется выражение лица человека напротив с, «ну-ну» до «ах, ты, сволочь».       И… Ему это нравилось. Он давно не брался за Суйхуа, не участвовал в ночной охоте, стычках, не слышал лязга мечей. Он крайне соскучился, соскучился по Цзинъи за эти полгода разлуки.       Лань же тоже уже схватился за Бай Чан и был готов ринуться в бой, но опустился на место и хитро улыбнулся.       — И что? Даже ответить неч… — рот Главы ордена Цзинь плотно сомкнулся и отказывался открываться, что бы закончить фразу. Цзинь удивился, дико испугался, а потом разгневался сам, бросаясь на человека в белом с мечом. Тот уклонился и одним движением повалил золотого «мальчишку» на землю заломив руки и демонстративно отперевшись на него коленом. Цзинь возмущенно пыхтел, поднимая на него гневный взгляд, но тут же обомлел.       Завораживающие лунные глаза зловеще горели, отливая волшебным серебром, а прикрывающие их пушистые ресницы делали его взгляд надменным, будто и говорящем: «Сейчас, ты мне и в подметки не годишься, Глава ордена Цзинь». Жулань поежился, по спине прошлись мурашки, но гордость дала о себе знать, и тот скинул с себя Ланя. Последний и не сопротивлялся, он вновь мило улыбнулся, отменяя «заклинание молчания».       — Ты совсем ополоумел!?       — Не кипятись, — Цзинъи весело смеялся, — мне показалось, ты сам этого хотел, — он хищно блеснул глазками, а Цзинь Лин нервно сглотнул, отводя взгляд.       — Ч-чего «этого»?       — Как чего? Что бы я показал свою силу, разве нет? Ахах, юная госпожа, ты даже не представляешь, сколько приемов я успел выучить в странствиях, пока ты просиживал свою позолоченную задницу за бумагами! Воооооооооот столько!!! Тебе бы тоже поднатаскать свои навыки, я слишком быстро тебя нагнул, это даже не интересно, — он развел руки в стороны пожимая плечами отворачиваясь. Оно и к лучшему, лучше не видеть насколько алое сейчас лицо у Жуланя.       — М-между прочим я и н-не выказывал сопротивления!       — Да-да, «я просто ослабил свою бдительность, поэтому тебе удалось меня провести». Я слышал эту шарманку уже очень-очень много раз, юная госпожа, но, напомни, не ты ли держался за клинок, ни не ты ли на меня набросился, словно зверь дикий? М?       Цзинъи медленно вышел из зала, вальяжно покачивая бедрами, и заведя руки за голову, напевал какой-то незамысловатый мотив, оставляя пылающего Цзинь Лина наедине со своим богатым воображением на фоне двусмысленных словечек и выражений.       — Зараза, — выдавил он, пытаясь унять смущение, — До жути неправильная, обворожительная зараза.