Дочь пожирателя. Заключительная часть.

Был март. Гарри, Сандра, Герми и Рон в очередной раз анализировали всю информацию, когда Гарри вскочив и в ярости крикнул: - Где Волан-де-Морт мог спрятать, эти чертовы крестражи? – и, только увидев испуганные лица друзей, понял, что совершил. За пределами палатки послышались шорохи. - Выходи по одному, или атакуем без предупреждения! – сказал кто-то снаружи. Переглянувшись, друзья поняли, они попались, и придётся сдаться, может вдруг снова повезёт. Когда они вышли, то их сразу схватили и забрали палочки. Сумочку Сандра спрятала внутри своей куртки. И через несколько минут они стояли уже в поместье Малфоев. - Это же Гарри Поттер и его друзья! – Беллатриса была довольна. – Так, вы свободны! Пожиратели, доставившие сюда четвёрку, ушли, и в помещении остались только сама Белла с мужем, Нарцисса, Драко и Люциус. – Нужно вызвать Тёмного Лорда! – Лестрейндж уже занесла руку над меткой, как раздался голос, от которого внутри Кассандры всё похолодело. - Лорд же приказал ни в коем случае его не вызывать. Даже если Поттер придёт сдаваться! – это был Барти Крауч младший. По внешнему виду и по тому, как все затихли, было понятно, что Барти был вроде правой руки у Волан-де-Морта. – Заприте их и глаз с них не спускать! - Можно хоть с грязнокровкой развлечься? – спросила Лестрейндж и ехидно посмотрела на Гермиону. - Нет, Лорд вернётся и сам решит, что с ними делать! А ты, – Барти указал на дочь, – пойдёшь со мной! Остальных запереть и до прихода Лорда не трогать. - Я останусь с ними, и с тобой я никуда не пойду! – резко ответила Кассандра, хотя внутри у неё всё дрожало. Все присутствующие пожиратели уставились на неё как на умалишённую. - Как ты смеешь так разговаривать, паршивка! – закричала Беллатриса. - Белла, не забывай, ты с моей дочерью разговариваешь! – после этих слов Крауча Белла сникла. – А тебя не спрашивают, или идёшь сама, или помогут! – Барти смотрел на дочь, не сводя глаз, его голос был резок и холоден, и даже намёка не было на заботу или любовь к дочери. Глядя на этого человека, она не могла поверить, что это её отец, ведь будучи в образе Грюма он относился к ней намного лучше. Сандра сдалась: лучше идти самой, чем её насильно куда-то потащат. Сжимая подрагивающие руки в кулаки, на негнущихся ногах девушка подошла к отцу. - Куда топать? – спросила Кассандра, пытаясь держать себя в руках. Барти положил свою руку на плечо дочери и, слегка подтолкнув, куда-то повёл. Девушка лишь раз оглянулась и увидела, как её друзей куда-то уводят. Барти привёл её в кабинет, который был просторный, но света в нём было мало, мужчина запер дверь и наложил несколько заклинаний, чтобы никто не мог их услышать. - Нам нужно поговорить, – начал Барти. Сейчас на Сандру смотрел абсолютно противоположный человек, не было того холода, грубости и резкости. Сейчас девушка увидела те самые заботу, любовь, сожаления, которые видела в отце, когда тот притворялся Грюмом. - Интересно, о чём? - Я хотел попросить прощения. Вот такого девушка не ожидала совсем! - Я сейчас правильно услышала? - Да, я хотел попросить прощение за всё то, что тебе пришлось пережить! – Барти подошёл к дочери, но она выставила руку вперёд. И, всё то, что столько лет копилось у неё в душе, начало вырываться наружу. - Прощение?! Да ты знаешь, что я пережила? В меня чуть ли пальцем не тыкали! – Кассандра говорила это всё прямо в лицо отцу. – Меня сторонились; да, в открытую никто ничего не говорил, всё же дед, как и мама, оставались уважаемыми людьми, но шепот за спиной был всегда. Ты знаешь, как маме было плохо? Она думает, я не видела, а я всё видела и слышала, как она плакала ночами! Я видела, как бережно она пересматривала подарки, письма, колдо и всё то, что с тобой связанно. Ты бы видел, сколько боли в её глазах!.. Она пытается её скрыть, но я вижу и чувствую, потому что внутри меня такая же боль! Она любит тебя, даже не смотря на то, что ты сделал, и всегда будет любить! В отличие от тебя! Ведь ты не умеешь любить! Ты предал меня и маму! – девушка буквально кричала на отца. – Когда тебя в первый раз упрятали в Азкабан?! Я каждый вечер ждала тебя! И всё надеялась, что сейчас откроется дверь и войдёшь ты! Я засыпала на диване возле камина и, практически, каждую ночь видела тебя во сне и постоянно звала, а потом просыпалась и, как в бреду, продолжала произносить: «Папа»! А когда я поступила в Хогвартс?! Если бы не Гарри, Гермиона и Рон, я была бы изгоем! В лицо не говорили, но я всё слышала: «Вон, смотри, дочь пожирателя!»; «Будет такая же, как папаша!»; «Такие, как она, не должны жить!». К третьему курсу, вроде как, все успокоились, но нет, на четвёртом появился ты и, снова, всё испортил! Когда пришла на пятый, всё началось заново: презрительные взгляды, шепот за спиной. Ты не представляешь, как это смотреть в глаза друзьям, особенно Невиллу! После четвёртого курса мне стали сниться кошмары с тобой, и я просыпалась от криков, и больше заснуть не могла, меня всю трясло и сердце выпрыгивало из груди! Потому что ты пытал и убивал маму и меня, или пытали и убивали тебя! Ты не знаешь, какая это боль? Ты знаешь, какое это чувство, когда ты должна презирать своего отца, но ты всё равно его любишь, даже зная, кто он такой?! И до последнего пытаешься найти в нём что-то хорошее! Ты даже не можешь представить всю ту боль, что живёт внутри меня и мамы! – Сандра прервалась на секунду, а после более тихо добавила: - Боль от понимания того, что не нужна родному отцу... – Кассандра была опустошена этим монологом, она начала медленно оседать на пол, но заботливые руки отца не позволили ей упасть. Сандра сначала дёрнулась от него, а после прижалась сильнее. Барти не знал, что сказать, ведь всё что говорила его дочь, было правдой, он это всё прекрасно понимал. - Как мне тебя не хватало!.. – через несколько минут в объятьях отца тихо заговорила Сандра. – Я всегда завидовала детям, у которых был папа, – на последнем слове дочери Барти вздрогнул. – Мне так хотелось, чтобы он почитал мне на ночь, что бы учил полётам на метле, гулять с ним по саду, – девушка прервалась на секунду, - ходить с тобой за покупками, готовиться к поступлению в Хогвартс. Чтобы ты вместе с мамой провожал меня в Хогвартс, а после встречал. Проводить с тобой все праздники, да просто дурачиться. Я на все праздники загадывала: хоть день или хотя бы час провести с тобой. – Если бы Сандра подняла голову, то увидела, что по лицу её отца текут слёзы. Внутри него что-то сломалось, то, что дало трещину ещё там, в Хогвартсе, когда он был с дочерью, и теперь сломалось окончательно. – Всё, что я хотела, это просто, чтобы ты был рядом, чувствовать твою заботу и твоё тепло, тепло самого родного человека, и иметь возможность произносить не просто слово «папа», а называть так самого родного и близкого для меня человека. – Сандра прервалась на секунду, а затем с надеждой и любовью добавила: – И сейчас хочу! Убеждённость Барти в своей преданности Волан-де-Морту рухнула, стоило только увидеть слёзы дочери и обнять самого родного и близкого человека в мире. Он окончательно понял, что ему плевать на всё и всех, в том числе, и на Лорда. Главное, чтобы его дочь и жена были счастливы. Он должен был быть рядом и делать всё для их счастья, не смотря на свои убеждения. Но он их предал и не один раз, больше он этого не сделает, теперь он знает точно, что делать. Если Лорд победит, то этот лучик света в его руках, и его Бекки, которую он всё так же любит, не будут счастливы. Раз он ещё может это чувствовать, значит, его сердце и душа ещё не совсем прогнили, и два единственных родных человека не дадут этому случиться, они будут вселять в него свет и отгонять тьму. Он привёл сюда Кассандру, чтобы убедить перейти на сторону Лорда, но теперь он переступит через свои убеждения и сделает то, что должен для счастья дочери и жены. - Эвелин… Эви… как же я виноват перед тобой и мамой! Я не должен был тогда уходить от твоей матери, я должен был остаться и поговорить с её отцом. Но я был рассержен и решил что-то кому-то доказать. И что? Теперь вот я добился признания, меня боятся все пожиратели, и не только. Но я ничего от этого не чувствую. Но стоит увидеть тебя, и внутри всё сжимается, а от твоей улыбки становится светло. Смотрю на тебя и понимаю: вот оно счастье, и это счастье росло без меня. Я не видел, как ты училась писать, читать, как училась летать на метле. Твои первые успехи в Хогвартсе. Я причинил тебе только боль. И это самое ужасное, что я сделал в жизни. Я причинил боль тем, кого должен любить и оберегать. Я причинил боль родной дочери. Но я попытаюсь исправить хоть часть того, что сделал. А просить прощения я не имею права!.. - Я давно простила. Ты мой папа, этим всё сказано! – девушка взглянула своими заплаканными глазами на отца: – Я люблю тебя, папа! - Я тоже тебя люблю, доченька моя! И больше ни слова. Просто два самых близких человека пытаются впитать в себя это чувство – чувство счастья. Отец и дочь, наконец-то, встретились через столько лет и плевать на то, что там где-то война, они хотят запомнить, что это значит: находиться с самым родным человеком рядом и чувствовать родное тепло. Отец и дочь… - Знаешь, после того как вы с Азкабана сбежали, Малфой меня, как ты и сказал ему, десятой дорогой обходил, а на шестом курсе – так вообще по стеночкам! – девушка улыбнулась. - Видимо, хорька не забыл! – Барти улыбнулся в ответ. - Да, такое не забудешь! - Ещё я ему тут беседу провёл на счёт тебя! - Я надеюсь, ты ему ничего не сделал? - Просто поговорил, ну и намекнул, что, если не будет держаться от тебя подальше, можно хорьком и на всю жизнь остаться или что и похуже. - Прости, я сказала, что ты не умеешь любить, это не так. Меня и маму ты любишь, я это чувствую. - А разве твою маму и тебя можно не любить?! Твоя мама – единственная, кто всегда поддерживал и был рядом, она всегда чувствовала, когда мне нужна её поддержка, а когда мне нужно побыть одному. И, даже, когда поняла, кем я стал, она не отвернулась, хотя должна была это сделать, она очень чистый и светлый человек. А я причинил ей боль, очень сильную боль!.. А ты – тот лучик света и счастья, который указывает верную дорогу. Когда твоя мать сказала, что беременна, а после родилась – ты комочек счастья – это были самые счастливые дни в моей жизни. Ты всегда ждала меня с работы, сидя на диване возле камина, до сих пор не знаю, как ты понимала, когда я вернусь, ты была совсем малютка. Ты сидела и упорно ждала, поскольку, по твоим словам, мама так сказку не расскажет, а когда я возвращался, ты забиралась ко мне на руки, целовала в щёку и требовала сказку. Правда, стоило тебе лечь в кровать, как ты засыпала через пару строчек, но никогда не забывала пожелать: «Спокойной ночи!». А твой озорной смех? Разве его можно не любить?! А как ты пряталась по всему дому, перед этим говоря, чтобы тебя никто кроме меня не искал? А как ты радовалась, когда у меня были выходные, ты же не отходила от меня ни на секунду?! Бекки всегда смеялась, что меня ты любишь больше, чем её. Это и есть счастье – ты и твоя мама! А я его упустил раньше, чем оно появилось, когда пошёл на поводу у своей злости и убеждений. - Мама тебя давно простила, так же, как и я. Нам обеим тебя очень не хватало. - Твои глаза с самого твоего рождения излучали свет, даже свет в глазах твоей матери не такой яркий. Ты же только одним своим светлым взглядом могла разогнать всю тьму вокруг себя. - Глаза цвета морской волны, излучающие свет и дарящие надежду на лучшее. Ты всегда так говорил. - Да. И я потушил свет и надежду в твоих глазах. Я потушил свет в глазах родной дочери. А должен был сделать так, чтобы этот свет никогда не угасал, а становился ещё ярче. - Я соврала там, на четвёртом курсе. Я сказала, что у меня только одно воспоминание об отце. Я не знаю, как, я ведь была совсем малышкой, но у меня сохранились и несколько других воспоминаний о тебе. Я даже маме не говорила. И, когда она рассказала мне вашу историю, я всё равно промолчала. Я их так бережно храню внутри себя, что мне кажется, если я кому-то их расскажу, я их забуду. Эти воспоминания мне очень дороги. - Когда я пришёл в Хогвартс в образе Грюма, я ведь, действительно, думал, что ничего не чувствую, но стоило только взглянуть на тебя, как в внутри всё сжалось, и пришло понимание, что любовь к родной дочери пройти не может. Но чтобы понять, что это и есть самое дорогое, что может быть в жизни, понадобилось время. Самое страшное было, когда Снегг уносил тебя на руках, а ты была в бреду, понимание того, что в этом виноват я, и помочь родной дочери ты не можешь. Потому что предал её ещё до её рождения. Но больше я этого не допущу. Ты и твоя мать достаточно настрадались, пора исправлять ошибки. Я очень надеюсь, – Барти посмотрел в заплаканные глаза дочери, - что твои глаза снова засветятся, и ты будешь счастлива. И я сделаю для этого всё, что в моих силах. Ведь, что такое все мои убеждения и Лорд вместе с ними, по сравнению с тобой? – Барти снова прижал дочь к себе, а Эви только прижалась сильнее, она так же как в детстве цеплялась за отца, боясь его отпустить, боясь, что это просто сон. И снова тишина. - А что будет, когда вернётся Лорд? – вдруг, словно спохватившись, спросила Сандра. - Тебе ничего. – убирая упавшие на лицо дочери волосы успокаивающе произнёс Барти. - Но там мои друзья, - чуть помолчав, добавила Эвелин, – моя семья! - Я знаю, и поэтому ты сейчас пойдёшь к ним и сделаешь вид, что мы с тобой поругались. - ЧТО? - Поверь, так надо. Я обещаю, больше я тебе не предам! – Барти с такой любовью поцеловал дочь в лоб.на которую казалось он не способен – Тебе пора!.. Девушка почти дошла до двери, но потом резко развернулась, бросилась к отцу и крепко обняла его. - Обещай, что больше не будешь делать то, что ты делал! Ради меня и мамы! Пожалуйста! - Обещаю! Но и ты мне пообещай: выжить в этой войне, стать счастливой, во чтобы то ни стало, радоваться каждому дню и не пускать в своё сердце уныние и, что однажды эта бабочка, – Барти указал на кулон в виде бабочки, висевший на шее его дочери, - распахнёт свои крылья и снова увидит свет, а твои глаза снова засияют счастьем и светом! - Но, если с тобой что-то случится, я не смогу! – девушка не могла дать обещание отцу. - Я всегда буду с тобой рядом, чтобы ни случилось, я всегда буду здесь! – он указал на головку дочери, а потом на её сердце: – и здесь. Так же, как и ты, всегда будешь здесь, – он указал на своё сердце. - Всегда. - Да, и этот парень, кажется, Джордж? Я думаю, он тебе подходит, он сможет тебя уберечь и сделать счастливой! - Спасибо, для меня это важно, что ты одобрил мой выбор! – девушка даже не заметила то, что отец не мог знать о её парне. - Чтобы ни случилось, ты навсегда останешься моим папой. Я люблю тебя, папочка! – Эви, как в детстве, поцеловала отца в щёку. - Нам пора! – Барти взмахнул волшебной палочкой и повёл дочь туда, где их ждала Белла с другими пожирателями. Подходя к нужной комнате и услышав душераздирающий женский крик, они ускорили шаг. Войдя в помещение, они увидели на полу лежащую Гермиону, а на неё была направлена палочка Лестрейндж. - Белла, ты что творишь? Я же сказал: никого не трогать! – крикнул Барти. Снова становясь грубым, резким, холодным пожирателем. - Я просто хотела развлечься. Она, всё равно, грязнокровка. Лорд поступит так же! – ответила Белла, но, явно, немного стушевавшись. - Перед Лордом будешь отвечать сама! А сейчас обоих отведите к Поттеру и Уизли в подвал! Пусть, напоследок, поболтают, а дочурка посговорчивее может станет! – грозно приказал Крауч. – Так, я уже задержался, я отлучусь по заданию Тёмного Лорда. А вы с этой компании глаз не спускайте! Если что случится, будете все отвечать перед Лордом! А мне пора, а то Лорд будет недоволен! Белла, ты за главную! Один пожиратель схватил Гермиону, а другой Сандру, и потащили их в подземелье. Кассандра в последний раз взглянула на отца, и по его взгляду поняла, он что-то задумал, поэтому и отправил её к друзьям. Гермиону швырнули в подвал как мешок с картошкой, с Кассандрой же обошлись уважительно. - Девчонки, вы как? – сразу же подлетели Гарри и Рон. - Я-то хорошо, а вот Гермиона… – сказала Сандра. Рон и Гарри сняли свои куртки и положили на пол, Кассандра из своей сделала что-то наподобие подушки, сюда они уложили Гермиону, вымотанную «Круциатусом» Беллы. Уложив девушку, они увидели, что на её руке вырезана надпись: «Грязнокровка». - Вот тварь! Твой отец же сказал: не трогать; а эта пришла и сказала, что Лорд ей за это ничего не сделает! – Гарри был в бешенстве. – А ты как с отцом поговорила? - Лучше не спрашивай!.. – ответила Кассандра, показывая на уши, а затем – на дверь. Больше никто не произнёс ни слова. А через минут пятнадцать пришло спасение. В подвале что-то хлопнуло, и появились два эльфа. - Шелби?! – В удивление воскликнула Кассандра. Эльф щёлкнул пальцами, чтобы их не услышали снаружи. - Молодая хозяйка, с вами всё в порядке? – домовик был рад увидеть хозяйку, он склонился в поклоне. - Шелби, я так рада тебя видеть! – Кассандра обняла домовика. – Как Тикси? - С ним всё в порядке, он остался охранять дом. - Никогда не видел, чтобы так относились к домовым эльфам! – прохлюпал другой эльф. – С Добби всегда обращались как с ничтожеством. Пока Гарри Поттер не освободил Добби. - А вы как здесь оказались? Вы можете нас вытащить? - спросил Рон. - За этим мы и пришли, нас прислал мистер Крауч, – ответил Шелби. - Папа? Но как? - Я служу всей вашей семье, Ваш отец вызвал Шелби к себе и приказал переместить всех вас из подвала этого дома в безопасное место, – ответил Шелби - Добби, а ты как здесь? – поинтересовался Гарри. - Я ушел из Хогвартса и ходил повсюду, пока не встретил Шелби и Тикси. Они предложили побыть в доме их хозяев, сказали, что хозяева против не будут, что их хозяева – добрые и хорошие волшебники. – ответил Добби. - Шелби, вы молодцы с Тикси, что приютили Добби! А теперь нужно выбираться! - проговорила Кассандра. - А как же наши палочки? – спросил Гарри. - Не волнуйтесь, Шелби перенесёт вас, а Добби заберёт палочки. – пробормотал Шелби. – Мистер Крауч сказал, где они. Только скажите, куда вас перенести. - К Биллу и Флёр. Коттедж «Ракушка» на окраине Тинворта, – ответил Рон. - Надо и Крюкохвата забрать, он тут с нами, – сказал Гарри, и из угла вышел гоблин из банка. - Герми, ты как? Сможешь трансгрессировать? – видя состояние подруги, спросила Кассандра. - Да. Но как мы это сделаем? - У эльфов своя магия; и чары, наложенные на дом, на их магию не действуют, - сказала Сандра. – Все готовы? – и, получив утвердительный ответ, сказала: – Шелби, давай! И в туже минуту они оказались в нужном месте, а ещё через минуту Добби доставил их палочки, но палочек оказалось не четыре, а пять. Пятая принадлежала Беллатрисе Лестрейндж. Гермиону сражу же уложили в кровать, и Флёр принялась оказывать ей помощь. Крюкохвата разместили в соседней комнате. Остальные находились на кухне. - Хозяйка, Шелби нужно вам кое-что отдать наедине, – сказал Шелби и вышел из кухни. Кассандра пошла в след за домовиком. - Вот. Ваш отец сказал отдать это вам; он сказал, вы поймёте! – домовик отдал сложенный листок. – Будут приказания? - Возвращайся домой и охраняй, но, если тебе или Тикси будет угрожать опасность, бросайте всё и спасайтесь. Добби может оставаться в доме, сколько нужно, – распорядилась Сандра. Домовик отправился на кухню и тут же появился вместе с Добби. - Спасибо! Шелби говорил, что вы и ваша мать очень добры, но Добби не верил. Простите! – пропищал Добби. И оба эльфа исчезли. Кассандра развернула листок, и её удивлению не было предела. В листке было два чёрных волоса. Здравствуй, дочь! Эвелин, прости! Я заглянул в твои мысли и увидел, что вы ищите. Поэтому держи подсказки. У Тёмного Лорда 7 крестражей. 1 – Дневник Тома Реддла, вы уничтожили; 2 и 3 – кольцо Марволо и медальон Слизерина, - тоже. А вот остальные. 4 – Чаша Пуффендуй, находится в сейфе Лестрейнджей. Если воспользоваться оборотным зельем и палочкой Беллы, туда можно проникнуть, её волосы я приложил. 5 – Диадема Когтевран – находится в выручай-комнате. Ищи там, где всё спрятано. 6 – Змея Лорда. Я надеюсь, вы найдёте способ, как к ней подобраться. 7 – Гарри Поттер. Да, Лорд создал его не специально. Поэтому, у Гарри связь с Лордом. Надеюсь, ещё увидимся. Береги себя и обязательно выживи! С любовью, папа. Кассандра чуть изменила письмо с помощью магии и скрыла про седьмой крестраж. - Гарри, Рон, Билл, теперь мы знаем, где их искать! – девушка вбежала на кухню, тряся письмом. Гарри взял письмо и прочитал вслух. - Думаете, можно доверять? Сандра, не обижайся! – сказал Билл. - Думаю, да! Если бы не отец Кассандры, мы бы оттуда не сбежали! – утвердительно произнёс Рон. - Он не станет подставлять дочь. Он мог оставить всё, как есть, Кассандре ничего не угрожало бы, но он нас спас. На нас ему, конечно, плевать, но не на дочь! Теперь понятно, почему он сказал, никого не трогать. Он хотел сначала поговорить с Сандрой и тогда решить, что делать дальше! – проговорил Гарри. – Билл, у вас есть оборотное зелье? - Нет, но есть ингредиенты, – ответил Билл. - Значит, будем варить. Кассандра, ты же лучшей зельевар, тебе и варить! - сказал Гарри.