Связанные 2

Опять длинный темный коридор, у которого нет ни конца, ни края. Кэтрин знала этот сон наизусть. Ноги сами вали в даль, в темноту. Но тут, что-то новое: яркий свет, который выпирает из замочной скважины массивной дубовой двери. Рука девушка сама потянулась, а дверь, словно чувствуя, поддалась и отводилась. Холодный ветер, смесь пепла и снега ударила в лицо. Кэтрин сделала шаг, а обернувшись увидела, как дверь растворилась в воздухе. Большое заснеженное поле, словно после боя, стало четко видно. Среди высоких кустов было видно, что кто-то там прятался. Кэтрин медленно подошла и ее сердце замерло. На холодной земле, укутанный снегом, лежал рыжеволосый парень, пустые глаза небесно голубого цвета смотрели в серое небо. – нет, нет, нет… – быстро пробормотала девушка и опустилась на колени, перед Фредом. Она коснулась ледяной и бледной щеки и тут же отпрыгнула назад, словно ее ударило током. Взгляд поднялся выше. Чуть поодаль лежало бездыханное тело Джорджа, а рядом, крепко сомкнув руку брата Джинни. Бесконечное количество трупов, лежали в длинной цепочке, у которой небыло и края. Она видела рыжие волосы своих близких друзей, своей второй семьи. Ноги сами вели дальше, лица менялись. Вот лежит Сириус, за ним профессор Люпин и Тонкс, Северус и Дамболдор. В конце всей этой длинной и тяжелой для сердца дороги, стоял Гарри. Словно призрак он просвечивал темный лес, а глаза его были пусты. – Это твоя вина… – прошептал брат, – они защищали тебя и погибли. Девушка хотела было ответить, закричать, но тихий голос стал вырывать ее из кошмарного сна. -Кэт…Кэтрин Тихий шепот заставил девушку вздрогнуть и открыть глаза. В комнате было по-прежнему темно, глаза отказывались разглядеть кто звал ее в такой поздний час. Тихий мужской голос снова назвал ее имя. -Сириус? -Да. Просыпайся. Тебе нужно поговорить с ним, пока он здесь. -Кто? – голова Кэтрин отказывалась соображать. Кошмар все еще ощущался таким реальным. -Дамблдор. Он хочет видеть тебя. -Дамблдор? Что он тут забыл? -Вставай, крошка, надо идти. –Сириус настойчивее звал девушку. Он взял ее руки и начал поднимать. -Не-е-ет. Я не хочу-у-у…. -Надо, солнце, это что-то важное. Кэтрин уже смогла разглядеть Сириуса. Волосы были взъерошены и казалось, что он не спал вообще. Он поднялась на ноги, надела халат, который миссис Уизли дала ей перед отбоем и последовала за крестным. В коридорах было также темно. Она спустилась по старой лестнице мимо голов домашних эльфов, мимо картины с миссис Блэк, которая пугала Кэтрин ничуть не меньше. В глаза ударил не очень яркий свет, но даже этого хватило чтобы сощуриться, когда они зашли на кухню. За столом сидел Дамблдор и Люпин. -Здравствуйте, профессор… - тихо произнесла Кэтрин, глядя на очень серьезное лицо Дамблдора. -Доброе утро, Кэтрин, садись – не бойся, - сказал Люпин. -Доброе… - Кэтрин села напротив Дамблдора. Рядом с ней сел Сириус и под столом взял ее руку. -Здравствуй, Кэтрин, - мрачно сказал директор и тут же увел взгляд. –Я полагаю, тебя и Гарри ввели в курс дела? -Не совсем, - сказал Сириус, - мы сказали лишь сухие факты и ничего более. -Этого будет достаточно. – сказал Дамблдор. -Который час? – спросила Кэтрин прикрывая рот от зевка. -Пять утра. – Сказал Люпин, вставая. Он направился к кухонному гарнитуру и через мгновение запах кофе заполнил все пространство. -Я говорю это в присутствии твоего крестного, - сказал Дамблдор и его тяжелые выцветшие глаза смотрели в глаза Кэтрин, - мне стыдно это признавать, но я вынужден просить помощи у тебя, Кэтрин. -Помощи? – спросила Кэтрин, в ту же секунду Люпин уже подал чашку ароматного кофе ей. -Да. Помощи. Ты еще ребенок, отчего мне становится еще тяжелее на душе. -Если это будет грозить ее жизни, то мой ответ нет, - проговорил Сириус и сильнее сжал руку Кэтрин. -Я смею предположить, что моя просьба куда опаснее, и ты конечно откажешься, Сириус. Но последнее и решающее слово будет за Кэтрин. – Дамблдор нервно поправил свою мантию, молчание уже затянулось, и он наконец сказал: - Прошу тебя, Кэтрин, встать на сторону Воландеморта.

***

Горячий ароматный кофе растекся по столу, когда Кэтрин выплюнула его, подавившись. Кашель тут же вырвался и Сириус стал хлопать ее по спине. -Вы с ума сошли? – громко сказал Сириус. Люпин, до этого сидевший в напряжении, вскочил. -Чего? – хриплым голосом проговорила Кэтрин. -Когда все пришли в себя, - Дамблдор прошелся по всем своим тяжелым взглядом, - я продолжу. До меня дошли слухи, что одна из целей Темного Лорда – это не только убить Гарри, но и добраться до тебя. -И что? – грозно произнес Сириус. -Кэтрин нужна ему для того, чтобы забрать свою силу. Он очень слаб, в нем нет той мощи, что была четырнадцать лет назад. Убийства ему не помогают стать сильнее. -Так это отличный момент, чтобы найти его и убить! – сказал Люпин. -Так просто это не делается. – сказал Дамблдор, продолжая смотреть на Кэтрин, которая вся покраснела. -Она еще ребенок! – сказал Сириус и звонко ударил по столу. Кэтрин стало немного смешно, ведь только вчера он доказывал Молли, что они не дети и могут помочь, а сейчас он сидит и доказывает Дамблдору, что Кэтрин слишком мала. Но улыбка с лица Кэтрин исчезла также быстро, как и появилась. Идти к Воландеморту? -Зачем мне это? – проронила она. -Если он нуждается в тебе, а ты добровольно встанешь на его сторону, то спасешь несколько жизней. Он убьет всех, кто будет мешать ему. Он должен доверять тебе. Разве не этому учил тебя Снейп в прошлом году? -Вроде, но…я не понимаю…Это же полный бред? Вы серьезно хотите отправить меня туда? К нему? -Да. Чтобы спасти жизнь не только твоему брату. Никто не сможет оттягивать его охоту на Гарри. Только ты сможешь это. -Давайте представим чисто гипотетически, что я приду к нему. Вы думаете он поверит мне? Что я вот так просто взяла и бросила своего брата? Встала против Гарри? -Ты достаточно долго тренировалась, вряд ли он сможет проникнуть в твой разум. А вот в разум Гарри – запросто. В разум темного лорда ты проникаешь тоже очень легко. -Я не делала этого уже несколько месяцев. -У тебя будет время для практики. У тебя впереди целый год, чтобы научиться делать это очень скрытно. У тебя целый год, чтобы обдумать мое предложение. -НЕТ! – крикнул Сириус, Кэтрин испугалась и подпрыгнула на месте. -Дамблдор, неужели нет других вариантов? – сказал Люпин. -Есть. Но в них погибают оба. Когда Дамблдор сказал оба, Кэтрин сразу же поняла, что он говорит о ней и о брате. -Вы говорите, что у меня есть время подумать? Так я подумаю. Это все? – Кэтрин встала изо стола. –Я не хочу здесь больше находиться. -Мой ответ – нет, должен быть ясен и тебе Кэтрин и вам, профессор. – Сириус сидел сдержано, но это давалось ему явно нелегко. Кэтрин подошла к двери. Но вопрос, который мучал ее, заставил обернуться к директору. -Почему вы запретили всем общаться с нами этот месяц? -Я посчитал, что если вы будете огорожены от мира магии, то вам будет легче, и Воландеморт не найдет вас раньше времени. Слезы стремительно подступали к глазам, но девушка старалась их сдерживать. Ей совсем не хотелось показаться слабой девочкой, показать Сириусу, что она действительно еще ребенок и она вовсе не способна помочь Ордену. Сон, который стал терять осознанные и яркие черты в ее голове, все еще оставлял неприятный и болезненный отпечаток в груди. Кэтрин открыла дверь и вышла. Сзади послышались громкие голоса, которые спорили. Люпин явно держался при ней, она отчетливо слышала его, впервые он так громко и грубо говорил. Она поднялась по лестнице, остановилась на этаже, где спал Гарри. Кэтрин тихо постучала в комнату брата, никто не ответил. Она открыла дверь и увидела, что тот мирно спал. На соседней кровати лежал Рон, забавно посапывая с открытым ртом. Кэтрин на цыпочках подошла к кровати брата, отодвинула одеяло и легла на соседнюю подушку. Она рассматривала его лицо, словно через какое-то время ей сотрут память о нем. Гарри открыл глаза и слегка вздрогнул. -Ты чего? – прошептал сонно он. -Мне страшно спать одной. -Снова кошмары? -Хуже. Гарри взял ее руку и вновь провалился сон. Кэтрин наоборот, долго лежала и смотрела в потолок. Глаза никак не хотели смыкаться, а голова была забита мыслями о том, как же ей поступить. Она совсем не хотела выполнять просьбу Дамблдора, но слова о том, что так она может спасти Гарри и своих друзей, тянули ее в другую сторону. Через час она все-таки закрыла глаза. Кэтрин шла по длинному коридору, так похожему на тот, что в доме Сириуса, но тут не было ни картин, ни дверей. Один сплошной коридор. Темные стены словно сужались. Наконец она увидела дверь, такую маленькую, словно для эльфов. Кэтрин открыла ее, но пришлось нагнуться, чтобы зайти. Когда дверной проем наконец был пересечен, девушка оказалась в очень светлой комнате с голубыми стенами. Вокруг почти ничего не было, кроме маленькой детской кроватки и пары игрушек на полу. Кэтрин подошла к кроватке и увидела в ней крохотного ребенка. Темные волосы, курносый носик, пухленькие губы – заставили улыбнуться ее. -Гарри! – послышался женский голос сзади Кэтрин. Девушка обернулась и увидела молодую женщину. Внешне она очень напоминала Кэтрин, но волосы были рыжими. Кэтрин сразу поняла, что перед ней стоит мама. -Мам! – сказала Кэтрин. -Кэтрин, спаси Гарри… -Что? Вся комната в миг покрылась черной краской. Голубые обои, будто прогнили, кроватка поломалась по частям, игрушки были разорваны. Кэтрин обернулась и увидела сидящую мать на полу, она крепко сжимала что-то у груди и плакала. -Мам! Что происходит? -Спаси брата! -Мама! -Доверяй только Северусу, прошу, доверяй ему! -МАМ! – голос Кэтрин сорвался, она не могла ничего сказать. Она не могла вздохнуть. Чьи-то белые руки душили ее. Девушка отчаянно кричала, но руки продолжали сжимать ее горло все сильнее. Вздох. Крик. Кэтрин открыла глаза. Прямо над ней столпилось куча голов. -Ты чего всех пугаешь? – Крикнул Гарри. Над ней стояли Фред с Джорджем, Рон с Гермионой, Джинни и Гарри. Они очень испуганно смотрели на Кэтрин. -Что случилось? -Ты не дышала! – крикнула Гермиона. -Чего? Глупые шутки. -Мы не шутим. Я проснулся, а ты холодная и не дышишь, - голос Гарри дрожал. -Расступитесь! Немедленно! – кричала миссис Уизли расталкивая всех собравшихся. Она была бледной и на секунду показалось, что на голове появились новые седые волосы. -Все хорошо! – сказала Кэтрин и начала подниматься с кровати. -Деточка, - миссис Уизли испугано села рядом и прижала к груди Кэтрин, - как хорошо, что ты…ты… -Миссис Уизли, все нормально. Гарри, наверное, показалось. -Ох, я так испугалась! Кэтрин встала с кровати, мрачные и грустные взгляды провожали ее до самого выхода. Девушка зашла в ванную комнату, включила воду и умылась ледяной водой. Она смотрела на свое отражение: Под глазами синяки, глаза опухли, кожа бледная. Неужели это действительно случилось со мной? Нет. Столько всего за одну ночь – неправда. Не может быть. Меня устраивало то, как было раньше. Никаких кошмаров, никаких пожирателей, НИЧЕГО. Кэтрин смотрела на себя и думала лишь о том, что ей делать. Сон, явно давал понять, что принять предложение Дамблдора – верный ход. Пойти на риск? А если я погибну? Кровь постепенно начала разгоняться по телу. Щеки покраснели, глаза стали ярче и дышаться стало легче. Девушка умылась еще несколько раз, сильно вздохнула и вышла. Завтракали они в полной тишине. Сириус ничего никому не говорил, да и Кэтрин поняла, что утренний разговор лучше держать в тайне. Миссис Уизли положила огромную порцию яичницы и бекона, добавив ломтики хлеба и стакан тыквенного сока. -Ешь, милая, - сказала она и поцеловала девушку в макушку, - тебе надо набираться сил. Джинни фыркнула и продолжила доедать свою кашу. -Эй, красотка, - послышался игривый голос сзади, - как ночь прошла? – это была Тонкс, она села напротив Кэтрин и подмигнула ей. –Слышала, у тебя она прошла очень бурно, -шепотом произнесла та. -Ты уже знаешь? – испугано произнесла Кэтрин. – Я не думала, что миссис Уизли расскажет об этом. В любом случае – это лишь ошибка. Ребятам показалась. Если бы я действительно умерла – я бы точно об этом знала. -Чего? – испуганно сказала Тонкс. –Ты о чем? -А ты? Тонкс наклонилась поближе: - Я о том, что ты кричала ночью. – она вернулась в свое положение, но испуганные глаза уже не играли красками. –Что случилось ночью? -Об этом позже. Наверное, – смущенно сказала Кэтрин. -Ребята, сегодня будем очищать комнату на втором этаже. – Серьезно проговорила миссис Уизли, -Давно пора. Одна я не справлюсь. Я нашла гнездо с шушерами. Когда все вышли изо стола, Кэтрин осталась самая последняя. Рядом присел Фред. На кухне они были только вдвоем. -Тяжелая у тебя ночка вышла, - тихо сказал парень. -Мне приснился кошмар. Это был испуг. -Как знаешь, но я бы на твоем месте поговорил с Сириусом. -Мы уже…- Кэтрин осеклась, - Мы уже обсуждали мои кошмары. От этого не избавиться. Фред подождал, когда Кэтрин доест и уже через полчаса они поднялись на второй этаж. Войдя в гостиную – продолговатую комнату с высоким потолком и грязными серо-зелеными гобеленами. Из ковра при каждом шаге вылетали облачка пыли, а в длинных болотного цвета бархатных шторах стояло какое-о жужжание. Там-то все и столпились –миссис Уизли, Гермиона, Джордж, Джинни, Рон и Гарри. Выглядели они странновато – головы снизу были обмотаны полосами ткани, закрывавшими нос и рот. Каждый, кроме того, держал по большой, наполненной черной жидкостью бутылке с насадкой – распылителем. — Завяжите лица и возьмите пульверизаторы, — велела миссис Уизли Кэтрин и Фреду, едва их увидела, и показала на две другие такие же бутылки, стоявшие на высоком тонконогом столике. — Это доксицид. В жизни не видела такого засилья паразитов! Чем занимался последние десять лет этот эльф-домовик? Хотя лицо Гермионы было наполовину закрыто полотенцем, Гарри отчётливо увидел, как она бросила на миссис Уизли укоризненный взгляд. — Кикимеру много лет, он, наверно, не может… — Ты удивишься, Гермиона, когда узнаешь, сколько всего Кикимер может, когда хочет, — сказал Сириус, который только что вошёл с запятнанной кровью сумкой, где, как выяснилось, были дохлые крысы. — Я кормил Клювокрыла, — добавил он, отвечая на вопросительный взгляд Гарри. — Я держу его наверху, в спальне моей матери. А что касается этого стола… -Вот откуда эти странные звуки, - сказала Кэтрин, - я даже испугалась. Словно в дом с призраками попала. Он кинул сумку с крысами на кресло и склонился над письменным столом с запертой тумбой, который, как только теперь заметила Кэтрин, слегка подрагивал. — Да, Молли, я почти уверен, что это боггарт, — кивнул головой Сириус, поглядев в замочную скважину, — но пусть на всякий случай Грюм посмотрит, прежде чем мы это выпустим. Зная мою мамашу, всегда можно опасаться чего-нибудь худшего. — Я тоже так думаю, Сириус, — сказала миссис Уизли. Они говорили между собой с нарочито лёгкими, вежливыми интонациями, и ребятам было совершенно ясно, что оба помнят о вчерашней перепалке. Внизу пронзительно лязгнул дверной звонок, и вслед за этим мгновенно разразилась такая же какофония криков и стенаний, что и вчера, когда Тонкс повалила подставку для зонтов. — Сколько раз я им говорил: не звонить в звонок! — в ярости воскликнул Сириус, кидаясь за дверь. Загрохотали его шаги по лестнице, а между тем вопли миссис Блэк в очередной раз отдавались эхом по всему дому: — Подлые негодяи, мерзкие полукровки, осквернители нашего рода, порождение грязи… — Будь добр, Гарри, закрой дверь, — сказала миссис Уизли. Гарри постарался сделать это как можно медленней — он хотел послушать, что происходит внизу. Судя по тому, что крики прекратились, Сириусу удалось завесить мать портьерами. Гарри услышал, как Сириус идёт по коридору, потом зазвенела цепочка на входной двери, потом раздался густой голос Кингсли Бруствера: — Меня только что сменила Гестия, она взяла у Грюма мантию-невидимку, а я хочу оставить отчёт для Дамблдора… Чувствуя на затылке взгляд миссис Уизли, Гарри нехотя закрыл дверь гостиной и вернулся к группе, готовящейся к атаке на докси. Он встал рядом с сестрой и подмигнул ей. Миссис Уизли наклонилась к лежащему на диване справочнику по домашним вредителям Златопуста Локонса, раскрытому на главе, посвящённой докси. — Будьте, пожалуйста, очень осторожны: докси кусаются, и зубы у них ядовиты. У меня есть, конечно, противоядие, но не хотелось бы к нему прибегать. Она выпрямилась, встала лицом к шторам и жестом велела всем остальным придвинуться к ним ближе. — Когда я дам команду, прыскайте немедленно, — сказала она. — Они полетят прямо на нас, но на жидкости написано, что хорошая струя сразу их парализует. Тех, которые лишились подвижности, кидайте в это ведро. Она осмотрительно отошла с их линии огня и подняла свой пульверизатор. — Внимание… начали! Гарри и Кэтрин распыляли жидкость всего несколько секунд, когда из складки ткани, стрекоча блестящими жучьими крылышками и оскалив крохотные острые как иголки зубы, вылетела взрослая докси. Миниатюрное тельце покрывал густой чёрный мех, и все четыре маленьких кулачка были яростно стиснуты. Кэтрин встретилп её струёй доксицида. Она оцепенела в полёте и с неожиданно громким стуком упала на вытертый ковёр. Кэтрин взяла её и швырнула в ведро. — Фред, что ты делаешь? — раздался недовольный голос миссис Уизли. — Опрыскай и немедленно выбрось! Кэтрин обернулась. Фред держал барахтающуюся докси большим и указательным пальцами. — Сию секунду! — весело сказал Фред, быстренько привёл жертву в бессознательное состояние струёй из пульверизатора и, когда миссис Уизли отвернулась, подмигнул девушке и сунул докси в карман. — Мы хотим поэкспериментировать с их ядом для наших Забастовочных завтраков, — очень тихо объяснил Джордж. Ловко сшибив одной струёй сразу двух докси, нацелившихся ему на нос, Кэтрин придвинулась к Джорджу и пробормотал: — Что такое Забастовочные завтраки? — Сладости, от которых заболеваешь, — прошептал Джордж, не спуская опасливого взгляда со спины миссис Уизли. — Не всерьёз, но так, чтобы можно было уйти из класса, когда тебе хочется. Мы с Фредом их этим летом изобрели. Штучки о двух концах, с цветовой кодировкой. Если съешь оранжевую половинку Блевального батончика, тебя рвёт. Но как только тебя отправили с урока в больничное крыло, глотаешь тёмно-красную половинку…— «…и ты опять здоров и бодр, можешь делать что твоей душе угодно, вместо того, чтобы тратить час на бесполезную скукотищу». Так, по крайней мере, мы пишем в рекламе, — вполголоса продолжил Фред, который, потихоньку выбравшись из поля зрения миссис Уизли, поднимал с пола и клал в карман валявшихся там и сям докси. — Но, честно говоря, они нуждаются в доработке. Пока что нашим испытуемым трудновато приостановить рвоту на время, необходимое, чтобы проглотить тёмно-красный кончик. — Испытуемым? — То есть нам самим, — объяснил Фред. — Мы по очереди. Джордж испытывал на себе Обморочные орешки, а Кровопролитные конфеты, от которых идёт носом кровь, пробовали мы оба. — Вы спятили? — Мама решила, что у нас была дуэль, — сказал Джордж. — Значит, идея магазина не умерла? — тихо поинтересовался Гарри, делая вид, что поправляет насадку на своей бутылке, подходя к болтающим ребятам. — Пока что у нас нет возможности обзавестись помещением, — ответил Фред, ещё больше понизив голос: миссис Уизли перед новой атакой сделала паузу, чтобы вытереть концом повязки потный лоб. — Сейчас принимаем заказы по почте. На прошлой неделе поместили рекламу в «Ежедневном пророке». — Всё благодаря тебе, друг, — сказал Джордж. —Но ты не беспокойся… Мама и не догадывается. Она перестала читать «Пророк», потому что они пишут всякую ложь про тебя и Дамблдора. Гарри ухмыльнулся. Хотя он, желая помочь близнецам Уизли открыть магазин волшебных фокусов и трюков, заставил их взять тысячу галеонов призовых денег, полученных им за победу в Турнире Трёх Волшебников, он был рад тому обстоятельству, что миссис Уизли о его поступке ничего не знает. Она считала торговлю такого рода неподходящим занятием для своих сыновей. Кэтрин качнула бедром, толкая Фреда, тот, явно войдя в кураж толкал ее в ответ. Дедоксикация штор заняла большую часть утра. Лишь после полудня миссис Уизли сняла с лица защитную повязку и устало опустилась в просевшее кресло. Опустилась, но тут же вскочила с воплем отвращения: на кресле лежала сумка с дохлыми крысами. Обильно опрысканные шторы свисали вяло и влажно, и в них ничего уже не жужжало. Рядом стояли на полу ведро, полное парализованных докси, и тазик с их чёрными яйцами. Фред и Джордж бросали на это богатство, к которому принюхивался сейчас Живоглот, алчные взгляды. — С этим, я думаю, разберёмся после обеда. — Миссис Уизли показала на пыльные застеклённые шкафчики, стоявшие по обе стороны от камина. Они были битком набиты всякой всячиной: тут тебе и коллекция ржавых кинжалов, и когти, и свёрнутая кольцами змеиная кожа, и потускневшие серебряные шкатулки с надписями на неведомом Кэтрин языке, и, самое неприятное, изысканный хрустальный графинчик со вделанным в пробку большим опалом, наполненный, вне всякого сомнения, кровью. Миссис Уизли вышла из комнаты, чтобы принести обед. Джордж двинулся к двери, чтобы её захлопнуть, но не успел он это сделать, как в неё протиснулся эльф-домовик. Он был совершенно голый, если не считать грязной набедренной повязки, и выглядел очень старым. Кожа, казалось, была настолько ему велика, что могла вместить несколько таких, как он. Хотя он был лысый, как все эльфы-домовики, из его больших, как у летучей мыши, ушей торчало изрядное количество седых волос. Глаза водянисто-серые с краснотой, длинный мясистый нос напоминал рыльце животного. Эльф не обратил на Гарри, Кэтрин и остальных ровно никакого внимания. Сгорбившись и как будто их не видя, он медленно и целеустремлённо прошаркал в дальний конец комнаты, всё время бормоча себе под нос хриплым утробным голосом, похожим на лягушачье кваканье: — Воняет на весь дом и ворюга в придачу, но она-то чем лучше, мерзкая старая осквернительница рода со своими пащенками, дом моей госпожи опоганили, ох, бедная моя госпожа, если бы она знала, если бы она только знала, какое отребье они сюда пускают, что бы она сказала старому Кикимеру, ох, стыд какой, грязнокровки, оборотни, осквернители рода и воры, бедный старый Кикимер, что он может сделать… — Здорово, Кикимер, — очень громко сказал Фред, со стуком закрывая дверь. Эльф-домовик остановился как вкопанный, перестал бормотать и очень отчётливо, но очень неубедительно вздрогнул словно бы от удивления. — Кикимер не видел молодого господина, — сказал он, обернувшись и отвесив Фреду поклон. Потом, не поднимая глаз от ковра, тихо, но вполне внятно добавил: — Поганый пащенок осквернительницы рода, вот ты кто. — Что-что? — переспросил Джордж. — Прости, я последнее, что ты сказал, не расслышал. — Кикимер ничего не сказал, — отозвался эльф и опять поклонился, на этот раз Джорджу, после чего вполголоса, но очень разборчиво проговорил: — А вот и братец, тоже урод мерзопакостный. Кэтрин, сдерживая улыбку, подошла к Фреду и взяла его руку. Гарри не знал, смеяться ему или лучше не стоит. Эльф выпрямился, оглядел всех зловредным взглядом и, словно бы думая, что его никто не слышит, снова забормотал: — И грязнокровка туточки, стоит наглая такая, ох, если бы моя госпожа видела, как бы она плакала, а вот новенький, Кикимер не знает, как его зовут. Что он здесь делает? Кикимер не знает… — Это Гарри, Кикимер, — обратилась к нему Гермиона. — Гарри Поттер. И Кэтрин Поттер – его сестра. Бледные глаза Кикимера расширились, и он забормотал быстрей и яростней прежнего. — Грязнокровка говорит с Кикимером, как будто она его подруга, ох, если бы только госпожа видела, с кем Кикимеру приходится иметь дело, ох, что бы она сказала… — Не смей называть её грязнокровкой! — одновременно и очень сердито сказали Рон и Джинни. — Ничего страшного, — прошептала Гермиона, — он немного не в себе, он сам не понимает, что… — Да брось ты, Гермиона, он прекрасно понимает, что говорит, — сказал Фред, глядя на Кикимера с великой неприязнью и больше сжимая руку Кэтрин. Бормоча по-прежнему, Кикимер не спускал глаз с Гарри. — Неужто правда? Неужто это Гарри Поттер? Кикимер видит шрам, значит, это правда, это мальчик, который остановил Тёмного Лорда, Кикимер удивляется, как он это сделал… — Мы все удивляемся, Кикимер, — сказал Фред. — А это сестра его. Та, что шастает по дому в такую рань. Долго вы ругались на кухне, Кикимер испугался. Все взгляды вдруг перешли на девушку. — А что тебе тут надо? — спросила Кэтрин, быстрее переводя тему. Огромные глаза Кикимера метнулись в его сторону. — Кикимер чистит, — сказал он уклончиво. — Очень правдоподобно, — произнёс голос у Кэтрин за спиной. Очень вовремя, учитывая то, что сейчас ее будут допрашивать друзья. Это вернулся Сириус. Стоя в дверях, он недружелюбно смотрел на эльфа. При виде Сириуса Кикимер отвесил ему до нелепости низкий поклон, распластав нос-рыльце по полу. — Да встань же ты прямо, — раздражённо сказал Сириус. — А теперь отвечай: что ты задумал? — Кикимер чистит, — повторил эльф. — Кикимер верой и правдой служит благороднейшему и древнейшему дому Блэков… — Благороднейшему и грязнейшему, — сказал Сириус. — Чистит он… — Господин горазд пошутить, — проговорил Кикимер с новым поклоном. Потом опять принялся бубнить: — Господин — мерзкая неблагодарная свинья, он разбил материнское сердце… — Да не было у моей матери никакого сердца! — вскинулся Сириус. — Старуха только злобой и была жива. Кикимер ещё раз поклонился. — Как будет угодно господину, — пробормотал он яростно. — Господин недостоин стереть грязь с обуви своей матери, ох, бедная моя госпожа, как бы она плакала, если бы увидела, что Кикимер ему служит, ох как она его ненавидела, как он её разочаровал… — Я спросил тебя, что ты задумал, — холодным тоном напомнил ему Сириус. — Всякий раз, как ты приходишь и прикидываешься, будто чистишь, ты утаскиваешь что-то к себе в комнату, чтобы мы не могли это выкинуть. — Кикимер никогда ничего не уносит с надлежащего места в доме господина, — возразил эльф, а потом забормотал скороговоркой: — Госпожа не простила бы Кикимеру, если бы выкинули гобелен, семь веков он был в семье, Кикимер должен его спасти, Кикимер не позволит господину, осквернителям рода и их пащенкам уничтожить семейное достояние… — Так я и думал, — сказал Сириус, бросая презрительный взгляд на стену. — Не сомневаюсь, что она обработала гобелен с изнанки Заклятием вечного приклеивания, но, если смогу, я непременно от него избавлюсь. А теперь, Кикимер, вали отсюда. Ослушаться прямого приказа Кикимер не посмел, но, шаркая мимо Сириуса к выходу, он взглянул на него с глубочайшим отвращением и ни на миг не переставал бубнить: — Как из Азкабана вернулся, так стал гонять Кикимера туда-сюда, ох, бедная моя госпожа, что бы она сказала, если бы увидела, во что превратился дом, всякое отребье живёт, сокровища выбрасывают, она объявила, что он ей больше не сын, а он здесь, и говорят, ко всему ещё и убийца… — Побормочи у меня ещё — и стану убийцей! — желчно сказал Сириус и захлопнул за эльфом дверь. — Сириус, у него с головой не в порядке, — вступилась за Кикимера Гермиона. — Я думаю, он не понимает, что мы его слышим. — Слишком долго был один, — объяснил Сириус, — исполнял безумные приказы, которые отдавал ему мамашин портрет, и разговаривал сам с собой. Но, кроме того, он всегда был зловредным маленьким… — Если бы можно было дать ему свободу, — мечтательно сказала Гермиона, — тогда, кто знает… — Ему нельзя дать свободу, ему слишком многое известно об Ордене, — сухо возразил ей Сириус. — К тому же потрясение его убьёт. Попробуй предложить ему покинуть дом — посмотришь, как он это воспримет. Сириус пересёк комнату и подошёл к гобелену во всю ширину стены, который Кикимер пытался уберечь. Кэтрин и другие последовали за ним. Гобелен выглядел немыслимо старым. Он сильно выцвел, и местами его проели докси. Но золотая нить, которой он был вышит, блестела достаточно ярко, чтобы видно было ветвистое родословное дерево, берущее начало, насколько двойняшки могли понять, в глубоком Средневековье. На самом верху гобелена крупными буквами значилось: «БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭКОВ» Чуть пониже девиз: «Чистота крови навек»— А тебя здесь нет! — воскликнул Гарри, внимательно изучив нижнюю часть дерева, относящуюся к нашему времени. — Я вот где был. — Сириус показал на маленькое круглое обугленное отверстие в ткани, точно прожжённое сигаретой. — Моя дорогая мамаша меня отсюда выжгла, когда я сбежал из дому. Кикимер очень любит про это тихонечко бормотать. — Ты сбежал из дому? – удивленно спросила Кэтрин. — Да, в шестнадцать лет, — ответил Сириус. — Решил, что с меня хватит. — И куда ты отправился? — спросил Гарри, глядя на него во все глаза. — К вашему отцу, — сказал Сириус. — Ваши дед и бабка проявили себя с самой лучшей стороны. Приняли меня как родного сына. Школьные каникулы я провёл у них, а когда мне стукнуло семнадцать, заимел собственное жильё. Мой дядя Альфард оставил мне приличное завещание — потому-то, наверно, его тоже убрали с этого гобелена. Так или иначе, с тех пор я сам о себе заботился. Но на воскресном обеде у мистера и миссис Поттер я всегда был желанным гостем. — Но… почему ты… — Сбежал отсюда? — Сириус горько усмехнулся и провёл рукой по своим длинным спутанным волосам. — Потому что я их всех люто ненавидел — родителей с их манией чистокровности, убеждённых, что быть Блэком — чуть ли не то же самое, что быть королевской крови… идиота братца, который по слабости характера им верил… Вот он. Сириус ткнул пальцем в самый низ дерева — туда, где значилось: «Регулус Блэк». Рядом — дата рождения и дата смерти (после которой минуло уже лет пятнадцать). — Регулус был моложе меня, — сказал Сириус, — и он был гораздо лучшим сыном, о чём мне постоянно напоминали. — Но он умер. — Да, — сказал Сириус. — Безмозглый идиот… Он стал Пожирателем смерти. — Ты шутишь! – сказала Кэтрин. — Да брось, Кэтрин, ты ведь уже достаточно знакома с этим домом, чтобы понять, какими волшебниками были мои родственнички, — брюзгливо проговорил Сириус. — Твои… твои родители что, тоже были Пожирателями смерти? – тихо спросил Гарри. — Нет, нет, но поверьте мне, они считали, что Волан-де-Морт прав в идейном отношении. Они всей душой были за очищение расы волшебников, за избавление от магловской примеси, за то, чтобы у руля стояли чистокровные. И они не были в этом одиноки. Очень многие до того, как Волан-де-Морт показал себя во всей красе, полагали, что у него очень даже здравые идеи… Но когда родители увидели, на что он готов пойти ради власти, они струсили. Впрочем, я уверен, что они считали Регулуса, который сразу встал под его знамёна, настоящим героем. — Его что, убил мракоборец? — спросил Гарри. — Нет, — сказал Сириус. — Нет, его уничтожил Волан-де-Морт. Или, скорее, его уничтожили по приказу Волан-де-Морта. Вряд ли Регулус был такой важной персоной, чтобы Волан-де-Морт стал лично им заниматься. Насколько мне удалось выяснить после его гибели, Регулус ввязался было в игру, а потом запаниковал из-за того, на какие дела его хотели послать, и попытался пойти на попятный. Но Волан-де-Морту ведь не подашь прошение об отставке. Либо пожизненная служба, либо смерть. — Обед, — раздался голос миссис Уизли. Она вошла, высоко держа перед собой волшебную палочку, на кончике которой балансировал громадный поднос с сандвичами и сладкими пирожками. Все двинулись к ней, торопясь утолить голод, но Гарри и Кэтрин остались с Сириусом, который наклонился к гобелену. — Уж не помню, сколько лет я на это не смотрел. Вот Финеас Найджелус… мой прапрадедушка… самый непопулярный директор Хогвартса за все времена. Араминта Мелифлуа… двоюродная сестра моей матери… попыталась протащить через Министерство закон, разрешающий травлю маглов. А вот дорогая тётушка Элладора. С неё началась семейная традиция обезглавливать эльфов-домовиков, когда они становились слишком стары, чтобы носить чайные подносы… Разумеется, стоило в семье родиться кому-нибудь хоть чуточку человечней, от него отрекались. Тонкс, к примеру, я тут не вижу. Может быть, поэтому Кикимер не исполняет её приказов — вообще-то он должен слушаться любого члена семьи… — Вы с Тонкс, выходит, родственники? — удивлённо спросил Гарри. — Да, её мать Андромеда была моей любимой двоюродной сестрицей, — ответил Сириус, пристально разглядывая гобелен. — Андромеду, гляди, тоже отсюда убрали… Он показал на очередную обгорелую дырочку, расположенную между двумя женскими именами — Беллатриса и Нарцисса. — Сёстры Андромеды тут как тут, потому что они вышли замуж за кого надо, за чистокровных респектабельных волшебников, но Андромеда вышла за магла, за Теда Тонкса, и поэтому… — Комната, которую ты мне дал, - замялась Кэтрин, - там имя Белатриссы. — Да, хоть сама Белатрисса мне ни капли не симпатизирует, но комната у нее была лучшая. Сириус изобразил прожжение ткани волшебной палочкой и горько усмехнулся. Гарри и Кэтрин, однако, было не до смеха. Они смотрел на имена, вышитые справа от обугленного отверстия, оставшегося от Андромеды. Двойная линия золотого шитья соединяла Нарциссу Блэк с Люциусом Малфоем, а другая линия, вертикальная и одиночная, шла от их имён к имени Драко. — Ты в родстве с Малфоями! – воскликнула Кэтрин. — Все чистокровные семьи в родстве между собой, — сказал Сириус. — Если ты готов разрешить сыну или дочери брак только с кем-то таким же чистокровным, выбор очень ограничен. Нас, таких, почти и не осталось на свете. Молли моя свойственница, Артур, если память мне не изменяет, мой троюродный племянник. Но здесь их можно и не искать: кто-кто, а Уизли — отъявленные осквернители рода. Но Гарри уже перевёл взгляд на имя Беллатриса Блэк, стоявшее левее. Двойная золотая линия соединяла его с именем Родольфус Лестрейндж. — Лестрейндж… — произнёс Гарри вслух. Это слово потревожило что-то в его памяти. Откуда-то он его знал, но не мог сразу вспомнить откуда. Оно вызвало странное, неприятное ощущение в недрах живота. — Они в Азкабане, — коротко сказал Сириус. Кэтрин посмотрела на него с любопытством. — Беллатрису и её мужа Родольфуса поместили туда одновременно с Барти Краучем-младшим, — продолжил Сириус всё тем же резким тоном. — С ними был и Рабастан, брат Родольфуса. Тут Гарри и Кэтрин вспомнили. Они видели Беллатрису Лестрейндж у Дамблдора в Омуте памяти — в странном хранилище мыслей и воспоминаний. Высокая темноволосая женщина с тяжёлыми веками, стоя перед судьями, заявила, что по-прежнему верна лорду Волан-де-Морту, что гордится своими стараниями отыскать его после его падения и что настанет день, когда она будет вознаграждена за преданность. — Ты никогда мне не говорил, что она твоя… — Что с того, что она мне двоюродная сестра? — вскинулся Сириус. — По мне, так никто из них мне не родня. Она уж точно мне не родня. Я не видел её с твоего возраста, если не считать короткого взгляда в тот день, когда её доставили в Азкабан. Думаешь, меня гордость может распирать от такого родства? — Прости, — быстро сказал Гарри, — я не хотел… Я удивился, только и всего… — Не извиняйся, не имеет значения, — пробормотал Сириус. Он отвернулся от гобелена, руки его были глубоко засунуты в карманы. — Как мне здесь не нравится, — сказал он, оглядывая гостиную. — Вот уж не думал, что когда-нибудь опять застряну в этом доме. Гарри и Кэтрин очень хорошо его понимали. Они знали, что чувствовали бы сами, если бы взрослым человеком, привыкшим думать, что навсегда развязался с домом четыре по Тисовой улице, вынуждены был вернуться туда жить. — Конечно, идеальное место для штаб-квартиры, — сказал Сириус. — Когда здесь жил мой отец, он снабдил дом всеми средствами безопасности, какие только были известны волшебникам. Его невозможно засечь, поэтому маглы, если бы даже захотели, в принципе не могут сюда явиться. А теперь, когда Дамблдор добавил свою защиту, более безопасного дома не найти нигде. Дамблдор, к твоему сведению, хранитель тайн Ордена, поэтому ни один человек не в состоянии найти штаб-квартиру, если он лично ему не сообщит, где она находится. Адрес, который Грюм показал вам вчера вечером, был написан рукой Дамблдора… Сириус еще раз тяжко вздохнул, бросил на гоблен хмурый взгляд и двинулся вместе с двойняшками к подносу с сендвичами. Они еще долго потом перебирали шкафы и вещи в них. Попытки Гарри, Рона и Гермионы допросить Кэтрин об утренней ссоре, что им рассказал Кикимер были абсолютно безуспешны. Она смогла их убедить, что Кикимер свихнулся и ему это вообще приснилось. Гарри начал переживать о слушание, которое состоится совсем скоро. Миссис Уизли приготовила для двойняшек чистую одежду и заставила принять ванную за день до слушания, она посчитала, что обычного душа им не достаточно. Почти каждый вечер собиралось собрание Ордена, ребята больше не предпринимали попыток посетить его. Вместо этого, они каждый вечер придумывали себе развлечения, которые отвлекут их от голосов снизу. Фред оставался на ночь у Кэтрин, а под утро уходил, он переживал, что с ней случится тоже самое, как прошлый раз. Неоднократно заходил Снейп и Кэтрин безуспешно пыталась с ним поговорить, но тот отбивался своей занятостью. Хотя Кэтрин по-прежнему плохо спала, страшные сны ее не мучали. Но за день до слушания она не могла уснуть очень долго, даже теплый Фред не помог. В ту ночь она не спала. Возможность исключения Гарри из Хогвартса ужасала ее на столько, что она даже не могла обсудить это с ним, зная, как тот волнуется. Но утро наступило быстро, и девушка принялась собираться.