Связанные 2

Если бы я могла изменить хоть что-то в своей жизни, то изменила бы то, что случилось два дня назад. Мы никогда не ссорились, я никогда не кричала на него, а он никогда не злился на меня. Да, может в глубине души мне стало вдвое легче, что я все-таки призналась Фреду о том, что лето я проведу в доме Малфоев. Возможно он будет считать это предательством, но скрывать больше я не могу. Я каждый день плачу, меня так сильно тянет к нему. Раньше мне достаточно было того, что я видела его рыжую макушку за завтраком. Теперь его тут нет, а каждый угол напоминает и делает больнее. Простит ли он когда-нибудь меня? Переживает ли он также, как и я? Смогу ли я посмотреть в его глаза еще раз без сожаления? Будем ли мы вместе, снова? Кэтрин закрыла тетрадь, когда две слезинки упали на лист. Она лежала на кровати и разглядывала шрам на руке, где кровавыми буквами было написано «Беспризорница». В следующие несколько дней история о том, как Фред с Джорджем вырвались на свободу, пересказывалась так часто, что Кэтрин стало ясно: она войдёт в золотой фонд хогвартских преданий. Спустя неделю даже очевидцы этого события были почти убеждены, что своими глазами видели, как близнецы, оседлавшие мётлы, сначала спикировали на Амбридж и забросали её навозными бомбами, а уж потом вылетели из дверей на волю. Сразу после отбытия близнецов было много разговоров о том, что их поступок достоин подражания. Кэтрин частенько слышала от учеников фразы вроде «Честно, иногда мне страсть как хочется вскочить на метлу да и махнуть отсюда подальше» или «Ещё один такой урок, и я тоже исполню номер „прощание Уизли“». Ее, как главную свидетельницу, допрашивали каждый день по несколько раз. Кэтрин пришлось проводить перемены в классе, а не в коридоре: слишком тяжело вспоминать все то, что произошло дальше. Фред с Джорджем позаботились о том, чтобы память о них осталась в школе надолго. Во-первых, они никому не объяснили, как убрать болото, образовавшееся в коридоре на шестом этаже восточного крыла. Амбридж и Филч пробовали осушить его самыми разными способами, но безрезультатно. В конце концов болото огородили верёвками, а Филчу поручили переправлять учеников в классные комнаты на плоскодонке, что он и делал, скрипя зубами от злости. Кэтрин не сомневалась, что МакГонагалл, Снйеп или Флитвик могли бы удалить болото без всякого труда, однако, как и в случае с устроенным близнецами фейерверком, они явно предпочитали наблюдать за усилиями Амбридж со стороны. Кроме того, в двери кабинета Амбридж теперь зияли две большие дыры в форме мётел, пробитые «Чистометами» Фреда и Джорджа, спешившими на зов своих хозяев. Филч приладил на место старой двери новую, а «Молнию» Гарри перенёс в подземелье, где Амбридж, по слухам, поставила при ней вооружённого тролля-охранника. Но её заботы на этом отнюдь не кончились. Вдохновлённые примером Фреда и Джорджа, многие ученики вступили в борьбу за право занять освободившиеся места Главных Бузотёров Хогвартса. Несмотря на новую дверь, кто-то умудрился подсунуть в кабинет Амбридж нюхлера с волосатым рыльцем — тот перевернул всю мебель в поисках блестящих предметов, а когда вошла Амбридж, прыгнул на неё и попытался сгрызть кольца с её толстых пальцев. Навозными бомбами и вонючей дробью теперь швырялись в коридорах так часто, что среди учеников стало модно перед уходом с урока накладывать на себя Заклятие пузыреголовости — это обеспечивало им приток свежего воздуха, хотя выглядели они при этом весьма экстравагантно, будто щеголяли в надетых на голову аквариумах. Филч, крадучись, ходил по коридорам с хлыстом в руке, надеясь поймать виноватых, но вся трудность заключалась в том, что их стало чересчур много, и он никак не мог решить, куда ему броситься в первую очередь. Инспекционная дружина пыталась помочь ему, но с её членами то и дело происходили странные вещи. Уоррингтона из слизеринской команды по квиддичу отправили в больницу с ужасным кожным недугом, из-за которого он словно покрылся кукурузными хлопьями. На следующий день, к восторгу Гермионы, Пэнси Паркинсон пропустила все уроки, поскольку у неё вдруг прорезались рожки. И тут стало ясно, что перед тем, как покинуть Хогвартс, Фред и Джордж успели распродать уйму Забостовочных завтраков. Стоило Амбридж войти в классную комнату, как собравшихся там учеников начинало тошнить и лихорадить. Одни падали в обморок, у других шла кровь из обеих ноздрей. Вопя от ярости и бессилия, она пыталась определить источник загадочных симптомов, но ученики упрямо твердили ей, что страдают от «амбриджита». Оставив после уроков четыре класса подряд и ровно ничего этим не добившись, она была вынуждена отказаться от репрессий и позволить мокрым от пота, мертвенно-бледным и окровавленным ученикам покидать её занятия целыми толпами. В довершение всего, Монтегю до сих пор не оправился от заключения в туалете. У него по-прежнему путались мысли, и как-то утром, во вторник, его родители были замечены на парадной аллее: они шагали к замку с крайне рассерженным видом. — Если этот Монтегю не сможет играть, — разъяренно сказал Драко, когда был урок превращений, — То мы проиграем кубок. — Да ладно, — спокойно сказал Блейз, — Рон снова наложает, я уверен. — Хватит, — прошипела Кэтрин. — Да-да, помню, — сказал Блейз, — никаких сплетен о твоих друзьях. — Можно ли их назвать друзьями? — спросил Драко. — Ты с ними уже давно не общаешься. — Это не имеет значения. С Гарри я поссорилась, Фреда и Джорджа нет, и смысла продолжать общаться с ними тоже нет! — Успокойся, — встревоженно сказал Драко, когда кожа Кэтрин стала розовой, — Ты в последнее время слишком быстро восполменяешься. — Будет проще с ними разорвать общение сейчас, — сказала Кэтрин убирая руку Драко со своей, — Так мне будет легче выполнять задание. Драко пожал плечами и продолжить обсуждать с Блезом предстоящую игру. — Кошмары до сих пор мучают? — спросил встревоженно Драко, когда они вдвоем шли на обед. — С чего ты взял? — Не нужно врать. Когда я остался с тобой ты во сне о чем-то говорила, но я ни слова не мог разобрать…Только вот пару фраз «Ну же, еще чуть-чуть!». — Мне снилось как вы играете в квиддич, — сказала Кэтрин с немного покрасневшими щеками, — Лучше больше не вспоминай ту ночь, это явно было ошибкой. Как я могла позволить тебе остаться, ты вроде с Пэнси встречаешься… Конечно, ей снилось совсем не то. В ту ночь она снова путешествовала по Отделу тайн вместе с Гарри, только на этот раз они не разговаривали. Они миновали круглую комнату, затем комнату, полную тиканья и танцующих бликов, после чего снова очутились в гигантском зале со стеллажами, на которых лежали пыльные стеклянные шарики. Они неслись прямо к ряду номер девяносто семь, повернули налево и помчались вдоль стеллажей… Но Кэтрин не успела добраться до конца ряда, обнаружив, что снова лежит на своей кровати. Рука Драко лежала на ее плече, а тот, полусидя задремал. — На самом деле все сложно, — ответил Драко, — Я могу ночевать у тебя сколько захочется, — Он сказал это не скрывая улыбки. Кэтрин сильно ударила его в живот, что тот застонал, облокотившись о стену. — Ой! Опять я не рассчитала силы…— Кэтрин попыталась помочь Драко выпрямиться. — Ничего-ничего, — быстро и тонким голосом проговорил Малфой, — Я в порядке. Кэтрин виновато улыбнулась, и они сели за стол. Девушка часто поглядывала на Грифиндорский стол, пытаясь найти взглядом две рыжие макушки, но было безуспешно. Даже Гарри куда-то спрятался.

***

Кэтрин шла на поле с толпой возбужденных болельщиков. Она догнала Ли Джордана, который после ухода близнецов ходил точно в воду опущенный. — Эй, Ли, привет! — А, это ты… — ответил он немного грустно, — Привет. — Как твои дела? — Ну знаешь…все не как обычно, но… — Понимаю, я тоже по ним скучаю. — Тебе проще, -сказал Ли хмыкнув, — тебе хоть удалось с ними попрощаться. — Если это можно назвать прощанием, — пробормотала Кэтрин. — Что? — Нет, ничего. Думаю, ты справишься, ты всегда был веселым парнем. — Кэтрин похлопала Ли по спине и пошла дальше. — Может сядешь с нами? — сказала Гермиона у трибуны. — М? — Гарри, ну и я тоже, мы бы хотели, чтобы ты села с нами, — сказала немного неуверенно Гермиона, — Я знаю, уход Фреда и Джорджа слегла тебя выбил из колеи, но мы всегда рады тебе. Кэтрин пожала плечами, затем кивнула. На лице Гермионы появилась улыбка. Они поднялись на трибуну, где Гарри занял им обеим место. План «не поддерживать общение с друзьями» был успешно провален, когда Гарри и Гермиона стали рассказывать о младшекурсниках, которые пытались воссоздать конфеты Фреда и Джорджа. Как всегда, комментаторскую кабинку занял Ли Джордан, который без всякого энтузиазма стал называть игроков, в его голосе не слышалось привычного оживления. — Брэдли…Дэвис…Чанг… — говорил он. Гарри увидел на поле Чжоу, ее блестящие черные волосы чуть шевелились на легком ветерке. — Как у вас с ней? — неожиданно спросила Кэтрин. — Ну-у…Не знаю…Я сам даже не знаю, чего хочу. Про Чжоу вообще молчу. — С досадой в голосе произнес Гарри. — Надеюсь Рон сегодня себя проявит, — сказала Гермиона, которая с трепетом смотрела на Уизли. — Итак, матч начался! — сказал Ли. — Дэвис немедленно завладел квоффлом… квоффл у капитана когтевранцев Дэвиса, он уворачивается от Джонсон, уходит от Белл, потом от Спиннет… он направляется прямо к воротам! Готовится к броску, и… и… — Ли громко выругался. — Счёт открыт! Гарри, Кэтрин и Гермиона застонали вместе с остальными гриффиндорцами. Естественно, слизеринцы на противоположной трибуне тут же затянули свою отвратительную песню: Квоффл Рон поймать не может,Победить он нам поможет…— Гарри, — раздался у Гарри над ухом чей-то сиплый голос. — Кэтрин… Они оглянулись и увидели между спинками сидений широченную бородатую физиономию Хагрида. Первокурсники и второкурсники в ряду, вдоль которого он только что протискивался, выглядели изрядно помятыми. По какой-то причине Хагрид скрючился вдвое, словно не хотел, чтобы его заметили, однако от этого было мало проку: он по-прежнему возвышался над всеми фута на четыре. — Слушайте, — прошептал он, — вы не могли бы пойти со мной? Прямо сейчас. Пока все смотрят матч. — Э-э… а подождать нельзя, Хагрид? — спросил Гарри. — Хотя бы до конца матча? — Нет, — сказал Хагрид. — Нет, Гарри, это надо сейчас… пока все смотрят в другую сторону… пожалуйста, пойдём, а? Из носа у Хагрида слабо сочилась кровь. Оба глаза были подбиты. После возвращения лесничего в школу, Гарри и Кэтрин ни разу не видели его так близко; Хагрид выглядел глубоко несчастным. — Конечно, — не раздумывая ответил он. — Конечно, пошли. Гарри, Кэтрин и Гермиона бочком выбрались в проход под недовольное ворчание учеников, которым пришлось встать, чтобы пропустить их. Те, мимо кого пробирался Хагрид, не жаловались –они только старались сделаться как можно меньше. -Я вас ужасно благодарен, друзья, честное слово, -сказал Хагрид, когда они очутились на лестнице. Пока они спускались на лужайку, он то и дело тревожно озирался. –Надеюсь, она не заметит, что мы ушли. -Ты про Амбридж? –спросила Кэтрин. –Я тоже надеюсь, после недавнего происшествия она следит за мной как за преступниками в Азкабане. -Она ничего не заметит, -сказал Гарри. Разве вы не видели –она усадила рядом с собой всю Инспекционную дружину? Наверное, боится скандала. — Ну, если здесь малость поскандалят, это не повредит, — сказал Хагрид. Он остановился и выглянул из-за края трибуны, чтобы проверить, нет ли кого-нибудь на лужайке между ними и его хижиной. — Дайте только время… — Что случилось, Хагрид? — сказала Гермиона, озабоченно глядя на него снизу вверх. Они уже спешили по траве к опушке Запретного леса. — Погоди минутку, скоро увидишь, — сказал Хагрид, оглядываясь через плечо на стадион, откуда вдруг донёсся громкий рёв болельщиков. — Ого! Видать, забил кто? — Наверное, Когтевран, — угрюмо сказал Гарри. — Ну-ну… — рассеянно откликнулся Хагрид. –Вот и хорошо… Он шёл быстро, озираясь на каждом шагу, и им приходилось бежать вприпрыжку, чтобы поспеть за ним. У хижины Гермиона машинально свернула налево, к двери. Однако Хагрид двинулся прямиком под сень листвы на самом краю Леса и поднял арбалет, прислонённый к стволу дерева. Заметив, что ребята отстали, он обернулся. — Нам туда, — сказал он, кивнув косматой головой в сторону чащи. — В Лес? — озадаченно спросила Кэтрин. — Да, — ответил Хагрид. — Пойдём скорей, покуда нас не застукали! Гарри, Кэтрин с Гермионой обменялись взглядом и нырнули под прикрытие деревьев вслед за Хагридом — закинув арбалет за плечо, он уже размашисто шагал вперёд в зеленоватом полумраке. Пустившись бегом, двойняшки и Гермиона догнали его. — Зачем тебе оружие, Хагрид? — спросил Гарри. — На всякий случай, — отозвался Хагрид, пожимая массивными плечами. — Когда ты водил нас смотреть на фестралов, ты не брал с собой арбалета, — робко сказала Гермиона. — Тогда мы не заходили так далеко, — сказал Хагрид. — Да и потом, это было до того, как Флоренц ушёл из Лесу. — При чём здесь Флоренц? — с любопытством спросила Кэтрин. — При том, что другие кентавры здорово на меня разозлились, вот при чём, — негромко сказал Хагрид, озираясь по сторонам. — Они и раньше-то не очень дружелюбные были, но мы с ними худо-бедно ладили. Жили они, конечно, сами по себе, но ежели мне надо было с ними словечком перемолвиться, всегда приходили. А теперь нет. Он тяжело вздохнул. — Флоренц сказал, они рассердились, потому что он согласился работать у Дамблдора, — объяснил Гарри. Он внимательно следил за лицом Хагрида и поэтому споткнулся о выступающий из земли корень. — Да уж, — мрачно подтвердил Хагрид. — Рассердились — это ещё мягко сказано. Озверели, это будет вернее. Кабы я не вмешался, они б его до смерти залягали… — Они на него напали? — потрясённо спросила Гермиона. — Ну да, — хрипло ответил Хагрид, проламываясь сквозь низко висящие ветви. — Полстада, не меньше, и каждый норовил его приложить… — И ты остановил их? — Гарри был изумлён и восхищён. — В одиночку? — Конечно. Не мог же я стоять и смотреть, как его убивают! — сказал Хагрид. — Хорошо ещё, что мимо проходил… И между прочим, Флоренц мог бы про это вспомнить и не посылать мне всякие дурацкие предупреждения! — внезапно с жаром добавил он. Гарри, Кэтрин и Гермиона удивлённо переглянулись, но насупившийся Хагрид не стал развивать эту тему. — Как бы там ни было, — сказал он, дыша чуть тяжелей, чем обычно, — теперь у кентавров на меня зуб. Беда в том, что в Лесу их мнение больно много значит… они ж тут самые умные. — Так это к ним ты нас ведёшь, Хагрид? — спросила Гермиона. — К кентаврам? — Нет-нет, — сказал Хагрид, отрицательно качая головой, — они тут ни при чём. Ну, то есть они могут осложнить дело, это-то да… но скоро ты увидишь, в чём вся штука. После этого загадочного обещания он умолк и сразу опередил их. На каждый шаг Хагрида у его спутников приходилось по три, так что им стоило немалого труда не отстать совсем. Тропинка, по которой они шли, становилась всё уже — деревья подступали к ней так близко, что дневной свет еле пробивался сквозь плотную листву. Вскоре поляна, где Хагрид показывал им фестралов, осталась далеко позади, но Кэтрин не беспокоилась до тех пор, пока Хагрид вдруг не свернул с тропинки прямо в чащу: похоже было, что они держат путь в самое сердце Запретного леса. — Хагрид! — сказал Гарри, с трудом пробираясь сквозь густой колючий кустарник, через который Хагрид с лёгкостью перешагнул, и очень живо вспоминая то, что случилось с ним в прошлый раз, когда он оставил тропинку в Запретном лесу. — Куда мы идём? — Потерпи чуток, — сказал Хагрид, не оборачиваясь. — Давай, Гарри… тут бы надо держаться рядом друг с дружкой. Держаться рядом с Хагридом было очень и очень непросто, особенно из-за веток и колючих кустов: лесничий обращал на них не больше внимания, чем на обыкновенную паутину, но Гарри, Кэтрин и Гермиона часто запутывались в них так основательно, что им приходилось возиться по нескольку минут, высвобождая свои мантии. Вскоре руки и ноги Гарри покрылись мелкими порезами и царапинами. Теперь они забрались в такую глушь, что Кэтрин различала в полумраке только огромный силуэт Хагрида, топающего впереди. Каждый звук в ватной лесной тишине казался угрожающим. Маленькие сучки ломались с громким треском, а любой едва слышный шорох в кустах, пусть даже производимый какой-нибудь безобидной пташкой, заставлял Кэтрин опасливо вглядываться в полутьму. Она вдруг сообразила, что никогда ещё не заходила так далеко в Лес, не встретив ни единого живого существа, и это отсутствие живности показалось ей зловещим. — Можно мы зажжём палочки, Хагрид? — тихонько спросила Гермиона. — Валяйте, — шепнул Хагрид. — Честно говоря… Внезапно он остановился и обернулся. Кэтрин наткнулась на него и чуть не упала. Гарри вовремя поймал её. — Лучше постоим тут минутку, чтобы я мог… ну, растолковать вам, что к чему, — сказал Хагрид. — В смысле, пока мы ещё не дошли до места. — Ладно! — сказала Гермиона. Они пробормотали «Люмос!», и на концах их палочек вспыхнули огоньки. Лицо Хагрида выступило из полутьмы в свете двух дрожащих лучей, и Гарри снова поразился тому, какое оно тревожное и грустное. — Ну вот, — сказал Хагрид. — Понимаете… вся штука в том… Он шумно вздохнул. — В общем, очень может быть, что не сегодня завтра я вылечу с работы, — сказал он. Гарри, Кэтрин и Гермиона посмотрели друг на друга, затем снова на него. — Но тебя ведь до сих пор не выгнали, — осторожно заметила Гермиона. — Так почему ты решил… — Амбридж считает, это я пустил нюхлера к ней в кабинет. — А разве это не ты? — невольно вырвалось у Гарри. — Конечно нет! — с негодованием сказал Хагрид. — Просто если где замешаны волшебные существа, она сразу думает, что без меня дело не обошлось. Вы же знаете — с тех пор как я вернулся, она только и ждёт повода, чтоб меня уволить. Я-то, понятно, уходить не хочу, но кабы не… кабы не особые обстоятельства, про которые я вам сейчас всё растолкую, я бы лучше ушел сам и не ждал, покуда меня выгонят на глазах у всей школы, как Трелони. Ребята попытались было что-то возразить, но Хагрид отмахнулся от их протестов огромной ручищей. — Всё это не конец света — я и не в школе буду помогать Дамблдору и постараюсь, чтобы Ордену от меня была какая-никакая польза… А вас возьмёт Граббли-Дёрг… так что экзамены вы сдадите… — Его голос задрожал и сорвался. — Насчёт меня не волнуйтесь, — поспешно сказал он, когда Гермиона потянулась к нему, чтобы похлопать его по руке. Выудив из жилета гигантский заляпанный носовой платок, он промокнул им глаза. — Слушайте, я б вам всего этого не рассказывал, кабы жизнь не заставила. Просто если я уйду… ну, я не могу уйти, никому не сказавшись… потому как я… мне нужна ваша помощь. И Рона тоже, если он не против. — Конечно, мы тебе поможем, — немедленно сказал Гарри. — Что нам нужно сделать? Хагрид громко шмыгнул носом и, не найдя слов, потрепал Гарри по плечу с такой силой, что тот еле устоял на ногах, привалившись к дереву. — Я знал, что вы согласитесь, — пробубнил он в платок, — но я никогда… того… не забуду… ну пошли, осталась самая малость… осторожно, тут крапива… Они шли в молчании минут пятнадцать. Когда Гарри открыл рот, собираясь спросить, долго ли ещё идти, Хагрид выбросил вбок правую руку, показывая, что надо остановиться. — Тут полегче… — негромко сказал он. — Тихонечко-тихонечко… Они прокрались вперёд ещё на несколько шагов, и Кэтрин увидела сквозь заросли огромный гладкий курган, высотой почти с Хагрида. Она с ужасом подумала, что это наверняка логово какого-нибудь гигантского животного. Все деревья около кургана были вырваны с корнем, и он возвышался на свободной лужайке, в окружении лежащих внавалку стволов и веток. Они образовали что-то вроде изгороди или баррикады, у которой и остановились Гарри, Кэтрин, Гермиона и Хагрид. — Спит, — прошептал Хагрид. Гарри понял, что слышит какой-то приглушённый ритмичный рокот, словно неподалёку и впрямь работают чьи-то гигантские лёгкие. Он покосился на Гермиону, которая не отрываясь глядела на курган. Рот у неё был слегка приоткрыт, и она выглядела до смерти напуганной. — Хагрид, — сказала она шёпотом, едва слышным на фоне дыхания спящего существа, — кто это? Её вопрос показался Гарри странным. «Что это?» — вот вопрос, который он сам собирался задать. — Ты же говорил нам, Хагрид… — сказала Гермиона, и Гарри заметил, что палочка у неё в руке дрожит. — Ты говорил, что они отказались прийти! Гарри перевёл взгляд с неё на Хагрида и обратно. Вдруг он всё понял и, тихонько охнув от ужаса, снова посмотрел на курган. Огромный земляной горб, на котором они с лёгкостью могли бы уместиться все втроём, мерно поднимался и опускался в такт глубокому, рокочущему дыханию. Это был вовсе не курган — это была чья-то спина! — Ну да… он и не хотел приходить, — ответил Хагрид. В голосе его слышалось отчаяние. — Но я должен был привести его, Гермиона, должен! — Но почему? — спросила Гермиона. Её голос звучал так, словно она готова была разреветься. –Почему…зачем…о господи, Хагрид! — Я знал, что надо только подержать его тут, — сказал Хагрид, тоже едва не плача, — и маленько научить, как себя вести… и тогда я смогу вытащить его на люди и доказать, что он совсем безобидный! — Безобидный! — пронзительно воскликнула Кэтрин, и Хагрид отчаянно зашикал на неё и замахал ручищами. Огромное существо на лужайке громко всхрапнуло и чуть повернулось во сне. — Так вот кто наставил тебе столько синяков! Вот откуда у тебя все эти раны! — Он сам не знает своей силы! — убеждённо сказал Хагрид. — И он постепенно учится, он уже не так часто дерётся… — Теперь понятно, почему ты добирался домой целых два месяца, — задумчиво произнесла Кэтрин. — Ах, Хагрид, зачем ты привёл его сюда, если он не хотел? Разве ему не лучше было бы жить со своим народом? — Они все обижали его, девочки, потому что он такой маленький! — сказал Хагрид. — Маленький? — переспросила Гермиона. — Это он-то маленький? — Я не мог его бросить, Гермиона, — сказал Хагрид, и по его покрытому синяками лицу заструились слёзы, теряясь в бороде. — Он… он мой брат! Гермиона и Кэтрин уставились на него, и челюсть у неё отвисла. — Хагрид! — медленно сказал Гарри. — Когда ты говоришь «брат», это же не значит, что… — Ну, то есть единоутробный, — уточнил Хагрид. — Оказывается, моя мамаша связалась с другим великаном, когда ушла от папы, и у неё родился Грохх… — Грохх? — сказал Гарри. — Ну да… во всяком случае, примерно так он произносит своё имя, — нервно сказал Хагрид. — Он не слишком хорошо говорит по-английски… я пытался его научить… в общем, она вроде как и его любила не больше, чем меня. Понимаешь, великанши гордятся, если произведут на свет хорошего крупного малыша, а он всегда был мелковат по ихним меркам… всего-то шестнадцать футов. — Ну да, совсем крошечный! — сказала Гермиона с ноткой истерического сарказма. — Прямо-таки микроскопический! — Они все там его шпыняли… я просто не мог его бросить… — Мадам Максим тоже хотела привести его сюда? — спросил Гарри. — Она… ну, она понимала, что это для меня важно, — сказал Хагрид, ломая свои огромные руки. — Но… но потом она от него малость устала, должен признать… так что мы расстались по дороге домой… правда, она обещала никому не говорить… — Как тебе вообще удалось притащить его сюда так, чтобы никто не видел? — Потому это и отняло столько времени, — сказал Хагрид. — Можно было двигаться только ночью и по дикой местности, ну и всякое такое. Конечно, когда он хочет идти, так за ним только поспевай, но он то и дело норовил повернуть обратно. — Ах, Хагрид, Хагрид, ну почему ты его не отпустил! — сказала Гермиона, усевшись на вырванное из земли дерево и пряча лицо в ладони. — Как ты теперь думаешь управиться со свирепым великаном, который даже не хочет здесь оставаться? — Ну, свирепый — это ты, пожалуй, через край хватила, — отозвался Хагрид. Он по-прежнему возбуждённо ломал руки. — Я признаю, что он разок-другой угостил меня, когда был не в духе, но теперь он ведёт себя лучше, гораздо лучше…он стал гораздо спокойнее… — А зачем тогда все эти верёвки? — спросил Гарри. Лишь секунду назад он заметил, что к стволам самых больших из соседних деревьев привязаны толстенные верёвки — они тянулись туда, где спиной к ним спал Грохх. — Тебе приходится держать его связанным? — слабым голосом спросила Кэтрин и от волнения прикусила губу. — Ну… вообще-то да, — ответил Хагрид, беспокойно глядя на неё. — Видишь ли, какая штука… я ведь уже говорил… он и в самом деле не понимает, какой он сильный. Теперь Гарри и Кэтрин сообразили, с чем связано подозрительное отсутствие в этой части Леса всякого зверья. — Ладно, так чего ты хочешь от нас с Гарри, Кэтрин и Роном? — с опаской спросила Гермиона. — Чтобы вы за ним присмотрели, — хрипло сказал Хагрид. — Когда меня не будет. Гарри, Кэтрин и Гермиона обменялись обречёнными взглядами, и Гарри стало не по себе: ведь он уже обещал Хагриду сделать всё, что тот попросит! — И как ты себе это представляешь? — осведомилась Гермиона. — Кормить не надо, ничего такого! — торопливо сказал Хагрид. — Он сам себе добудет чего поесть, это ему легче лёгкого. Птицы там, олени, ну и так далее… Нет, ему нужна не еда, а компания, вот и всё. Мне б только знать, что кто-то и дальше пытается ему помочь… учит его немножко, понимаете… Ничего не ответив, Кэтрин снова повернулась посмотреть на чудовищную фигуру великана, спящего перед ними на лужайке. В отличие от Хагрида, который выглядел просто как очень большой человек, Грохх был сложен довольно непропорционально. То, что Кэтрин сначала приняла за гигантский, поросший мохом валун слева от огромного земляного кургана, оказалось головой Грохха. По сравнению с телом она была гораздо крупнее, чем у людей, и почти абсолютно круглая; всю её сплошь покрывали густые курчавые волосы цвета папоротника. Над головой исполина, которая, как у дяди Вернона, словно была посажена прямо на плечи без всякого признака шеи, виднелся краешек большого мясистого уха. Спина, прикрытая чем-то вроде грязного бурого балахона, кое-как сшитого из звериных шкур, была очень широкой: видно было, как грубые швы чуть не лопаются при каждом вдохе спящего великана. Ноги Грохх подобрал под себя. Кэтрин видела только его колоссальные подошвы: голые и грязные, они покоились на травянистой почве одна на другой, и каждая из них была величиной с детские салазки. — Ты хочешь, чтобы мы его учили, — бесцветным голосом сказал Гарри. Теперь он понял, что означало предупреждение Флоренца: «Его план не работает. Лучше ему оставить свои попытки». Конечно, другие существа, живущие в Запретном лесу, должны были знать о тщетных попытках Хагрида обучить Грохха английскому. — Ну да! Даже если вы просто будете иногда по чуть-чуть с ним беседовать… — с надеждой сказал Хагрид. — Потому как я вот чего думаю: если он научится говорить с людьми, ему станет понятней, что на самом деле мы все его любим и хотим, чтоб он остался. Гарри посмотрел на Гермиону, а она — на него сквозь раздвинутые пальцы рук, в которые спрятала лицо. — Как поглядишь на это, кажется, что Норберт был не так уж плох, — сказал он, и она отпустила дрожащий смешок. — Так, стало быть, вы согласны? — спросил Хагрид, который, похоже, не расслышал последних слов Гарри. — Ну… — промямлил Гарри, уже связанный обещанием. — Мы попробуем, Хагрид. — Я знал, что могу на тебя положиться, Гарри, — сказал Хагрид. Его мокрое лицо просияло, и он снова принялся вытирать его платком. — Я не хочу отнимать у вас слишком много времени… понимаю — у вас экзамены и всё такое… если бы вы могли выбираться сюда под мантией-невидимкой, скажем, раз в неделю, чтобы поболтать с ним немножко… Так я его разбужу — надо же вас познакомить! — Позна… ой, нет! — вскакивая, сказала Гермиона. — Пожалуйста, Хагрид, не буди его — правда, нам ни к чему… Но Хагрид уже перешагнул через огромный лежащий ствол и двинулся к Грохху. Подойдя к нему футов на десять, он поднял с земли длинную отломанную ветку, ободряюще улыбнулся через плечо Гарри, Кэтрин и Гермионе, а потом сильно ткнул концом ветки в середину великаньей спины. Грохх испустил рёв, эхом прокатившийся по безмолвному Лесу. Птицы на верхушках деревьев с щебетом вспорхнули и разлетелись. Тем временем на глазах у Гарри, Кэтрини Гермионы великан подымался с земли — она задрожала, когда он опёрся на неё чудовищной дланью, помогая себе встать на колени. Затем он повернул голову, чтобы разглядеть нарушителя своего покоя. — Ну что, Грошик? — с наигранным весельем сказал Хагрид, отступая назад и держа ветку наготове, чтобы в случае чего снова ткнуть ею Грохха. — Неплохо вздремнул, а? Двойншки и Гермиона отошли насколько могли, не выпуская гиганта из поля зрения. Грохх стал на колени между двумя деревьями, которые ещё не успел выворотить. Они смотрели вверх на его невероятно огромное лицо, похожее на полную серую луну, маячащую в лесных сумерках. Казалось, будто человеческие черты нанесены на колоссальных размеров каменный шар. Нос у Грохха был короткий и бесформенный, в скошенном набок рту желтели корявые зубы, смахивающие на половинки кирпичей; глаза, маленькие для такого гиганта, были мутного зеленовато-коричневого цвета и ещё не совсем разлепились со сна. Грохх поднял замурзанный кулак с костяшками величиной с крикетный мяч и свирепо протёр их; потом, без предупреждения, вскочил на ноги с поразительной быстротой и проворством. — Ай! — услышал Гарри позади себя панический возглас Гермионы. Деревья, к которым были привязаны запястья и лодыжки Грохха, угрожающе заскрипели. Как и говорил Хагрид, в нём было добрых шестнадцать футов росту. Подслеповато озираясь, Грохх протянул руку размером с пляжный зонтик, схватил с верхних веток большой сосны птичье гнездо, перевернул его и потряс с разочарованным рёвом: птицы внутри не оказалось, только яйца градом посыпались на землю, и Хагрид, защищаясь от них, прикрыл голову руками. — Послушай, Грошик, — крикнул Хагрид, с опаской косясь вверх, чтобы в случае чего укрыться от новой бомбардировки, — я тут привёл своих друзей, хочу их с тобой познакомить. Помнишь, я тебе рассказывал? Помнишь, я говорил, что, может, отправлюсь в небольшое путешествие и попрошу их приглядеть за тобой, покуда меня не будет? Ты ведь помнишь это, Грошик? Но Грохх лишь снова испустил низкий рёв — казалось, он то ли не слушает Хагрида, то ли вообще принимает издаваемые им звуки не за человеческую речь, а за что-то другое. Ухватившись за верхушку одной из сосен, он принялся сгибать её — очевидно, из чистого любопытства, чтобы посмотреть, далеко ли она отскочит, когда он её отпустит. — Эй-эй, Грошик, не надо! — закричал Хагрид. — Ты и эту тоже повалишь… И действительно, Гарри уже видел, как трескается земля вокруг корней дерева. — У меня есть для тебя компания! — крикнул Хагрид. — Компания, понял? Погляди вниз, дубина ты здоровенная, я привёл к тебе друзей! — Не надо, Хагрид! — простонала Кэтрин, но Хагрид уже снова поднял ветку и резко ткнул ею Грохха в колено. Гигант отпустил сосну, которая угрожающе закачалась и осыпала Хагрида дождём иголок, и посмотрел вниз. — Гляди, — сказал Хагрид, поспешно подбегая к ребятам, — это Гарри, Грошик! Гарри Поттер! Он, может, придёт навестить тебя, когда меня не будет, понял? Великан только сейчас заметил присутствие Гарри, Кэтрин и Гермионы. Они с трепетом ждали, пока он опустит свою валуноподобную голову и вглядится в них подслеповатыми глазками. — А это Гермиона, видишь? Гер… — Хагрид запнулся. Повернувшись к Гермионе, он спросил: — Ты не против, если он будет звать тебя Герми, а? Твоё имя для него слишком трудное, он не запомнит… — Да-да, конечно, — кое-как выдавила Гермиона. — Это Герми, Грохх! Она тоже будет приходить, и вообще! А это Кэт, она сестра Гарри. Прямо как мы с тобой братья! Разве это не здорово? А? Теперь у тебя трое дру… Н-н-не надо, Грошик! Рука Грохха внезапно метнулась к Гермионе; Гарри схватил её и толкнул за дерево, так что лапа Грохха чиркнула по стволу, сомкнувшись в кулак на пустом месте. — ТЫ ПЛОХОЙ МАЛЬЧИК, ГРОШИК! — услыхали они вопль Хагрида, и Гермиона, дрожа и поскуливая от страха, прижалась за деревом к Гарри. — ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ! НЕЛЬЗЯ ХВАТА… АЙ! Гарри высунул из-за ствола голову и обнаружил, что Хагрид лежит на спине, держась за нос. Грохх, очевидно, утративший к нему интерес, распрямился и снова занялся сосной, пытаясь согнуть её до предела. — Ладно, — неразборчиво пробубнил Хагрид, вставая на ноги, — одной рукой он зажимал кровоточащий нос, а другой взялся за арбалет. — Хорошо… теперь всё… вы с ним познакомились… теперь он узнает вас, когда вы придёте его навестить. Да… хорошо… Он поднял глаза на Грохха, который сгибал сосну с выражением отрешённого удовольствия на своём лице-булыжнике; слышно было, как трещат выдираемые из земли корни. — Ну, по-моему, на сегодня достаточно, — сказал Хагрид. — Пожалуй что… э-э… пойдём-ка мы обратно, а? Гарри, Кэтрин с Гермионой кивнули. Хагрид опять закинул арбалет на плечо и, всё ещё зажимая нос, первым двинулся в чащу. Некоторое время все молчали; никто не подал голоса даже тогда, когда их настиг отдалённый треск, означающий, что Грохх наконец повалил сосну. Лицо у Гермионы было бледное и сосредоточенное. В голове у Кэтрин царило смятение. Что случится, если кто-нибудь все же узнает, что Хагрид прячет Грохха в Запретном лесу? Гарри по своей глупости обещал, что он и Гермиона с Роном будут продолжать абсолютно бессмысленные попытки Хагрида цивилизовать этого гиганта! Как Хагрид, при всей его феноменальной способности видеть в клыкастых монстрах безобидных милашек, умудрился внушить себе, что Грохха можно приучить жить с людьми? — Стоп, — внезапно сказал Хагрид, когда Гарри и Гермиона продирались сквозь густые заросли спорыша. Вытащив из колчана у себя за плечом стрелу, он сунул её в арбалет. Гарри, Кэтрин с Гермионой подняли палочки — теперь, стоя на месте, они тоже услышали, как совсем рядом кто-то шелестит ветками. — Вот незадача, — тихо сказал Хагрид. — Хагрид! — раздался звучный мужской голос. — Кажется, мы предупреждали тебя, чтобы ты больше сюда не приходил? Несколько секунд они смотрели, как в пятнистых зеленоватых сумерках к ним плывёт обнажённый мужской торс; затем иллюзия развеялась, и они увидели, что этот торс прочно покоится на теле гнедого коня. У кентавра было надменное широкоскулое лицо и длинные чёрные волосы. Подобно Хагриду он был вооружён: за его спиной висели большой лук и полный колчан стрел. — Как дела, Магориан? — осторожно спросил Хагрид. В гуще деревьев позади кентавра послышался шорох, и вслед за ним появились ещё четверо или пятеро его собратьев. Гарри заметил среди них бородатого Бейна, которого встретил почти четыре года назад в ту самую ночь, когда познакомился с Флоренцем. Если Бейн и узнал Гарри, то не подал виду. — Итак, — сказал он с нехорошей интонацией в голосе, сразу же поворачиваясь к Магориану, — по-моему, мы договорились, что нам следует сделать, если в нашем Лесу ещё когда-нибудь объявится этот человек? — Стало быть, я для вас уже «этот человек», да? — кисло спросил Хагрид. — Только потому, что не дал вам совершить убийство? — Не надо было тебе вмешиваться, Хагрид, — сказал Магориан. — У нас своя жизнь и свои законы, не такие, как ваши. Флоренц предал и обесчестил нас. — Не понимаю, с чего вы это взяли, — нетерпеливо сказал Хагрид. — Он всего только помог Альбусу Дамблдору… — Флоренц сделался рабом людей, — сказал серый кентавр с грубым, изрезанным морщинами лицом. — Рабом! — язвительно повторил Хагрид. — Да он оказал Дамблдору честь, вот и… — Он торгует нашим знанием и тайнами — выдаёт их людям, — спокойно сказал Магориан. — Такое унижение нельзя стерпеть. — Дело ваше, — откликнулся Хагрид, пожимая плечами, — хотя мне лично сдаётся, что вы делаете большую ошибку… — Как ты, человек, — сказал Бейн, — осмелился вернуться в наш Лес после того, как мы тебя предупредили? — Вот что, послушайте-ка меня, — сердито сказал Хагрид. — Я предпочёл бы поменьше слышать про «наш» Лес, если не возражаете. Не вам решать, кому сюда приходить, а кому уходить… — Но и не тебе, Хагрид, — живо ответил Магориан. — Сегодня я позволю тебе пройти, поскольку тебя сопровождают твои молодые… — Они вовсе не его! —презрительно бросил Бейн. –Это ученики той школы, Магориан! Возможно, они уже кое-что извлекли из уроков негодяя Флоренца. Магориан стал нахально разглядывать Гарри, Кэтрин и Гермиону. Кэтрин подняла свои большие зеленые глаза на кентавра, который был в опасной близости от ребят. -Сердце у тебя не чистое, -сказал он, поймав ее взгляд. –Тем не менее, -холодно продолжил он, -убийство жеребят –тягчайшее из преступлений, и невинных мы не трогаем. Сегодня, Хагрид, иди с миром. Но в дальнейшем держись от этих мест подальше. Ты предал дружбу кентавров, когда помог изменнику Флоренцу уйти от расплаты. — Я не собираюсь держаться подальше от Леса из-за стада упрямых мулов вроде вас! — выпалил Хагрид. — Хагрид, — сказала Гермиона высоким испуганным голосом, увидев, что Бейн и серый кентавр роют землю копытами. — Хагрид, пойдём! Пожалуйста! Лесничий двинулся вперёд, но его арбалет был по-прежнему поднят, а взгляд по-прежнему угрожающе прикован к Магориану. — Мы знаем, что ты прячешь в Лесу, Хагрид! — крикнул им вслед Магориан, когда кентавры уже почти скрылись из виду. — И наше терпение не бесконечно! Хагрид повернулся — казалось, он еле сдерживает себя, чтобы не кинуться обратно к Магориану. — Придётся вам потерпеть, пока он здесь, — он имеет на этот Лес не меньше прав, чем вы! — завопил он в ответ. Гарри, Кэтрин с Гермионой, вцепившись в кротовый жилет Хагрида, изо всех сил пытались удержать лесничего на месте. Всё ещё хмурясь, он посмотрел вниз, и гнев на его лице сменился лёгким удивлением: похоже, он и не заметил их отчаянных стараний. — Успокойтесь, ребята, — сказал он, поворачиваясь, чтобы идти дальше, и они, тяжело дыша, побрели за ним. — Вот ведь упрямые мулы, верно? — Хагрид, — с трудом выговорила Гермиона, обходя густые заросли крапивы, которые им уже пришлось штурмовать на пути сюда, — если кентавры не хотят, чтобы в Лесу появлялись люди, непонятно, как мы с Гарри сможем… — Ты же слышала, что они сказали, — беззаботно отозвался Хагрид. — Они не трогают жеребят… то есть детей. Да и вообще, станем мы их слушаться! — Не горюй, — шепнула Кэтрин удручённой Гермионе. Наконец они снова выбрались на тропинку, и ещё минут через десять заросли стали редеть, между деревьями заголубели просветы, а вдали снова послышались возбуждённые крики и скандирование болельщиков. — Что, ещё один гол? — спросил Хагрид, останавливаясь под прикрытием деревьев, когда в поле зрения показался школьный стадион. — Или это матч кончился, как по-вашему? — Не знаю, — несчастным голосом сказала Гермиона. Гарри заметил, что вид у неё и сестры довольно жалкий: в волосы набились прутики и листочки, мантия порвана в нескольких местах, а лицо и руки испещрены царапинами. Он понял, что и сам выглядит немногим лучше. — А по-моему, кончился! — сказал Хагрид. Он всё ещё смотрел в сторону стадиона. — Видите — народ уже выходит… Если вы поспешите, можете смешаться с толпой, и никто не узнает, что вас там не было! — Отличная идея, — сказал Гарри. — Ну… тогда пока, Хагрид. — Я ему не верю, — сказала Гермиона, когда они отошли от Хагрида и он больше не мог их слышать. Голос ещё плохо повиновался ей. — Я ему не верю. Правда, не верю! — Успокойся, — сказал Гарри. — Успокойся! — горячо воскликнула она. –Великан! Великан в Лесу! И мы подрядились давать ему уроки английского! Это, разумеется, при условии, что нам удастся миновать стадо кровожадных кентаврах на пути туда и обратно! Я ему не верю! -Вынуждена вас огорчить еще больше, -сказала холодным голосом Кэтрин, -Я в этой авантюре не участвую. Амбридж за мной следит и рисковать снова я отказываюсь. Притом Грохх меня до жути пугает. Оставляю на вас эту ужасную работенку. -Ну и славно! –выкрикнула Гермиона и демонстративно отвернулась. -Пока нам ничего делать не надо! –попытался успокоить Гарри девочек. Он говорил тихо, поскольку они только что присоединились к компании оживленно болтающих пуффендуйцев, которые направлялись обратно в замок. –Он не просил нас помогать до тех пор, пока его не выгонят. Может, этого и вовсе никогда не случится! — Ох, Гарри, перестань, — сердито сказала Гермиона и остановилась как вкопанная. Тем, кто шёл за ней, пришлось свернуть, чтобы избежать столкновения. — Его обязательно выгонят, и после всего, что мы сегодня видели, у кого повернётся язык упрекнуть Амбридж? Наступила пауза. Гарри и Кэтрин с укором глядели на Гермиону, а её глаза медленно наполнялись слезами. — Ты так не думаешь, — тихо сказал Гарри. — Ну… нет… наверное… нет, конечно, — сказала она, сердито вытирая глаза. — Но зачем ему так усложнять жизнь себе… и нам заодно? — Не знаю… Рональд Уизли — наш король,Рональд Уизли — наш герой,Перед кольцами стенойТак всегда и стой…— Как им не надоест петь эту дурацкую песню? — убитым голосом спросила Гермиона. — Мало они над ним издевались? По зелёному склону к замку поднималась огромная толпа учеников, возвращающихся с матча. — Пойдём поскорее, чтобы обогнать слизеринцев, — сказала Гермиона. Квоффла Рональд не пропуститИ победы не упустит,Вратарём наш Рон родился,Гриффиндору пригодился.— Гермиона… — неуверенно произнёс Гарри. Песня звучала всё громче, но она исходила не от скопища слизеринцев, одетых в зелёное с серебром, а от красно-золотой массы, медленно движущейся к замку и несущей на своих многочисленных плечах чью-то одинокую фигуру. Рональд Уизли — наш король,Рональд Уизли — наш герой,Перед кольцами стенойТак всегда и стой…— Не может быть… — тихо ахнула Кэтрин. — Может! — громко сказал Гарри. — Гарри! Кэтрин! Гермиона! — завопил Рон, махая серебряным Кубком. Он был вне себя от счастья. — Он наш! МЫ ПОБЕДИЛИ! Они расплылись в улыбках, провожая его взглядом. У дверей замка образовалась пробка и Рона как следует приложили головой о притолоку, но никто, похоже, не собирался ставить его на ноги. Продолжая петь, болельщики протиснулись в вестибюль и исчезли из виду. Сияя, Гарри, Кэтрин и Гермиона смотрели им вслед, пока не затихло последнее эхо от их куплетов. Потом они повернулись друг к дружке, и улыбки сошли с их лиц. — Прибережём наши новости до завтра, ладно? — сказал Гарри. — Хорошо, — устало согласилась Гермиона. — Я никуда не спешу. Они взошли по лестнице вместе. У парадных дверей оба невольно обернулись и посмотрели на Запретный лес. Может быть, Гарри это только померещилось, но далеко-далеко над верхушками деревьев как будто поднялась в воздух маленькая стайка птиц — словно дерево, на котором они гнездились, кто-то с корнем вырвал из земли. Кэтрин украдкой взглянула на своих однокашников, которые не особо оживленно болтали. Блейз о чем-то перешептывался с Пэнси, а та звонко смеялась. — Ты где была? — вдруг сзади послышался голос Драко. Кэтрин совсем немного дернулась, но осталась на месте. Драко подошел со спины так близко, что еще шаг, и он торсом может прижаться к ее спине. Он наклонился, не касаясь телом тела Кэтрин, и положил свой подбородок на ее плечо. Теперь они на одном уровне смотрели на Блейза и Пэнси. — Ты ревнуешь? — спросила Кэтрин, почувствовав напряжение в его теле. — А ты? — быстро ответил ей Малфой. — Блейз последние дни к тебе не равнодушен…Он часто липнет к тебе. — Прямо как и ты, — сказала Кэтрин и повернулась к нему. — Ты уж определись кто тебе нравится…А то ты меня охраняешь как рыцарь из сказок, то к Пэнси по ночам бегаешь. Драко, как показалось девушке, слегка оскорбился. Он прищурил глаза и уголок его губ слегла приподнялся. — Знаешь ли, за тобой глаз да глаз нужен. Ты мне интересна, но только как вещь, которая спасет меня и моих родителей. Грустно будет, если ты потеряешься. Внутри у Кэтрин что-то разбилось. — Я думала мы друзья, — она сказала это как можно холоднее, — Ты же не просто так меня поддерживал… — Ради интереса, — сказал Драко, он хотел добавить что-то еще, но из-за спины Кэтрин вышла Пэнси. Она по-своячески провела рукой по его шее и притянула ближе к себе. Он явно не сопротивлялся. — Как тебе не наскучило общение с таким отбросом? — прошипела она. — Неужели она хоть как-то лучше меня? — Пэнси говорила это с наигранным огорчением. — Этот мусор не сравниться с тобой. — Сказал Драко и прижал к себе Пэнси. Кэтрин онемела. Глаза стояли на мором месте, а рот беззвучно открывался, пытаясь сказать хоть что-то. — Не приближайся к ней, — сказал Блейз взяв руку Кэтрин. Драко со злобой посмотрел на него. — У тебя есть шавки, которых ты можешь оскорблять и воздействовать на них как пожелаешь, Малфой. Но если я узнаю, что ты снова нагрубил моей подруге, то пеняй на себя. Блейз потянул Кэтрин и повел ее от сладкой парочки. — Как он мог, -прошептала девушка. — Что за неделя такая. — Я тебя не брошу. А Малфой идиот… — Он твой друг! И был моим, наверное, — голос Кэтрин сломался. Она вспомнила, как в тяжелую для нее ночь он прошептал «Я буду рядом, хорошо?», как он прижимал ее к себе, когда нервы давали сбой. — Если тебе будет лучше, я перестану с ним общаться. — Нет, еще чего. Не хочу, чтобы из-за меня у вас порушилась дружба. Вы же с детства были так близки. — Это все ерунда. Наша дружба стала ломаться уже достаточно давно, когда мы встретили тебя. Румянец покрыл щеки и шею Кэтрин. — Нет, не смей. Не хватало мне еще ваших тупых споров. Оставь меня! Кэтрин пошла дальше, оставляя Блейза в людном коридоре.