Обычная жизнь

— Что? По домам? — Брагин бросил шапочку на стойку и начал расписываться в журнале проведения операций.  — Я еще поработаю, — сухо ответила Ирина.  — Вот это наше начальство дает! В честь чего работаете в ударном режиме? — с недоумением спросил Олег.  — Проверка, Олег Михайлович, проверка. Нужно все подготовить.  — Что подготовить? Формулу лекарства от всех болезней? С документами у нас все хорошо, я сам недавно проверял. В бухгалтерии тоже все схвачено. Штатная проверка, а вы будто к третей мировой готовитесь, — Брагин ударил по ручке двери кабинета заведующей, дверь распахнулась, он пропустил женщину вперед и вошел следом. Ирина села за стол и начала перекладывать бумаги, ища телефон. Олег подошел к кофейному столику и взял оттуда телефон, Ирина не заметила его, когда вошла.  — Не это ищите? — Брагин протянул женщине сотовый. Та кивнула и взяла телефон в руки. На экране высветилось сообщение от мужа: «У нас на ужин курица. Ждем тебя!». Пришло два часа назад. Ирина отбросила телефон, подперла голову руками и посмотрела на Брагина.  — А ну, и правда! Поеду домой! — устало произнесла женщина.  — Вот-вот! Вас подвезти? — он подбросил шапочку в воздух.  — Спасибо, я на такси! Вас тоже дома ждут. ***  — Бодрый вечер! — в кухню вошел Толя.  — А это ты, — улыбка слетела с лица Алиса. Она отвернулась от дверного проема ведущего из коридора в кухню и продолжила ковыряться в тарелке.  — Я, конечно, а ты кого ожидала увидеть? Зигмунда Фрейда?  — Я думала мама пришла, — Алиса подняла глаза на Толю. Ее лицо выражало разочарование и напряжение. Она плотно сжала губы и несколько секунд смотрела на брата. У обоих в памяти промелькнул утренний разговор о родительских проблемах.  — Садись есть, — прерывая неловкую паузу сказал отец.  — Как твой день?  — Прекрасно. Просто замечательно! У меня новость! — Толя сел рядом с сестрой и, улыбаясь, начал рассказывать.  — Кто она? — Алиса развернулась к брату в пол-оборота, чтобы видеть его лицо и ехидно улыбнулась.  — Никто! — он весело ущипнул сестру за бок, чтобы та развернулась к столу и села нормально.  — Я съезжаю! — Алеников с недоумением смотрел на сына.  — У нас сегодня прямо вечер откровений. Интересно, какую весть принесет ваша мать. Где, позволь, поинтересоваться, ты собрался жить?  — Бабушка с дедушкой разрешили мне жить в их квартире. Они живут в доме. Квартиранты съехали. Они предложили, я подумал глупо отказываться. Тем более, я уже привык к самостоятельной жизни. Эти утренние очереди в ванну…я отвык от этого.  — Что ж. Это неплохое решение. Ты, действительно, уже большой. Мама, как я понимаю, не в курсе, — Толя жалобно улыбнулся. Он был очень рад, что сейчас мама не дома. Он был совершенно не в том настроении, чтобы выслушивать претензии по поводу того, что он еще не дорос и все такое. Толя в глубине души понимал мать, ее чувства, заботу, но сейчас он был опьянен радостью предстоящей свободы и ему хотелось с кем-нибудь разделить эти чувства. ***  — Бросаешь меня, — протянула Алиса. Она опиралась о дверной косяк комнаты брата.  — Еще не бросаю. Переезд на следующей неделе. Ты что расстроилась, — он легонько стукнул сестру по носу, та отрицательно покачал головой и обняла брата.  — Я очень рада, что ты решился, — она прошептала ему на ухо. Толя разорвал объятия и посмотрел Алисе в глаза.  — А как твое дело? — Алиса вздохнула, махнув рукой и плюхнулась на диван.  — На стадион ездила? — Алиса вопросительно посмотрела на брата.  — Как ты узнал? — она пыталась скрыть грусть улыбкой.  — Догадался, — он сел на компьютерный стул и подкатился ближе у Алисе.  — Ты коньки взяла. Я в сумке видел. Скажи, ты совсем? Только ходить научилась и опять?  — Я не выходила на лед. Я больше не в команде, меня не выпустили. Я вообще туда больше не пойду. Хочешь прямо при тебе коньки сожгу? Хочешь. Завтра, или нет. На новый год, прям на берегу Истры. Ага?  — Коньки хорошие. Жалко. Продай лучше, — он с грустью смотрел на разрумянившуюся от злости сестру.  — Андрей теперь с Диной, — после недолгого молчания как бы в пустоту произнесла она.  — Я тебя всегда говорил, что он мудак, — пристально глядя на сестру ответил Толя. Он ожидал реакции, взрыва. Ему нравилось дразнить ее этим. Но сегодня, граната заброшенная им в Алисину «активную зону» не срабатывала.  — Ага, — она поймала на лету воображаемую гранату.  — Спать пойду. Пока, — Алиса обняла брата и вышла из комнаты. Зайдя к себе, она плотно закрыла дверь и поставила рядом рюкзак, чтобы услышать, если кто-то начнет входить. Кто-то это, конечно, мама. Она единственная входила в комнату без стука. Алиса вышла на балкон, прикрыла дверь, села в угол. И только теперь воображаемая граната разорвалась. Прямо в руках. Одна за одной из глаз полились слезы, она закрыла рот рукой и тихонько всхлипывала, неслышно кричала. Только сейчас стало по-настоящему больно. Обидно и противно. Противно от себя самой, за свою глупость, наивность. *** Ирина приехала домой около двенадцати ночи. В квартире было тихо. Ирина надела тапочки и бесшумно поплыла на кухню.  — Привет, — тихий бас раздался за спиной женщины, когда она стояла напротив открытого холодильника, ища что-нибудь на ужин. Она вздрогнула.  — Ты меня напугал. Привет, — Ирина развернулась и недовольно посмотрела на мужа. Он сделал вид, что не заметил строго взгляда жены и, воспользовавшись секундной паузой, легко чмокнул Ирину в щеку. Она замерла.  — Закрой холодильник. Дует. Садись. Я буду тебя кормить, — ловко протиснувшись между холодильником и барной стойкой к плите, где стоял противень с остатками ужина.  — Ты уже в курсе последних новостей? — после продолжительного молчания начал Анатолий. Он знал, что она не «в курсе», но разговор же нужно было как-то начать. А кроме того, Анатолий понимал, что дети рассказали ему все непросто так. Толя и Алиса всегда все свои спорные суперидеи рассказывали отцу, чтобы он мягко передал все матери. Он умел сглаживать углы, он чиновник, ему по должности положено.  — Нет. Расскажи.  — Алиса снова поступает в девятый класс. В медицинский, при Сеченовке, — он сделала паузу, давая Ирине возможность отреагировать.  — Хм…думаешь, ей это нужно? Она в точных науках, сам знаешь…  — Знаю. Ну, ничего. Подтянется. В конце концов, что ей теперь уж? У нее полно свободного времени.  — Может ты и прав. Ей нужно чем-то заняться, а то неровен час попадет в плохую компанию.  — Еще кое-что. Ты только не горячись сразу. Хорошо? -Ирина напряженно посмотрела на мужа.  — Ты лучше меня знаешь, что после такой фразы хочется только горячиться. Что случилось? — Она отложила вилку и сложила руки в замок.  — Толя решил пожить отдельно. Переезжает в родительскую квартиру, вместо квартирантов, — Ирина тяжело вздохнула.  — Ну…может и к лучшему. Я перееду в его комнату. Когда он собрался? До нового года или после?  — Сама у него спросишь, — сухо ответил Анатолий. Он не ожидал такого поворота.  — Посуду тоже сама помоешь, — он раздраженно бросил стакан, из которого пил на протяжении всей беседы, в раковину. Стекло гулко брякнуло о металл. Мужчина скрылся в неосвещенном коридоре. Вдалеке хлопнула дверь спальни. Ирина накрыла голову руками и сидела так. *** Субботним утром Ирина, по обыкновению, без стука, вошла в комнату дочери и сразу же запнулась о коробку, стоявшую в двери.  — Что происходит? — Ирина разглядывала содержимое коробки.  — Я, кажется, просила тебя стучать, — недовольно произнесла Алиса перешагивая через порог балкона. В руках у нее была коробка полная бумаг и мелких игрушек.  — Что я здесь не видела? — Алиса тяжело вздохнула, и не стала отвечать на этот вопрос. Ее ответ всегда провоцировал ссору. В этот момент она остро почувствовала, как завидует Толе, который со дня на день должен был съехать.  — Зачем ты все кубки с полки убрала?  — Выбрасываю.  — Что?  — Вы-бра-сы-ваю, — она плюхнула коробку с бумагами и игрушками на пол.  — Это тоже.  — Это же память. Твой труд. Это нельзя выбрасывать! Я тебе не разрешаю ничего выбрасывать! Давай, ставь все как было. Так хорошо стояло, — Ирина начала доставать кубок из коробки у двери. Алиса подошла к матери вплотную и грубо вырвала награду из ее рук.  — Шутишь что ли? — Алиса смотрела на нее с гневом и не моргала.  — Память? У меня на память восемь титановых болтов в спине. От них хотя бы польза есть, а этого дерьма какая польза? На зубы деду переплавить? И то золото ненастоящее, — она бросила кубок в коробку, открыла шкаф и начала выбрасывать на пол прозрачные чехлы с костюмами.  — Вот это жалко выбросить. Кучу денег стоили. Ну это ладно. Продать можно. А это, — она вернулась к коробке с бумагами и взяла несколько листков в руки.  — Это к черту! — она начал рвать.  — Прекрати сейчас же! — Ирина выхватила из рук дочери листы, порванные пополам.  — Нет, ты мне скажи? Тебе самой не противно на все это смотреть? Ты вспомни, как ты в реанимации выла? Как ты лживо улыбалась, когда смотрела, как я в коляске еду. Я думала, что у тебя совести хватит, это все выбросить до моего приезда. Но нет! Что ты за человек вообще? Я тебя не понимаю? Как папа только тебя еще терпит… — Алиса бы еще что-нибудь сказала, но ее разгоряченную речь оборвала звонкая пощечина.  — Выбрасывай. Делай, что хочешь, — Ирина пнула коробку и громко хлопнула дверью. Алиса медленно опустилась на пол, по лицу стекали слезы. Ее взгляд сфокусировался на чехле с черно-красным костюмом. Тем самым костюмом. В крови закипела ярость. Алиса не глядя нащупала на столе большие портновские ножницы и, не доставая из чехла костюм, начала кромсать его на куски вместе с прозрачным полиэтиленом. В пылу гнева она не заметила, как прищемила ножницами палец. Только резкая, но несильная боль и растекающаяся по указательному пальцу левой руки струйка крови привели ее в чувства. ***  — Ты со мной не пойдешь? — Алиса отстегивала ремень безопасности на переднем сидении отцовской машины.  — Зачем? Просто забери вещи, чтобы мама потом с ними не тащилась, — девушка выпрыгнула из машины и быстрыми большими шагами направилась ко входу в Склиф.  — Добрый день, Нина! Ма… Ирина Алексеевна у себя? — Нина поздоровалась в ответ и утвердительно кивнула головой. Девушка быстро прошла по коридору в сторону кабинета заведующей. Громкий, радостный стук.  — Ирины Алексеевны нет, она на операции. Вы по какому вопросу? — раздался из-за спины сиплый мужской голос. Алиса в недоумении развернулась.  — По личному, — перед девушкой стоял невысокого роста, по сравнению с ее отцом, мужчина, крепкий, с большим лицом и выпученными глазами, в бордовом костюме санитара.  — Ну, вы можете ее не ждать. Она не скоро. Может я ей могу что-то передать? — крепкий дядька разговаривал как-то пренебрежительно, даже развязно, нагло.  — Вы что ее личный секретарь? Я подожду.  — Нет, ждать не нужно. Сюда вообще посторонним нельзя. Вы идите в приемный покой, там женщина, Нина. Она вам кого-нибудь найдет, кто вам поможет, — мужчина крепко вцепился Алисе предплечье.  — Не надо меня руками трогать, мужчина! — Алиса произнесла эту фразу громко. В этот момент из-за угла, из операционной вывернула Ирина.  — Что здесь происходить? — в пренебрежительно-начальнической манере спросила женщина.  — Вот девушка к вам в кабинет ломится, — Алиса наконец высвободила руку из цепких пальцев санитара.  — Дмитрий, а вы что мой секретарь? У вас других дел нет? Идите, работайте, — в голосе Ирины слышалась сталь.  — Ты давно тут стоишь? — отвернувшись от санитара спросила женщина.  — Пять минут, -Алиса сухо отвечала. Они так и не поговорили нормально после субботней ссоры.  — Вот вещи, подарки для бабушки с дедушкой… — Алиса не слушала, что говорит мать, она сверлила взглядом пол.  — Поняла? — В этот момент девушка подняла глаза на мать. По взгляду дочери Ирина поняла, что ее вообще не слушали. Она уже начинала закипать.  — Прости меня, — быстро произнесла Алиса, не давая матери опомниться.  — Я не должна была так говорить. Прости. С катком покончено. Я туда больше не вернусь. Точка, — Эти слова довались Алисе примерно так же, как первые шаги на реабилитации. Очень больно и тяжело. Она давила в себе эту глупую, необоснованную обиду на мать и от этого на ее глазах проступали слезы, которые она пыталась изо всех сил сдерживать.  — Ты меня тоже прости, — Ирина крепко обняла дочь. Они стояли так некоторое время.  — Ты может все-таки с нами поедешь? Чего тебе завтра на электричке тащиться?  — Не могу. У меня сегодня еще одна плановая и завтра утром одна. Люди не могут ждать.  — Ты точно приедешь? Обещаешь?  — Я очень постараюсь. Все иди. Папа тебя в машине уже заждался.