Обычная жизнь

Ирина подошла к посту и повесила ключ от кабинета в шкафчик, затем сделала пару шагов к столу дежурной.  — Я на сегодня все. Увидимся в Новом Году, Нина. С наступающим! — Ира достала из сумки небольшой подарочный пакетик и протянула женщине.  — Спасибо, Ирина Алексеевна. Вас тоже, -Нина ловко вытянула из-под стола другой маленький пакетик и вручила начальнице. Зазвонил телефон. Нина кивнула Ирине, как бы прощаясь с ней, и стала слушать, что говорят в трубке. Ирина проходила мимо лифта, когда громкий голос дежурной заставил ее остановиться и снова подойти к стойке регистрации.  — Кажется, вам придется задержаться. Авария на дороге. Пять тяжелых, — Ирина шумно выдохнула и опять завернула к шкафчику с ключами. *** Женщина лежала на операционном столе и со слезами повторяла одну и ту же фразу: «Я не могу умереть, мне нужно поговорить с ним». Ирина подошла к столу первая и ждала Брагина. Женщина напугано смотрела на Ирину и продолжала повторять свою мантру.  — Вы не умрете. Успокойтесь, — тихо проговорила Ирина.  — Мы поругались. Мы разводиться ехали. А я не хочу. Я должна сказать, что люблю.  — Лежите, пожалуйста, спокойно. Анна Викторовна, что у нас там с наркозом? Мы будем спать сегодня? — Ирина на секунду задумалась, но сразу же отогнала от себя все посторонние мысли и погрузилась в работу.  — Мы уже, — Ханина накрыла лицо пациентки маской и через десять счетов та заснула. Операция шла тяжело. Травмы оказались серьезнее, чем можно было предположить. Женщина скончалась на операционном столе спустя четыре часа после начала операции. В коридоре Ирина и Брагин столкнулись с Куликовым. Он был в хорошем настроении в отличии от коллег.  — Скажите вашей Дарье, что мужа ее мы спасли. Он не хочет с ней разводиться и будет любить ее до гроба, — Брагин исподлобья посмотрел на Сергея.  — Некому говорить. Травмы несовместимые с жизнью, — глупая улыбка слетела с лица Куликова. Врачи молча разошлись по своим кабинетам. *** Ирина сидела на заднем сидении такси и думала о своей умершей пациентке. Она не любила ездить в дом на Истре одна по трассе, в одиночестве всегда добиралась на электричке до станции Чеховская, а там десять минут пешком. Ирина зачем-то пыталась представить, что она чувствовала бы перед смертью и сквозь эту призму пыталась понять свое отношение к мужу. Последнюю неделю она жила в комнате сына и с Анатолием почти не говорила. Он сам больше не пытался начать разговор, вообще никакой, даже самый формальный. За завтраком они молчали, за ужином не встречались: по очереди задерживались на работе. Неужели она его больше не любит? Не хочет быть с ним рядом? Как все могло так измениться за десять месяцев? Ирина вспомнила утро того дня. Она проснулась в шесть без будильника. Он лежал рядом и тоже уже не спал, лежал с закрытыми глазами. Положил руку ей на талию, поцеловал в шею. Они почти час лежали молча, обнимая друг друга, как школьники. Сейчас для Ирины это казалось каким-то ритуальным неосознанными прощанием. Дальше перед глазами вспыхнули остальные картины того дня и вечера. Ирина открыла глаза и немного двинулась вперед будто вырываясь из чьих-то липких объятий. В этот момент в машину что-то резко ударилось, она начала кружиться на дороге и снова обо что-то ударилась, в этот раз сильнее. Вдали послышались крики, другие удары, и скрежет тормозов. ***  — Толя, помоги дедушке с елкой, а то он сейчас весь гараж там разворотит, — крикнула куда-то в прихожую дома седая женщина в бигуди.  — Господи, Лиса! Кто так режет? Это не кубики. Это прямо порнография какая-то! Иди тарелки на стол расставь, — седая женщина забрала у девушки нож и резво принялась кромсать огурцы.  — А че ты столько тарелок ставишь? Наст тут пять человек или, ты Черчилля тоже за стол решила посадить, — пожилой мужчина разворачивал брезент, в который была закутана пушистая искусственная ёлка.  — Как пять? Шесть: Я, Толя, ты, папа, бабушка и мама.  — Время почти девять. В новогоднюю ночь электрички до таких пор не ездят.  — Может, она на машине приедет, — Алиса не хотела соглашаться с дедом. Хотя сама уже начинала подозревать, что он прав.  — Иди, помогай ёлку наряжать, раз бабуля тебя с кухни погнала. *** Анатолий стоял во дворе. Он ждал. Сам не понимал чего. Она должна была приехать в пять. Он звонил — она не брала. Толя не переживал, его не мучало дурное предчувствие. Он еще тридцатого понял, что она никуда не поедет. Могла отменить все операции, передать дежурным врачам, но нет решила тридцать первого утром устроить себе увлекательное путешествие по внутренностям какого-то бедолаги. За последние две недели, с того момента, как Ира сказала, что переедет в комнату сына, Анатолий пытался понять, что он чувствует к жене. Ему было тяжело находиться рядом, все время нарастало напряжение. Он контролировал каждое слово, а потом совсем перестал разговаривать. В этом оглушительном молчании к нему приходили разные странные мысли. Сначала он думал, что у Иры любовник, потом путем не хитрых умозаключений понял, что у нее никого нет. Думал, не завести ли ему любовницу? Размышление Анатолий прервал Черчилль. Собака заметив голову соседа за забором начала лаять.  — С наступающим, сосед! — мужчина оперся на забор.  — И тебя, Валера! — Толя свистнул подзывая собаку к себе.  — Ты слышал на Волоколамском фура перевернулась. Занесло. Столько машин покоцало. Вот у людей новый год. Ужас! — мужчина сначала говорил немного весело, но под конец в голосе появились нотки грусти и сожаления. У Толи в груди что-то зашевелилось. Он нащупал в кармане телефон и стал набирать номер.  — Толик, а приходите завтра всей семьей к нам! В баньку сходим, а? На квадрике погоняем. Я пить бросил год назад. Теперь, так сказать, осваиваю новые горизонты. Ты, кстати, как с алкоголем? — сосед снова вернул голосу веселый тон. Толя же не слушал, он смотрел на лысую березу на той стороне улицы и сильно прижимал телефон к уху. Будто от силы вдавливания телефона в голову зависело поднимут на том конце трубку или нет.  — Что? С Алкоголем. Выпиваю. По долгу службы, так сказать. У тебя позвонить не будет? — Анатолий подошел к забору и взял у соседа телефон.  — Любовнице наяриваешь? — ехидно заулыбался Валера, забирая телефон назад.  — Почти. Жене. Должна была днем приехать, на электричке. На работе, наверное, задержалась, — Анатолий пошел в дом. Через двадцать минут весь дом знал, что на шоссе из Москвы в Истру перевернулась фура. Дедушка круглые сутки не выключал телевизор, а в новый год, он тем более молотил с утра до глубокой ночи. Семья не могла пропустить экстренный выпуск новостей. Анатолий надеялся на то, что Ира не отступила от своих принципов и не поехала на такси. Алиса и Толя не отрываясь шерстили соцсети в поисках информации о пострадавших. Позвонили на горячую линию. Аленикова Ирина Алексеевна ни в каких списках не значилась: ни среди пострадавших, ни среди погибших. Позвонили соседям в город, чтобы те проверили не дома ли Ирина, потом на работу. Нина сказала, что Ирина задержалась и говорила, что теперь придется ехать за город на такси. После этой новости в доме повисла тишина. Больше не было сомнений, что она была там. Анатолий даже собрался поехать туда. Искать сам, но отец его отговорил. Дети не оставляли попыток найти хоть какие-то следы матери, бабушка и дедушка просто сидели молча за столом и ждали. На экране телевизора беззвучно замелькала заставка «Голубого огонька». Анатолий взял в гараже лопату и пошел чистить двор. Физическая работа отвлекала его от мыслей, от ужасных сценариев, которые рисовало ему подсознание. Сейчас он очень жалел, что имеет отношение к медицине и представляет, что могло произойти с его замечательной, прекрасной, иногда вспыльчивой и невыносимой, но от этого, как он сейчас ясно понял, не менее любимой женой. Почти полчаса он кидал снег не останавливаясь. Наконец не выдержал, воткнул лопату в сугроб и решил вернуться в дом. Может появились новости? Хотя он понимал, что если бы хоть что-то стало известно, он бы тут же узнал об этом. Анатолий занес ногу на первую ступеньку, чтобы подняться в дом, как вдруг за его спиной начали мелькать сине-красные огни мигалки. Он замер. Он не хотел разворачиваться. Его охватил ужас. Он слышал, как хлопнула калитка и часто захрустел снег за его спиной, шло две пары ног. В самый последний момент, когда снег хрустел совсем близко Анатолий развернулся. Он был готов принять удар. Он должен.  — Ах, — от неожиданности Ирина шумно втянула воздух. За ней стоял большой человек в зимней форменной куртке. На лбу у нее была небольшая ссадина. Толя не успел ничего сказать. Он всем телом подался к Ирине и крепко обнял ее. Она слышала как сквозь толстое пальто быстро стучит его сердце.  — Жена у вас просто боевая! Помогала пострадавшим до приезда скорой. Людей спасла, — после минутного молчания сказал офицер.  — Она у нас такая, — теперь Ира стояла рядом с Толей. Он обнимал ее за талию.  — Ну, значит, я вашу героиню доставил! Честь имею! С новым годом! — улыбаясь произнес мужчина вышел со двора, сел в полицейский бобик и уехал. Через двадцать минут вся семья в полном составе слушала бой курантов. *** На часах было 2 часа ночи все разошлись по комнатам. Ирина стояла напротив большого зеркала в комнате, которую приготовили для них родители Толи, и разглядывала свою небольшую рану. Толя подошел к ней со спины и сцепив руки под грудью легко потянул ее на себя. Он смотрел на нее через зеркало и легко касался ее волос губами.  — Я так испугался за тебя. Как представил, что ты там.  — Я здесь. С тобой. Я вернулась, — она смотрела через зеркало ему в глаза.  — Я люблю тебя. Не уходи от меня больше, — он целовал ее сначала в щеку, затем шею. Она развернулась к нему и поцеловала в губы.  — Больше — никогда, — прошептала Ирина. Темноту комнаты разбавлял легкий свет уличного фонаря. Он так скучали по теплу ее тела. Они стояли между окном и кроватью и медленно раздевали друг друга, целовали. Воздух в комнате становился теплее. Их тела были, как две раскаленные батареи. Они двигались плавно, как одно целое. ***  — Пс, парень, не хочешь снять стресс, — Алиса перегнулась через спинку дивана, ее лицо оказалось рядом с лицом Толи. Он вопросительно посмотрел на сестру. Она подняла рядом с лицом ключи от отцовской машины и чуть слышно брякнула ими в воздухе.  — С ума сошла? Если папа видит, он нас порвет, — Толя прижал руку, державшую ключи, к спинке дивана и повернул голову в сторону деда, который сидел в кресле перед телевизором, чтобы убедиться, что он крепко спит.  — Я уверена он, как дед, дрыхнет без задних ног. Мы немножко покатаемся и поставим на место, — в ее глазах бегали искры. Около восьми утра Алиса и Толя вернулись домой. В общей сложности они катались чуть больше двух часов. Они были убеждены в том, что в восемь утра первого января весь дом спит, поэтому не особо заботились о конспирации и немного пошумели воротами. В восемь тридцать они сидели на кухне и доедали салаты. В восемь сорок со второго этажа спустился отец. Он все знал. Более того, он все видел. Ночь у него была неспокойная и именно в тот момент, когда Алиса и Толя парковали машину и заметали следы от шин на снегу, Анатолий стоял у окна и наблюдал за этой возней.  — Как покатались? — он решил начать с главного.  — В смысле? — Алиса вела себя максимально непринужденно.  — В прямом. Куда ездили?  — Не понимаю о чем ты, — улыбалась девушка.  — То есть ты хочешь сказать, что если я сейчас загляну в видеорегистратор, то я не увижу, как вы, два придурка, дрифтуете на берегу реки и опять стираете мне в пыль всю резину? — Алиса опустила глаза в тарелку. В душе она проклинала себя: «Как можно было так глупо проколоться! Дурацкий регистратор! Как можно было забыть во второй раз!».  — Ключи на базу, — Анатолий упер локоть в стол и выставил ладонь. Алиса достала ключи из кармана штанов и вложила руку отца.  — Прости, — она жалобно подняла глаза. Анатолий цокнул языком и ехидно заулыбался.  — Хочешь, я тебе кофе сварю? — предложила Алиса отцу. Все с той же улыбкой он покачал головой и посмотрел и вопросительно посмотрел на сына. Он него он тоже ждал каких-нибудь оправданий.  — Это все Алиса, — быстро выпалил Толя. Девушка легонько ущипнула парня за бок.  — Предатель, — сдерживая улыбку негромко произнесла девушка. Этот увлекательный допрос с пристрастием прервала Ирина.  — Всем доброе утро. Что вы тут так рано шумите? — она прошла мимо сына, потрепала его по голове, затем наклонилась к мужу, теперь все, кроме Иры сидели за столом, и поцеловала его.  — Как спала? Все хорошо? — он погладил жену ладонью по руке и некрепко сжал ее.  — Хорошо, — она улыбаясь смотрела на него.  — Я же тебе говорил, что к новому году все исправиться, — едва слышно прошептал Толя на ухо сестре.