Во тьме моих снов

Гарри не был единственным, кто заметил неожиданные изменения, произошедшие с Гермионой. Рон провёл большую часть урока Слизнорта, во все глаза смотря на неё, а Гарри заметил ещё несколько пар глаз, зачарованно следящих за ней. Даже Драко, казалось, не мог перестать смотреть на неё, и в кои-то веки в его взгляде, направленном на девушку, не было злости. Гермиона стала необъяснимо другой и внезапно пугающе красивой. Её глаза мечтательно смотрели в никуда, а на щеках алел румянец. Она перестала пытаться укротить свою непослушную гриву, и её волосы мягко спадали по плечам. Гарри подумал, что она больше не выглядела, как школьница; в ней было что-то, что-то новое, чувственное и необыкновенно завораживающее. Даже Слизнорт задумчиво задержал свой взгляд на ней на мгновение, прежде чем резко отвернуться. Гермиона же, казалось, совсем не замечала, что на неё смотрят; она выполняла все задания механически, потерявшись в своих таинственных мыслях, и только пожала плечами, когда её зелье начало дымиться. — Гермиона, ты забыла добавить гиацинт. Гермиона? С каких это пор Драко называет её по имени, да ещё и предлагает помочь с Зельями? Но Гермиона просто взяла цветок, который Драко подал ей, бросила его в котёл и продолжила мешать, словно ничего странного не произошло. Рон, стоящий рядом с Гарри, давно сдался. Он просто стоял рядом со своим котлом с зельем и смотрел на Гермиону, сминая сухой гиацинт между пальцев и растирая его в мелкую синюю пыль. Слизнорт заметил это, но, бросив лишь взгляд на лицо Рона, тактично промолчал, проходя мимо и дав пару советов Шеймусу. — Всё в порядке, Рон? — прошептал Гарри. — Не знаю, — голос Рона был хриплым, и Гарри не мог разобрать выражение веснушчатого лица — было ли это раздражение или желание?.. — Она изменилась, — Гарри пришлось наклониться, чтобы разобрать шёпот Рона. — Все меняются, ты заметил? Даже Снейп какой-то другой в последнее время. Я бы тоже хотел измениться… — Ты мне нравишься таким, какой ты есть, Рон. — А я себе нет, — Рон покачал головой. — Я устал быть собой, — он бросил что-то, лежащее на парте, в свой котёл, и взрыв, ожидаемо последовавший за этим, оставил повсюду едкую синюю жижу, которую Гарри и Рону пришлось убирать до конца занятия. — Гарри, у меня есть к тебе сообщение от профессора Снейпа, — Слизнорт остановил их на пути к двери. — Он хочет видеть тебя у себя в кабинете сразу после урока. — И что же ты сделал на этот раз, Гарри? — на лице Рона расползлась знакомая улыбка. Гарри напрягся, пытаясь вспомнить, но ничего не приходило в голову. Ну и ладно. — Не знаю, — он пожал плечами. — Думаю, что он расскажет мне. Увидимся после отработки. … — Присаживайся, Гарри, — голос Снейпа был неожиданно мягким. Гарри? А как же Поттер, сказанное тем самым ледяным тоном, полным презрения, который у Снейпа был припасён специально для Гарри? Может быть, Рон был прав. Что-то явно случилось со Снейпом; наверное, он попал под проклятие. — Есть кое-что, что я должен рассказать тебе, Гарри, — лицо Снейпа было добрым, каким-то человечным. Да что с ним случилось? — Гарри, Дамблдор скрывал от тебя кое-какую информацию. Информацию, которую тебе, по моему мнению, следует знать, — Снейп замялся на мгновение. — Гарри, ты когда-нибудь слышал о крестражах? Гарри молча слушал, как Снейп, насколько это возможно, мягко рассказывает про крестражи Волдеморта, про частички души Тёмного Лорда, оставленные в разных объектах каждый раз, когда он совершал убийство. И Гарри понимал, что это не может не быть правдой; он видел ту часть тёмной души, живущую в дневнике, и почерневшую руку Дамблдора, изъеденную чем-то злым и могущественным… Снейп объяснил ему, что есть и другие крестражи — нечто, принадлежащее Пенелопе Пуффендуй, Кандиде Когтевран, медальон Слизерина и, возможно, Нагайна. — Но почему… почему Дамблдор не рассказывал мне этого? — Гарри недоумённо посмотрел на Снейпа. — Как я могу уничтожить крестражи, если я не знаю, что это такое? — Ох, Гарри, — Снейп вздохнул, и его точёное лицо будто состарилось на десяток лет. — Гарри, директор хотел, чтобы ты узнавал всё это постепенно, чтобы ты привык к мысли, что крестражи надо уничтожить, прежде чем… — Прежде чем что? Снейп помолчал, а потом мягко сказал: — Прежде чем ты узнаешь, что есть ещё один, последний крестраж, Гарри. Крестраж, о котором не знает даже, возможно, сам Тёмный Лорд. Дамблдор считает, что он был создан случайно в ту ночь, когда погибли твои родители, что часть его души живёт в том, кто сумел выжить в ту роковую ночь… Гарри понадобилось всего мгновение, чтобы осознать правду. Правду, которая обрушилась на него, будто ледяная лавина, и сердце замерло. Он ничего не сказал, не плакал, никак не выказал агонии, разрывающей его на части. Он просто сидел и смотрел на Снейпа. Глаза профессора блестели, будто бы от слёз. — Мне очень жаль, Гарри, — прошептал он. — Я знаю, какую боль это тебе приносит. Но я подумал… подумал, что тебе стоит знать. Видишь ли, директор всё спланировал — он хочет, чтобы ты уничтожил все крестражи один за другим, пока не останется всего один, тот, что в тебе. И тогда, как он надеется, ты встретишься с Волдемортом и позволишь ему себя убить… Но я хочу, чтобы у тебя был выбор. Ты заслуживаешь право выбора, Гарри. Дамблдор хочет, чтобы я умер… Мысли Гарри путались, когда последняя завеса, скрывающая от него правду, была открыта. Дамблдор всё это время планировал мою смерть. Я крестраж. Я Волдеморт; я самая его душа. Как я не понял этого раньше? Ночью, в своих снах, я видел мир его глазами, а днём я чувствовал его радость, его страх, его злость, будто его чувства были на самом деле моими. Все эти годы я сражался против ужасающего Тёмного Лорда и не знал, что он — это я. Зло, которого я боялся, всё это время было внутри. Гарри медленно встал. — Спасибо, что рассказали мне, профессор Снейп, — он направился к двери. — Гарри! — Снейп ринулся за ним. — Гарри, всё в порядке? Я знаю, что для тебя это было сильным шоком… — Наверное, — Гарри резко захотелось броситься прочь от Снейпа, отдаться той боли, что пульсировала в нём, и спрятаться от тёмных глаз. — Я всегда думал, что Дамблдор любит меня… — он не смог сдержать дрожь в своём голосе. В глазах Снейпа промелькнуло нечто странное. — Директор ничего не знает о любви, Гарри. … Гарри ожидал полуночи в своей кровати. Он слушал спокойное дыхание своих соседей по комнате. Рон стонал во сне в кровати рядом с его; кажется, ему опять что-то снилось. Гарри задумался, стоит ли брать с собой фонарик. Нет, не нужно, во тьме было спокойно. Он наощупь спустился вниз по лестнице, ведущей из Гриффиндорской башни, прошёл по знакомым коридорам, пока не добрался до Астрономической башни. Сегодня я убью Волдеморта, уничтожу часть его души. Я знаю, что у Рона и Гермионы получится найти остальные крестражи. Может быть, Невилл станет новым Избранным. Неожиданный всхлип вырвался из горла Гарри, когда он подумал о друзьях. Друзья… Нет, он больше не был одним из них; его отделяло ужасающее знание того, кем он был. Чем он был. Был только один путь. Гарри почувствовал внезапный страх, но казалось, что он где-то далеко, что это совсем не его страх. Это его странным образом не волновало. Он вслепую пробрался наверх по тёмной винтовой лестнице, на самый верх башни. Ледяной воздух ощущался приятно на горящей коже. На чернильном небе над головой не было ни одной звёздочки, ночь была тихой и безветренной. Вокруг была лишь тьма. Гарри наощупь пошёл вперёд, пока не дотронулся рукой до шершавых камней парапета. Агония, разрывающая его душу на части, чуть притупилась, когда он перебрался через парапет и встал на самом краю. Он опустил взгляд вниз, но, кроме тьмы, ничего не увидел. Тёмная пропасть под ногами неожиданно успокаивала. Всё закончится быстро; он ничего не почувствует, ударившись о землю в полутора сотнях метров от него. Всё наконец-то закончится. Гарри спокойно протянул руку во тьму и позволил себе упасть в неё. Не было страха, не было паники, только внезапное резкое дуновение ветра, обнимающее тело. Вдруг где-то недалеко раздался пронзительный крик. И прежде чем Гарри понял, что происходит, он почувствовал, как начинает замедляться прямо в воздухе. Что-то помешало его падению, нет, кто-то… Кто-то заключил его в тесные объятия. Гарри больше не падал, он летел, и его нежно держал кто-то, кого он не мог видеть. И он услышал голос, говорящий ему из тьмы: — Я не позволю никому причинить тебе вред. Ты дорог мне, ибо теперь я чувствую, что ты есть. Ты моё я, моя душа… Нежность в голосе незнакомца была неожиданной; что-то в сердце Гарри сломалось, и его ледяная решимость растаяла в одно мгновение. Он разрыдался и понял, что не может остановиться. И его неизвестный спаситель обнимал его, пока он плакал, убаюкивая его, словно дитя, и плавно нёс его по воздуху. Наверное, вот так его когда-то давно обнимала мама. Когда Гарри успокоился, незнакомец осторожно опустил его на землю. Гарри отчаянно хватался за его мантию, внезапно испугавшись, что опять останется один, что тепло рук исчезнет. — Не оставляй меня, — его шёпот был едва слышен, но незнакомец всё равно услышал его. Он вновь заключил Гарри в нежные объятия. — Я никогда не оставлю тебя, — прошептали ему на ухо. — Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Куда же мне отнести тебя? — на мгновение повисла тишина. Потом незнакомец продолжил: — Наверное, будет лучше, если я отнесу тебя в Гриффиндорскую башню. Но ты должен сказать мне, как туда попасть. Гарри вдруг осознал, что он смертельно устал. — Через портрет Полной Дамы, — прошептал он сонно, уютно устроившись в руках незнакомца. Тот лишь мягко рассмеялся. — Я не думаю, что смогу войти через портрет. На нём слишком много защитных чар. Но если ты скажешь мне пароль, я смогу сотворить свою собственную магию… И через несколько минут, благодаря тайному паролю в башню, паре странных заклинаний на языке, который Гарри не знал, и таинственному незнакомцу, умеющему летать, Гарри попал в свою комнату через окно. Он нашёл в темноте свою кровать и устало опустился на неё. — Не уходи, — прошептал он во тьму. — Я буду рядом с тобой всю ночь, — мягко прошептали ему в ответ. — И каждую ночь после этой, если ты захочешь. Гарри потянулся вперёд и наощупь нашёл чужие руки. Он свернулся рядом с незнакомым телом, ему было тепло и уютно. — Но что, если кто-то найдёт тебя? — сонно спросил он. — Тебе ведь нельзя быть здесь, правда? — Меня никто не увидит. Твои соседи по комнате не проснутся до утра; я позаботился об этом, — ладонь незнакомца погладила волосы Гарри. — Утром ты не увидишь меня, ибо будет светло, но я буду приходить каждую ночь, если буду тебе нужен. Я никогда не позволю ничему навредить тебе. Успокоившись, Гарри закрыл глаза и провалился в сон. Впервые за несколько месяцев он не видел кошмаров. Вместо этого ему приснилось, как его несёт по воздуху ангел.