Во тьме моих снов

В эту ночь Гарри снилось, будто он идёт по лесу, освещённому серебристым лунным светом. Ночь была тихой, и вокруг пахло весной. Он понял, что находится в Запретном лесу, но в этот раз он совсем не боялся того, что может скрываться во тьме. Он вышел из густой чащи на небольшую освещённую полянку. Серо-зелёные листья дикой полыни чудно переливались в свете луны. Гарри вдруг увидел, что кто-то стоял напротив, чёрный силуэт на фоне светящейся листвы; это был волк. Но Гарри не испугался; с быстро бьющимся сердцем он подошёл к волку и обхватил его руками. Зарывшись лицом в серебристую шёрстку, Гарри ощутил странное наслаждение, и он прильнул к монстру с сильной и невозможной тоской. — Тебе что-то снится, Гарри? — шёпот незнакомца был мягок. В тот же миг Гарри понял, что он не в Запретном лесу, а в Гриффиндорской башне, и что это не волка из своего сна он так нежно гладил. Он почувствовал, как краснеет. Благодаря Мерлина за то, что незнакомец не видел его лицо, Гарри отстранился. Что он наделал? — Мне так жаль, — с ужасом прошептал он. — Я не хотел тебя касаться вот так. Мне кое-что снилось… — Всё в порядке, Гарри. Всем людям снятся сны, — незнакомец ласково погладил лицо Гарри. Он совершенно точно чувствовал, как горит лицо Гарри под его пальцами. — Что тебе снилось, Гарри? — в его голосе не было ни обвинительных ноток, ни жёсткости, только вежливое любопытство. — Тебе снилась она? Та рыжая девушка? Гарри сначала даже не понял, о ком он говорит. — Джинни? — откуда его ночной гость знал про Джинни? — Нет, не она. Она мне нравится, но не так. Хотя иногда мне хочется, чтобы она нравилась мне и так тоже. Она такая невинная и милая… — Ты так думаешь? — в голосе незнакомца слышалось веселье. — Кажется, она тебя ещё удивит, Гарри. Она интереснее, чем кажется на первый взгляд… Но достаточно о Джинни. Расскажи мне, кто тебе снился. — Волк, — Гарри зарылся лицом в подушку. — Волк? — на секунду повисла тишина. — Тебе тоже снятся волки? — Нет, — несмотря на стыд, Гарри почувствовал, что во тьме было легче говорить. — Мне приснилось, что я встретил волка в лесу, но это был не совсем волк. Я просто не знаю, какую ещё форму ему придать. Это… был ты. — Тебе снился я?.. — голос незнакомца опустился до шёпота. — Прости, — Гарри показалось, что он злится. — Пожалуйста, не оставляй меня! — в его голосе отчётливо проступала паника. — Оставить тебя? — рука незнакомца вновь погладила его лицо, а палец очертил контур губ. Гарри задрожал. — Я никогда тебя не оставлю. Ты дорог мне. Мне… очень нравится, что я появляюсь в твоих снах, — нежно прошептал незнакомец. Успокоившись, Гарри уютно устроился в его объятиях и уткнулся лицом в его шею. — А что тебе снится? — сонно спросил он. — Ну… — руки незнакомца сжали его покрепче. — Я мало сплю. Но если бы я спал, то мне бы приснилось, как я встречаю тебя в лесу… … На следующий день Дамблдор пригласил Гарри к себе в кабинет. Несомненно, для того, чтобы ещё раз заглянуть в Омут Памяти. Сердце Гарри бешено билось, когда он стучал в дверь в кабинет директора. Голос, пригласивший его войти, был тёплым и приятным, как и всегда. — Вот ты где, Гарри. Садись, мой мальчик. Как мог Дамблдор выглядеть всё так же, ничуть не изменившимся? Гарри не видел директора вблизи с того дня, как узнал, что тот хочет его смерти. Почему-то ему казалось, что лицо директора будет выглядеть по-другому теперь, когда он знал, но синие глаза за очками-полумесяцами были всё так же добры. Гарри взглянул на его белоснежную бороду, сверкающие глаза и доброжелательную улыбку; холодок пробежал по его позвоночнику, когда он понял, что Дамблдор ни капли не изменился. В его улыбке не было ничего зловещего, в его глазах не было злой искры. Однако Гарри хотелось бы видеть эту искру. Знание, что Тёмный Лорд хочет убить его, ужасало, но Гарри вдруг понял, что будет намного, гораздо легче погибнуть от руки врага, чем от руки друга. — Всё хорошо, Гарри? — каким добрым был голос Дамблдора! Доброта директора казалась Гарри намного хуже, чем его предательство. Не дементор ли источал холод, сковывающий его сердце? Нет, здесь не было дементоров, лишь только пугающая доброта старика… — Всё в порядке, профессор, — тихо сказал он. — Что у вас есть для меня сегодня? — Я решил, Гарри, что нам следует продолжить изучать историю Тома Риддла, — Дамблдор улыбнулся. — Ты, наверное, помнишь, что его оставила в приюте его умирающая мать; что он ещё до приезда в Хогвартс узнал о том, что владеет некой силой, и жестоко использовал её. Однако когда Том поступил в Хогвартс, он научился скрывать тьму, живущую в его сердце. Он был таким талантливым и красивым мальчиком, и все учителя прониклись к нему симпатией. — Но вы видели его насквозь? — Конечно, я не знал, кем ему было суждено стать, — Дамблдор вздохнул. — Но было в нём нечто, что беспокоило меня; я чувствовал в нём тьму. — И как же, сэр, именно вы были единственным, кто увидел в нём тьму и жестокость? — Гарри посмотрел прямо на Дамблдора. — Что в вас есть такого, что позволило вам сделать это? — Что?.. — Дамблдор моргнул, явно ошеломлённый. Но затем он улыбнулся: — Не думаю, что это было как-то связано со мной, Гарри. Какая странная идея у тебя возникла! Нет, мне кажется, что мой опыт, который я накопил к тому времени, позволил мне видеть Тома насквозь, — он протянул Гарри руку. — Начнём? Гарри кивнул, и вместе они вошли в водоворот Омута Памяти. Гарри с интересом смотрел, как красавец Том Риддл льстит выглядящему моложе Слизнорту. Гарри уже видел Тома совсем ещё ребёнком всё в том же Омуте Памяти, а также тенью, выходящей из страниц дневника. Но в этот раз Гарри впервые заметил, как тот был красив. Он смотрел на тёмные кудри Тома и на его прекрасные черты лица, и ему всё это показалось знакомым. Затем Том начал говорить о крестражах. Но только лишь Том задал Слизнорту этот вопрос, воспоминание стало размытым и туманным. Тогда Гарри и Дамблдор вернулись из Омута Памяти обратно в реальный мир. — Ты видел, что произошло, Гарри? — мягко спросил Дамблдор. — Слизнорт поработал над своей собственной памятью, изменил её, чтобы не раскрывать того, что он рассказал Риддлу про крестражи. Гарри, ты должен узнать, что он сказал. Ты нравишься ему; если кто-то и может добыть настоящее воспоминание о том, что было сказано в тот день, то это ты. Мне нужно, чтобы ты взял у Слизнорта настоящее воспоминание. — Настоящее воспоминание? — Гарри ненадолго задумался. Ему не нужно было никакое воспоминание, чтобы узнать, что сказал Слизнорт — тот рассказал Тому Риддлу, что такое крестраж и как его создать. Он поднял взгляд и заметил, что Дамблдор пристально смотрит на него. Разумеется, Дамблдор думает, что Гарри должен это сделать, чтобы постепенно узнать правду… Гарри задумался о том, стоит ли ему отказать. Он не думал, что Слизнорт захочет обсуждать крестражи, а ему самому больше не нужны были обрывки правды. Но было кое-что ещё, то, что заставило его сомневаться в своём решении. Может, ему всё-таки нужно поговорить со Слизнортом. Гарри заметил кое-что странное, когда смотрел его воспоминание. Скорее всего, Дамблдор не увидел этого, ведь его взгляд был прикован к Тому Риддлу, будущему Волдеморту, всё то время, что они находились в воспоминании. Но Гарри, уже предвосхищая вопрос Риддла, смотрел в другую сторону. И заметил кое-что очень странное… И Гарри решился. — Да, конечно, профессор, — сказал он. — Я сделаю всё возможное, чтобы получить воспоминание от профессора Слизнорта. — Отлично, — Дамблдор улыбнулся. — Я знал, что могу положиться на тебя, Гарри! … Наверное, сначала ему стоит написать эссе по Зельям. Хотя он и нравился Слизнорту, Гарри думал, что тот заговорит с ним охотнее, если Гарри не будет пренебрегать своей домашней работой. Рон и Гермиона были в факультетской гостиной; Гермиона как раз убирала книги и сворачивала пергамент длиной почти в метр. В этот момент она заметила Гарри. — Ты, наверное, хотел посмотреть моё эссе по Зельям, Гарри? Если ты ещё не сделал своё, то можешь поискать нужную тебе информацию в моём. — Спасибо, Гермиона, ты лучшая, — лицо Гарри засветилось. — Это было бы замечательно. А про что эссе? Кажется, я забыл. — Амарант и его использование в любовных зельях, — Гермиона улыбнулась. — Полезно. Гермиона отбросила со лба несколько вьющихся прядок. — Да кому нужны любовные зелья? — её улыбка померкла. — Наверное, Рону, да? Гарри проследил за её взглядом. Рон сидел у окна, грустно смотря куда-то вдаль. — Ты знаешь, что с ним, Гарри? Со мной он отказывается говорить. Гарри был уверен, что точно знает, что не так с Роном, но только покачал головой. — Не волнуйся, Гермиона. Я поговорю с ним. — Хорошо, — она убрала чернильницы и направилась к двери. Гарри стало интересно, куда она идёт в такой поздний час, но едва видимый румянец на её щеках говорил о том, что лучше не спрашивать. — Всё нормально, Рон? — он присел рядом с другом. Рон пожал плечами, даже не отвернувшись от окна. Гарри всё понял. — Тебе так и не ответили? — мягко спросил он. — Нет. — Не волнуйся, Рон. Он ответит. Если он путешествует, то сове очень сложно его найти. — Ты так думаешь? — Рон повернулся к Гарри, и в его глазах светилась слабая надежда. — Да, — Гарри всем сердцем надеялся, что он прав.