Во тьме моих снов

Этой ночью Гарри не мог уснуть. То, что он увидел в Омуте Памяти, не покидало его мысли — Том Риддл, очаровательный ученик, невинно спрашивает о крестражах; ангел, делающий первый шаг к падению. Но не лицо Тома Риддла не давало Гарри уснуть, а выражение лица Слизнорта, когда Том спросил его о запретной магии. Его просто невозможно было истолковать иначе — это было выражение отчаянной влюблённости. Слизнорт был влюблён в Тома Риддла. Гарри не мог выбросить эту мысль из головы; она была одновременно тревожной и бесконечно завораживающей. Желание, которое было написано на лице Слизнорта, было неповторимым, Гарри никогда не видел такого раньше. Он видел, как люди влюбляются, и даже сам чувствовал нечто похожее, но такое, как вот эта пугающая одержимость на лице профессора, он встретил впервые. Что было дальше? Слизнорт рассказал Тому о крестражах, разумеется. Но рассказал ли он Тому о тоске своего сердца? Гарри попытался представить, каково это — быть Слизнортом, смотреть в лицо ещё не падшего ангела, тянуть руку и прикасаться к нему, гладить его щёку, прижиматься губами к мягкой улыбке Тома… Что же это за безумие? Гарри почувствовал, как его лицо горит во тьме, и зарылся лицом в подушку. — Не спишь сегодня? — голос незнакомца во тьме был таким же навязчиво-пугающим, как и мысли в его голове. — Нет. — Что тебя мучает? — Много чего. Гарри почувствовал, как руки тянутся к нему в темноте и заключают его в уже знакомые, успокаивающие объятия. — Отпусти меня! — Гарри знал, что было слишком поздно; незнакомец уже почувствовал его возбуждение, за которое Гарри было невозможно стыдно. Он услышал, как его ночной гость резко втягивает воздух, стоило их телам соприкоснуться. — Гарри? — Мне… мне надо побыть одному… Повисла тишина. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — голос незнакомца был хриплым в темноте. — Нет! — Гарри ответил слишком быстро, даже не подумав. Затем он всё-таки добавил, уже мягче: — Я хочу, чтобы ты остался навсегда. Просто… не трогай меня пока. — Разумеется. Я обещаю. Гарри закрыл глаза и попытался заснуть. Его сердце билось слишком быстро, и он попытался успокоиться. Слушая дыхание незнакомца во тьме, Гарри вновь попытался представить, как выглядит его лицо. Почему-то это заставило его сердце биться ещё чаще, а постыдное возбуждение под одеялом — ещё заметнее. … Гарри нашёл Слизнорта в одной из теплиц. Тот осторожно отрезал листья с какого-то растения, которое, кажется, было довольно своенравным. — Профессор, могу я с вами поговорить? Лицо Слизнорта засветилось, когда он увидел Гарри. Профессор осторожно убрал руку от милого, но смертоносного зелёного стебелька, игриво обвившегося вокруг его запястья. — Да, конечно, мой мальчик, в любое время. О чём ты хочешь поговорить? Гарри глубоко вдохнул. — Профессор Слизнорт, Дамблдор хочет, чтобы я спросил вас о крестражах. Он хочет, чтобы я взял у вас настоящее воспоминание о разговоре, который состоялся между Томом Риддлом и вами, а не то подделанное, что вы ему дали. Слизнорт замер. Вся его помпезность куда-то делась, и он выглядел крайне испуганным. — Я ничего не знаю о… — Всё в порядке, профессор. Мне не нужно это воспоминание. Я всё уже знаю. — Ты знаешь… — Гарри видел, что Слизнорт пытается взять себя в руки. — Я… я правда не знаю, о чём ты говоришь, Гарри. — Всё хорошо. Я знаю, что вы рассказали ему, что такое крестраж, как его создать… Ножницы выпали из руки Слизнорта и ударились об пол с тихим стуком. Через пару секунд будто из ниоткуда возник стебелёк и затянул ножницы в зелёную массу. — Профессор, это не ваша вина. Вы тогда не знали, кем он станет. — Я должен был подумать, прежде чем рассказывать ему, — голос Слизнорта понизился до шёпота. — Рассказывать ученику про такую опасную магию! Это я виноват… Я создал Волдеморта… — Он бы всё равно узнал, я думаю, — Гарри мягко положил ладонь на плечо Слизнорта. — Наверное, — его лицо было белее снега. — Профессор, — Гарри наклонился ближе. — Вы рассказали ему ваш секрет? — Секрет? — Вы рассказали Тому Риддлу о том, что чувствовали к нему? Слизнорт застыл так, что Гарри не был уверен, дышит ли он. Когда он посмотрел на Гарри, его лицо выглядело больным. — Откуда ты знаешь? — в его голосе был интерес и плохо скрываемый страх. — Неважно. Я просто знаю. Я никому не скажу; я не выдам ваш секрет. Просто мне нужно знать… Слизнорт помолчал, а потом тихо вздохнул. Его глаза смотрели будто в никуда. — Он был так красив, — прошептал он. — У него было ангельское лицо… Гарри почувствовал, как быстро забилось его сердце. — Я знаю, — сказал он. — Я тоже его видел. Но только в воспоминании… Слизнорт задумчиво посмотрел на него, и Гарри почувствовал, как заливается краской. — Так ты знаешь, — голос Слизнорта был мягок. — Я встречал много красивых мужчин и женщин, до него и после, окружал себя ими, словно коллекционер произведениями искусства. Но Том был не таким, как все. Было что-то в его красоте, что проникло в моё сердце. Ты, наверное, думаешь, что я злодей, Гарри, потому что позволил себе думать такое о своём ученике. Я никогда не прикасался к нему; я достаточно порядочен для такого. Но как я этого хотел, как же сильно я этого хотел. Я мечтал о любовных зельях… Да, я знаю, это абсурд, но, смотря на свои запасы амаранта, я представлял, как варю зелье и подливаю его ему в вино. В моём воображении он выпивал вино, и его глаза темнели от желания, и он отдавался мне охотно, страстно… Не волнуйся, я этого не сделал. Как я мог? Хотя он и был почти мужчиной, что превзошёл меня в своих познаниях, это было бы неправильно… — Так вы ему не сказали? — Нет, — Слизнорт покачал головой. — Но я думаю, он знал. Том всегда знал, что думают другие, даже тогда. Наверное, именно поэтому… поэтому он знал, что я расскажу ему о крестражах, стоит ему только спросить. Что я расскажу ему всё, всё, что угодно… — Когда… — Гарри не знал, как задать мучающий его вопрос. — Когда изменились ваши чувства? Когда вы перестали его любить? Насколько он изменился… — пугающий образ Волдеморта, бледный, похожий на змею, возник в его голове. Слизнорт посмотрел на Гарри, и на его губах заиграла мягкая улыбка. — Я никогда не переставал его любить, Гарри, — сказал он мягко. И он забрал у своенравного растения свои ножницы и спокойно продолжил обрезать с него листья. … Когда Гарри вошёл в Большой зал, чтобы выпить чаю, в дверях его ожидал Дамблдор. Интересно. Обычно Дамблдор шёл прямиком к столу преподавателей и занимал место в директорском кресле. Почему же он стоял в дверях? — Гарри, я видел тебя через окно. Я видел, как ты заходишь в теплицу, чтобы поговорить с профессором Слизнортом. Очень хорошо, мой мальчик; надо признать, что я не ожидал такого быстрого результата. Ты сумел достать нужное воспоминание? Гарри задумался. Слизнорт действительно поделился с ним воспоминанием. Но Дамблдор ожидал получить маленький серебристый завиток в закупоренной бутылочке, не так ли? Гарри посмотрел в голубые глаза, так добродушно сверкающие за очками-полумесяцами. — И да, и нет, директор, — задумчиво сказал он. — И да, и нет? Что это значит? — Дамблдор, кажется, начинал раздражаться. — Ты узнал больше о… крестражах? — последнее слово было произнесено шёпотом. — Да, директор, — кивнул Гарри. — Я знаю всё о крестражах. — Гарри! Говори тише! — затем Дамблдор мягко потрепал его по руке. — Я сомневаюсь, да, очень сомневаюсь, что ты знаешь о них всё, мой дорогой мальчик. Но мне очень интересно послушать, что ты узнал. Приходи ко мне в кабинет в десять часов вечера, и тогда мы поговорим. Гарри быстро кивнул и юркнул за гриффиндорский стол. Он надеялся, что этот бесполезный разговор с директором не займёт много времени; он вдруг понял, что ему не хочется терять ни мига дорогой сердцу тьмы. За столом почти никто не разговаривал. Гермиона, светящаяся счастьем, смотрела в тарелку, так ничего и не съев, а на её губах играла тень улыбки. Кто-то смотрел на неё; Гарри чувствовал это. Драко, да, и Блейз… А потом Гарри увидел Снейпа. Взгляд его невозможно чёрных глаз был прикован к Гермионе, а выражение его лица было почти нежным… Чёрт. Гарри быстро отвернулся. В этот момент его взгляд упал на Драко. Тот тоже это видел, он точно заметил, куда направлен взгляд Снейпа. Гарри увидел в глазах Драко внезапное понимание, и его бледное лицо залилось краской. В следующее мгновение стул заскрипел о каменный пол, и Драко поспешил к двери. Пэнси поднялась и хотела было последовать за ним, но кто-то остановил её: — Оставь его; он сказал, что ему плохо. Тогда Пэнси вновь опустилась на место, утыкаясь в свою тарелку. Гермиона, лениво гоняющая еду по тарелке, ничего не заметила. Как, впрочем, и Рон, занятый собственными мрачными мыслями. Но он резко поднял голову, когда через несколько стульев от него заговорила Джинни: — Я получила сегодня письмо от мамы. Она беспокоится о Люпине. — Что не так с Люпином? — голос Рона был почти что твёрдым, а тон — почти что небрежным. — Не знаю. Ты же знаешь, он сейчас в основном в Норе, помогает Ордену планировать что-то. Но мама говорит, что он в последнее время витает в облаках. Кажется, он плохо спит и проводит время за написанием писем. Но он их не отправляет, только пишет, а потом бросает в огонь и снова начинает писать… — Правда? — прошептал Рон. … Гарри, как и было запланировано, пришёл в кабинет Дамблдора в назначенное время. В этот раз причудливый пароль не показался ему очаровательным, скорее зловещим. Кислотные леденцы. Пароли Дамблдора раньше смешили его, но теперь они пугали, будто напоминая о том, как тётя Петунья постоянно предупреждала Дадли, что нельзя брать сладости у людей, которых не знаешь… — Вот ты где, мой мальчик. Присаживайся, — Дамблдор махнул рукой на удобное кресло и выжидающе посмотрел на него. — Гарри, расскажи мне, что ты узнал? — Итак… — Гарри запнулся. Стоит ли? — Крестраж — это часть души убийцы, заключённая в некий важный объект. Волдеморт создал несколько крестражей — дневник Тома Риддла, кольцо Марволо Гонта, медальон Слизерина, нечто, что принадлежало Пенелопе Пуффендуй и Кандиде Когтевран, и змею Нагайну… Это того стоило. Лицо Дамблдора было белее снега, и в его глазах отражалось абсолютное непонимание происходящего. — Как… как это возможно? Откуда ты знаешь всё это, Гарри? Слизнорт рассказал тебе это? Это невозможно, он не может знать таких подробностей… — он протянул руку. — Гарри, дай мне воспоминание, позволь мне посмотреть, что именно он рассказал тебе. — Он не доставал воспоминание из головы и не помещал его в бутылочку, профессор, — Гарри покачал головой. — Мы всего лишь поговорили. — Тогда позволь мне увидеть ваш разговор, Гарри. Покажи мне своё воспоминание о разговоре между тобой и Слизнортом… — Дамблдор вытащил палочку, и Гарри задумался, попытается ли он достать воспоминание силой. Правда, он сомневался, что магия так работает. — Нет, профессор. Наш разговор останется между нами, — внезапно заволновавшись, что Дамблдор пойдёт искать Слизнорта, Гарри быстро добавил: — Он сказал мне только то, что вы думаете — что именно он рассказал Тому Риддлу о крестражах и как их создать. — Понятно. Но откуда же у тебя остальная информация, Гарри? Про то, чем именно являются крестражи? Гарри не собирался сдавать и Снейпа тоже. Он только пожал плечами и с каким-то удовлетворением заметил, что этот жест вызывает у Дамблдора раздражение. — Ну, когда я узнал, что такое крестраж, было не так уж и сложно догадаться. Воспоминание Тома Риддла жило в дневнике, это точно был крестраж… — в голове Гарри появилось приятное воспоминание о призрачном мальчике из дневника, и он чуть помолчал, прежде чем продолжить. — В кольце, которое на вас надето, явно живёт настолько тёмная магия, что она способна разрушить вашу руку. Что до других… У Тома Риддла за всю жизнь был лишь один дом. Разве не было бы логично, если бы он заключил части своей души в реликвии, принадлежащие Основателям? А Нагайна дорога ему, раз он всегда держит её рядом… Что-то кольнуло Гарри, когда он договорил. Она дорога ему… Где он это слышал раньше? Он отбросил эту мысль подальше и решил вместо этого понаблюдать за реакцией Дамблдора на свои слова. Дамблдор сидел недвижно, явно что-то обдумывая. — Я тебя очень недооценил, Гарри, — сказал он, и в его голосе были мрачные нотки. Но затем он улыбнулся, и его улыбка была такой же доброй и отеческой, как и всегда. Дамблдор сказал мягко: — Я думаю, что нам с тобой стоит отправиться в небольшое путешествие, Гарри. — Какое путешествие? — Что же, Гарри, у меня есть причины думать, что один из крестражей — серебряный медальон — спрятан в пещере у моря. Я не смогу уничтожить его в одиночку. Мне нужен кто-то, кто пойдёт туда со мной. Могу ли я рассчитывать на тебя, Гарри? Гарри задумался. Доверял ли он Дамблдору настолько, чтобы согласиться на это? — Мы должны отправиться немедленно, Гарри, — Дамблдор встал и потянулся к мантии, висящей у двери. — Сейчас? — но он не мог! Уже стемнело, и кое-кто ждал его в темноте. — Мы с вами отправимся завтра вечером, профессор. Но не сейчас, я слишком устал, а мне стоит быть бодрее для такого опасного путешествия. Дайте мне вначале отдохнуть. Дамблдор ненадолго задумался, но потом всё-таки повесил мантию обратно. — Хорошо. Тогда завтра вечером, Гарри, — он улыбнулся мягко и нежно. — Ты большой молодец, Гарри. Я так горжусь тобой. А сейчас тебе и вправду стоит отдохнуть. … — Я думал, что ты так и не придёшь. Гарри улыбнулся, когда услышал уже знакомый голос. В этот раз он сам нашёл незнакомца во тьме и сам заключил неизвестного монстра в объятия. — Я думал, что ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?.. — Мне было стыдно, — рассмеялся Гарри. — Я не хотел, чтобы ты чувствовал, как реагирует моё тело… — Понятно, — нежные пальцы вплелись в его волосы. — Ты не должен стыдиться этого, знаешь? Ты всего лишь человек, с абсолютно человеческими желаниями и реакциями. Пальцы Гарри пробежались по лицу незнакомца. — А ты? — прошептал он. — Ты человек? Ответа так и не последовало, Гарри чувствовал лишь мягкое дыхание около своих пальцев. Повинуясь внезапному порыву, он наклонился и прижался губами ко рту незнакомца. Они были тёплыми и чуть дрожали. Сердце Гарри бешено билось. Он раздвинул мягкие губы языком и дотронулся им до языка своего ночного гостя… Тот простонал ему в рот и обнял его крепче. — Вот видишь! — Гарри отстранился, задыхаясь, и погладил лицо незнакомца. Кожа его была тёплой. — Ты всё-таки человек. — Кажется, что так и есть, — в голосе незнакомца слышалось изумление. — Я могу не прийти завтра, — прошептал Гарри, целуя незнакомца в ухо. — Дамблдор хочет, чтобы я пошёл с ним и помог ему уничтожить крестраж. — Что? — почему голос незнакомца внезапно зазвенел от испуга? — В пещере у моря спрятан медальон. — Медальон в пещере… — теперь голос его ночного гостя звучал почти опасно. — И Дамблдор хочет, чтобы ты помог ему уничтожить его? Он хочет взять с собой ребёнка и провести его через смертельные проклятия и инферналов? Зачем? — Я не знаю… Знаешь, я ведь как-то раз уже уничтожил крестраж. Дневник Тома Риддла… — И правда, — сказал незнакомец мягко. — Крестраж уничтожает другой крестраж… Если бы Тёмный Лорд только знал… — он нежно поцеловал Гарри в губы. — Медальон в пещере не имеет значения. Но я не позволю Дамблдору рисковать твоей жизнью, чтобы достать его. — Что мне тогда ему сказать? — Тебе ничего не придётся ему говорить. Спи пока, любовь моя. Я разберусь с этим. И тогда Гарри устроился в тёплых объятиях своего защитника и проспал до самого утра. Когда он проснулся, то был, как всегда, один. Но что-то сверкало на подушке в золотых утренних лучах. Гарри взял в руку серебряный медальон, с восхищением разглядывая его.