Во тьме моих снов

Ночь была наполнена поцелуями и смехом. Гарри шептал вопросы своему любовнику на ухо, и он отвечал на большую их часть весёлыми загадками. — Ты пошёл в пещеру прошлой ночью, когда ушёл от меня? — Я от тебя никуда не уходил, даже когда отправился в пещеру. — Как ты нашёл медальон? Ты можешь помочь мне найти ещё один крестраж? — Ещё один крестраж? Разумеется, один из них вот здесь, — и он поцеловал Гарри так жарко, что тот подумал, что у него остановится сердце. А потом мягко прошептал: — Но я никогда не отдам этот крестраж Дамблдору, никогда… А потом Гарри почувствовал его поцелуи, нежнее ветра, мягче ночной тьмы; они изучающе прошлись по его телу, и томный голос прошептал: — Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот… Гарри отдался дикому, первобытному, неистовому желанию, растущему с каждым новым прикосновением, сдался горящим поцелуям. Он зарылся руками в растрёпанные волосы своего любовника, когда тот нашёл губами его почти болезненное возбуждение. Он попытался представить, как его ночной гость выглядит… Были ли его кудри, так мягко ощущавшиеся между пальцев Гарри, золотыми или чёрными, как… Образ темноволосого юноши из воспоминаний возник перед Гарри в темноте. Имя. Имя появилось в его сознании, имя, которое должно было привести его в ужас. Внезапная догадка, резкое узнавание — холод должен был пробрать Гарри до костей. И всё же… И всё же, иногда самые пугающие ночные кошмары исчезают при свете дня; самые ужасающие сны кажутся лишь детскими страхами в солнечных лучах. Могло ли быть так, что кошмары, являющиеся днём, растворяются в нежности темноты? Гарри не чувствовал страха, только странную сладость вместо сковывающего ужаса. — Том! — его голос дрожал, но не от страха; его сердце заходилось в бешеном ритме, но не от ужаса. — Том! Гарри услышал резкий вдох; руки, касавшиеся его, замерли, а потом исчезли. — Том… — изо рта Гарри вырвалось имя, смешанное со стоном; он потянулся к растрёпанным кудрям и притянул его голову обратно… Сказанное шёпотом имя изменило что-то между ними; появилась внезапная неловкость, робкая неуверенность. Гарри чувствовал, как Том задержал дыхание, будто ожидал, что желание сменится резким отвращением. Но желание Гарри отнюдь не уменьшилось, оно лишь изменилось — оно больше не было огоньком во тьме, оно стало всепоглощающим, незатухающим пламенем… Гарри прошептал во тьму невозможное имя и сдался ласкам Тома, вначале неуверенным, но постепенно становившимся более требовательными, более собственническими. Он чувствовал руки, жёстко и яростно гладящие его, влажность его рта, его ловкий язык… В момент кульминации Гарри почувствовал, как его поглощает пылающий огонь, рассеивающий последние сомнения. Тогда Гарри нашёл губы Тома своими в темноте и мягко прикоснулся к ним. Но Том не ответил на поцелуй; он только прошептал ему в губы: — Ты теперь боишься меня, Гарри? — Нет. — Но как это возможно? Это та самая гриффиндорская храбрость, о которой я наслышан? — его голос дрожал. Гарри нежно погладил его лицо, резко выдыхая. У меня есть сила, неизвестная Тёмному Лорду… Возможно, пришло время ему узнать её. Он заключил Тома в объятия и прижал его к своему бьющемуся сердцу. — Том? Я хочу увидеть тебя. Я хочу увидеть твоё лицо… Последовала тишина, а потом губы прижались к его лбу. — Только то лицо, что было у меня когда-то, — мягко прошептал Том. И тогда тьма исчезла, рассеянная мягким золотым светом, будто от пламени свечи. Гарри впервые взглянул в широкие тёмные глаза Тома и увидел, что тот волнуется. Задыхаясь, он потянулся и погладил Тома по щеке. Как прекрасен был этот цвет, этот румянец, что покрыл его бледное лицо… — Ты можешь остаться таким навсегда? — прошептал Гарри. — Ты можешь всегда быть в этом теле? Или тебе нужно возвращаться в ту, другую форму?.. — Я не знаю… — голос Тома был нетвёрдым. — Я никогда не думал, что захочу вновь стать таким, но теперь я желаю этого больше всего на свете. Я не хочу испугать тебя… Гарри вновь обнял Тома. Сердце, что билось так яростно около его груди — принадлежало ли оно Волдеморту? Или Тому Риддлу? Возможно, это не имело значения. Он прижал Тома ближе и прошептал ему в ухо: — Я уже говорил тебе — мне всё равно, монстр ты или нет. Ты спас мне жизнь, когда всем остальным было всё равно. Я люблю тебя. Покажи мне своё лицо… Другое лицо, настоящее… — Нет! — голос Тома звучал испуганно. — Я не хочу больше быть им. Я хочу вернуться назад. Я найду выход; я найду заклинание, которое вернёт мне меня. Я останусь таким навсегда, если ты останешься со мной, Гарри! — Если хочешь, чтобы я остался с тобой, ты должен показать мне своё лицо. Без всяких иллюзий, при свете. Это просто ты. И твоё лицо. — Нет! — рука мягко погладила волосы Гарри. — Я никогда и ничего раньше не любил… Я не могу тебя потерять. — Ты не потеряешь меня. Но ты должен довериться мне… Том очень долго смотрел на него. А затем он начал меняться прямо у Гарри на глазах. Исчезли тёмные кудри, кожа мертвенно побледнела, пропали все человеческие черты, превратившись в нечто змеиное… Волдеморт… Гарри почувствовал, как в груди замирает сердце, как звучит отголосок забытого страха. Но потом он посмотрел Волдеморту в глаза. Взгляд Тёмного Лорда никогда не был таким нежным… И Гарри потянулся к нему, погладил впалые щёки и прижался губами к расщелине, где должен был быть рот. Какое-то время они лежали так, а затем Волдеморт вновь изменился; к его губам теперь были прижаты чужие, тёплые… Том оторвался от него. Он просто молча несколько минут сидел на кровати, подобрав ноги к подбородку и обняв колени руками. Внезапно он показался Гарри простым школьником, невозможно юным и ранимым. Он не поднял взгляд, пока Гарри не позвал его по имени. — Ты даже не закрыл глаза… — прошептал он, смотря на Гарри. — Ты поцеловал меня, когда я выглядел вот так, и ты не закрыл глаза… Гарри нежно обнял его, и они вместе опустились на кровать. Они лежали в тишине, касаясь друг друга и дыша одним воздухом. — Что нам теперь делать? — задумчиво спросил Том. — Ну, мне, кажется, нужно найти парочку крестражей… — Мы только стали любовниками, а ты уже просишь у меня мою душу? — на лице Тома расползлась озорная улыбка. — Что же, думаю, я отдам её тебе. Если только у меня останешься ты… Уж лучше ты получишь крестражи от меня, чем тебя отправит твой сумасшедший директор на ещё какую-нибудь опасную миссию. Что ты с ними будешь делать? — Понятия не имею. — Неплохой план. — А что с… Пожирателями Смерти? — А что? — Том нахмурился. — Ты так не хочешь видеть моих друзей? — Они твои идолопоклонники, а не друзья, — рассмеялся Гарри. — И правда. Я от них уже немного устал. А что же ты, разве ты хоть немного не поклоняешься мне? — Может быть, — Гарри улыбнулся. — Совсем чуть-чуть. — Отлично. Как ты думаешь, мне стоит оставить хотя бы Драко? Я могу заставить его убить Дамблдора ради тебя, знаешь? — Нет, спасибо, — ответил Гарри после минутного раздумья. — Я лучше разберусь с Дамблдором сам. Стой… — внезапная мысль посетила его. — Ты случайно не крал снитч из кабинета Дамблдора? — Снитч? — Том выглядел бесконечно удивлённым. — Нет, я не очень-то люблю квиддич. Хотя мне нравятся мышцы, которые ты нарастил благодаря ему… Гарри рассмеялся и отпихнул руку Тома. — Ну правда, кто-то украл снитч из кабинета Дамблдора. Он был так зол, даже вначале подозревал, что это сделал я. Кажется, в нём спрятано кое-что. Кое-что, что способно воскрешать мёртвых — Воскрешающий камень… — Ясно, — Том зевнул. — Я не очень заинтересован в воскрешении мёртвых. Мне больше по душе избегать смерть вообще, — он был таким тёплым и сонным у Гарри в объятиях, и вскоре его глаза закрылись. Однако Гарри ещё долго не спал, слушая мерное дыхание своего любовника в темноте. Он потянулся и погладил прекрасное лицо Тома, но осторожно, чтобы не разбудить его. … Утром Тома уже не было, и Гарри улыбнулся, прочитав записку, приколотую к подушке. Ушёл за крестражами. Вернусь сегодня вечером. Люблю тебя, Т. хх* Больше никто пока не проснулся. Все мирно спали, однако кровать Рона была аккуратно заправлена; казалось, что в ней никто не спал. Гарри подумалось, что он ушёл на встречу с Римусом — наверное, опять в Воющую Хижину. Гарри больше не смог заснуть, поэтому оделся и решил совершить утреннюю прогулку. Но, лишь только выйдя из-за портрета Полной Дамы, он увидел кого-то в коридоре. Тёмная фигура сидела, прижавшись к стене. — Драко? — с чего это Драко Малфой находился у входа в Гриффиндорскую гостиную в такое время? Драко поднял голову, и его лицо было белее снега. — Драко? Что с тобой? — Гарри сел на холодный каменный пол рядом со слизеринцем. Да что с ним было не так? Было такое впечатление, что он только что увидел саму Смерть. Внезапно Гарри вспомнил, что Том ему сказал про Драко пару часов назад. Драко что, совершил убийство? — Драко? — Гарри осторожно коснулся его руки. — Ты убил Дамблдора? Лицо Драко больше не было белым; оно казалось почти серым, сливаясь с его светлыми волосами. — Я убил… Гарри, откуда ты знаешь… — Так ты сделал это? — Нет, — Драко покачал головой. — Пока нет. Но откуда ты знаешь? Ты? — Скорее всего, тебе не нужно будет делать это, — Гарри почувствовал, что ему жаль перепуганного юношу. — Возможно, Тёмный Лорд передумал. Драко резко выдохнул, а потом засмеялся. — Откуда ты всё это знаешь? — дрожащим голосом спросил он. — Ты что, теперь Пожиратель Смерти? Гарри Поттер, Пожиратель Смерти. Это было бы что-то… — Нет, я не Пожиратель, — Гарри схватил руку Драко и, прежде чем тот успел возразить, задрал его рукав. Он взглянул на чистую, ничем не помеченную бледную кожу его руки. Никакой Тёмной Метки. — Как и ты, похоже. — Что? — Драко посмотрел на свою руку, будто не верил своим глазам. — Но это невозможно… — он перевёл испуганные глаза на Гарри. — С какой магией ты играешься, Поттер? Сначала некромантия, теперь пропала Метка… — Некромантия? — Не думай, что я не знаю, Поттер, — голос Драко дрожал. — Я видел его только что, прямо в этом коридоре. Я ждал здесь, чтобы поговорить с… неважно. Мне нужно было поговорить кое с кем из Гриффиндора. Гарри мягко кивнул, вспомнив, как Драко смотрел на Гермиону. Бедный Драко! Гарри было его почти жаль. — А потом… — продолжил Драко шёпотом. — Потом я увидел его. Сначала я подумал, что он призрак, как Кровавый Барон или та вечно хнычущая девчонка из туалета, но нет. Он был настоящим, телесным, и всё равно было в нём что-то такое, неживое… — Драко, — Гарри с удивлением посмотрел на него. — О ком, чёрт возьми, ты говоришь? — О твоём крёстном, разумеется, — Драко сглотнул. — О том убийце, сбежавшем из Азкабана. Я видел Сириуса Блэка!