Пинг-понг (Занимательные игры для взрослых мальчиков и девочек)

Я влетела в номер в полном смятении чувств. Часы подмигнули мне, напомнив о завтраке, и я, наскоро переодевшись, выскользнула за дверь. Надеюсь, что приставучий Глеб отстал от меня навек! С этой светлой надеждой я вприпрыжку помчалась в обеденный зал. Глеба я там, к счастью, не увидела, а поскольку утро выдалось весьма сумбурным и энергичным, то и подкрепиться следовало бы поосновательней, поэтому моя тарелка украсилась золотистым толстым омлетом, покрытым пузырьками расплавленного сыра с вкраплениями пламенеющих кусочков помидоров и сладкого перца. Зрелище было настолько ярким и праздничным, что я мысленно послала горячий привет Лерке с её цветотерапией. Вдобавок я принесла себе большую кружку какао и уселась за столиком возле окна, чтобы созерцать чудесный парк и поглощать свой завтрак. После такого замечательного утра, после не менее замечательного завтрака мир вокруг заиграл всеми красками, настроение было бодрым. Я быстро переоделась и побежала на пляж, где, отыскав свободный шезлонг у воды, расстелила полотенце, намазалась кремом и, наконец-то, уделила внимание своей заветной книжечке. Я уже проглотила две главы, когда яркий легкий мяч шлепнулся прямо перед моим носом на раскрытые странички. Я взяла мячик в руки и поискала глазами, кому это захотелось поиграть со мной. Искать долго не пришлось, ко мне на всех парах мчался забавный крепыш лет шести в белой бейсболке и с голым животиком. Он остановился около моего шезлонга и серьезно заявил: — Тетя, отдайте мяч! Он мой! Я улыбнулась ему и протянула мячик: — Ну, держи, раз он твой! А меня возьмешь поиграть в свою команду? Малыш сурово нахмурился и сообщил: — Взрослые дяди и тети играют вон там, — и он махнул рукой на волейбольную площадку, где несколько человек лениво перекидывали волейбольный мяч. — А я ребенок, и у меня нет никакой команды. Вы со мной не будете играть! — А, может, попробуем? Тем более, мне кажется, что ты не такой уж и маленький. Рассуждаешь как взрослый, а малыши — это, вон, — теперь уже я кивнула в сторону «лягушатника», где плескались совсем маленькие детки. Мой собеседник выпятил грудь и важно заявил: — Конечно я уже большой! А там моя сестра Машка купается, ей два года всего. И если вы, тетя, хотите со мной поиграть, то давайте. — Хорошо, только не называй меня тетей, пожалуйста, мы же взрослые люди! Я — Женя, а ты? — Артем. Следующие полтора часа мы с Артемом, здорово подружившись, наигрались в мяч, построили песчаную башню с вертолетной площадкой, поймали внушительных размеров медузу возле берега, нашли несколько крошечных крабиков и собрали целую коллекцию ракушек. Артем познакомил меня со своей мамой, пухленькой брюнеткой Таней, немного замотанной заботами о двух малышах и с облегчением поблагодарившей меня за то, что я присматриваю за Темой. Мы с Артемом с заговорщическими улыбками переглянулись, дескать, никто ни за кем не присматривает, мы просто вместе играем. Когда мы расставались, — пора было идти на обед, — Артем протянул руку и сказал: — А с вами здорово. Давайте еще потом играть! Мы с вами замок построим. Я уже придумал, какой. И еще у меня есть здоровская книжка, приходите, Женя! Я кивнула в ответ, и мы, очень довольные друг другом, попрощались. В номере я постояла под прохладным душем, смыв с себя морскую соль, потом переоделась и отправилась в столовую, где у стойки с салатами столкнулась с Глебом. Хм, давно пора, а то что-то я уже соскучилась по его язвительным замечаниям в мою сторону! **************** Все утро Глеб посвятил тому, ради чего он собственно и приехал. Улыбчивая медсестрица вручила ему расписание анализов, обследований и процедур, и он битых два часа только и делал, что носился по этажам из одной двери в другую. В одном кабинете из него выкачали довольно много крови, в другом — обвесили проводами и тщательно исследовали извилистые полоски, которые выплюнул серебристый мудрёный аппарат. В третьем его спину прощупали и промяли. В четвертом — загрузили в пузырящуюся ванну. К концу такого марафона Глеб, честно говоря, утомился, и запланированный поход на пляж отложил на вечер. Кроме того, когда он обессиленный валялся в своем номере на необъятных размеров кровати, снова позвонил его зам и с дрожью в голосе поведал, что привезли проект нового договора с местным представительством Майкрософт по поводу тех программ, о которых они говорили до отъезда на совещании. И еще нарисовался новый клиент: автомобильщики из «Медведя» наконец-то поняли, что и с делопроизводством они зашились, и логистика хромает на обе ноги, так что обходиться без разработок фирмы Глеба становится уже опасным. Этого пресловутого «Медведя» Глеб обрабатывал уже довольно давно, и надо же было такому случиться, что они созрели в его отсутствие. Правда, после всех утренних издевательств сил порадоваться у Глеба не было никаких, но пару указаний он своему заму все же выдал, грозно велел вести себя уверенно и не трястись на переговорах, а для усиления воспитательного эффекта пообещал отвинтить заму голову, если тот сорвет контракт. Зам неожиданно воодушевился, наобещал в трубку небо в алмазах и отключился, полный сил и веры в успех. Глеб после столь многообещающего разговора сполз с кровати, привел себя в порядок и отправился принять обеденную норму высококалорийной пищи для поднятия общего тонуса. По дороге в столовую он надеялся встретить Женю, но из этого, к сожалению, ничего не вышло. Зато в столовой, у стойки с холодными закусками что-то его толкнуло изнутри, и он, оглянувшись, увидел свою потерю, которая с независимым видом направлялась прямо к нему, но, кажется, пока его не замечала. Он обратил внимание, что она немножко подрумянилась и уже не такая бледная, как накануне, видимо, время до обеда она провела у моря. В голове мелькнула мысль, что он мог ее встретить на пляже, если бы отправился искупаться, а не занимался своей спиной, и он в недоумении одернул себя: ничего себе, понятия одного порядка — его здоровье и строптивая девица, которая, к тому же, постоянно шарахается от него. Пока эти мысли мельтешили в его голове, Женя, подойдя ближе, тоже заметила его, и на ее лице мелькнула гримаска, которую он расшифровал как некую досаду. Глеба такое положение вещей просто обескуражило: что за дела! Почему у нее такая реакция на него? Он, конечно, не Дон Жуан и не Казанова, но женщины никогда так не пугались его присутствия. Можно даже сказать, они сами всегда искали его расположения и более чем охотно проводили с ним время. Женя неловко перехватила тарелку в руках и, кивнув ему, пробормотала: — Добрый день. — Добрый! Хорошо выглядите. — Спасибо, — она положила в тарелку салат с крабами и быстренько убежала к стойкам с горячим. Глеб изогнул бровь и в свою очередь насобирал себе обед на стойках, потом выбрал столик, чтобы можно было держать в поле зрения склоненную голову Жени, и принялся есть. Но одиночество его длилось буквально несколько минут. — Вы позволите? — напротив него усаживалась та самая роскошная «дамочка» из соседнего номера, которую он так несправедливо обошел вниманием накануне. — Приятного аппетита! Кажется, мы с вами соседи? — Да-да. Конечно, — ответил Глеб, а про себя с иронией заметил: вот, что и требовалось доказать! Ему совершенно нет необходимости караулить женщин и гоняться за ними. «Сами предложат и сами все дадут!», — пришла в голову булгаковская фраза. Правда, прозвучала она в этом смысле несколько неприлично, и это его позабавило. Дамочка же восприняла его ухмылку на свой счет и оживленно защебетала. Глебу даже не было нужды вставлять слова, монолог был беспрерывен и нескончаем, и он про себя даже отметил очередной плюс своей строптивой знакомой, бегающей от него по всему пансионату. Уж чем-чем, а болтливостью она не отличалась. Он бросил взгляд на стол, за которым сидела Женя, но она уже расправилась с обедом и, поднявшись, увидела его, Глеба, в приятной компании. Зрелище настолько, видимо, поразило ее воображение, что, засмотревшись, она сшибла стул, попавшийся ей под ноги, и тот, рухнув на пол, загрохотал на весь обеденный зал, а Женя в полном смятении залилась краской и, кое-как водрузив стул на место, стремительно скрылась в неизвестном направлении. Глеб вполне удовлетворился очередным подтверждением неравнодушия Жени к своей персоне, тут же перенес свое внимание на сидевшую напротив дамочку и прислушался, наконец, к бесконечному монологу, который произносила красотка, представившаяся как Эльвира. Эта самая Эльвира, оказывается, кокетничала с ним напропалую, улыбалась, строила глазки, говорила комплименты, сетовала, что так скучно отдыхать в одиночестве, что здесь ей, как никогда, необходимо твердое мужское плечо рядом, что она рада познакомиться с таким очаровательным соседом, и тэ дэ, и тэ пэ. Глеб с удивлением обнаружил, что он уже находится едва ли не на середине пути к тому, чтобы стать большим и довольно близким другом этой самой Эльвиры на предстоящие три недели. Поэтому, рискуя показаться невежливым, он быстренько закруглил свой обед и стремительно вышел из-за стола, наскоро распрощавшись с явно разочарованной его равнодушием собеседницей. ************************* По пути в номер ему позвонил Серега и поинтересовался, как отдыхается и нет ли желания сегодня пересечься в более непринужденной обстановке в городке. Получив согласие, Серега сказал, что подъедет к четырем, и они вдоволь наговорятся в одном уютном местечке недалеко от пансионата. Потом он поинтересовался у Глеба, как продвигается процесс сближения с очаровательной девушкой Женей, на что тот пробурчал, что очаровательная девушка Женя играет в «казаки-разбойники» и постоянно удирает от него, Глеба, в даль светлую, так что сблизиться в таких условиях не представляется возможным. Серега пофыркал, потом поинтересовался, передал ли Глеб строптивой девочке большущий привет и его, Сереги, номер телефона. На это Глеб тоже ответил отрицательно. Тогда его друг со смехом заявил, что придется ему самому взяться за дело и очаровать девушку всеми имеющимися у него средствами, начиная от роскошного авто и заканчивая банальным принуждением В таком ключе они потрепались еще пару минут и завершили разговор, чтобы продолжить его при встрече. Сергей забрал Глеба у входа, и они отправились в уютный ресторанчик, где в прохладном полумраке просидели часа два, наслаждаясь великолепным вином и потрясающей кухней. Потом они отправились еще и в так называемый оздоровительный комплекс, где для них был заказан отличный номер с сауной и бассейном, и там провели остаток вечера. Когда они с Серегой вышли из дверей комплекса, солнце уже село, и темнота стремительно обрушилась на городок, как это бывает только на юге. Дорога освещалась фонарями, которые с трудом разбавляли непроглядную темень южной ночи. Глеб распрощался с приятелем, доехал до пансионата на такси и в надежде продолжить столь бурный вечер отправился на танцпол в главном корпусе. Здесь был просто аншлаг: собрался почти весь пансионат. Зал освещался бегущими по стенам и лицам посетителей отблесками зеркального шара, медленно вращающегося под потолком в потоке направленного на него света от прожектора. Музыка лилась плавная, весь мужской состав отдыхающих был приватизирован дамами. На Глеба немедленно были направлены пронзительные и ожидающие взоры пока еще не занятых в танце дев, и он понял, что попал. Выход из этой ситуации был один: принять весьма неприступный вид, чтобы никому даже в голову не пришло приставать к нему. Либо как можно скорее свалить отсюда. Он избрал первый вариант и с озабоченным видом стал прохаживаться, словно разыскивая кого-то. Хотя одного человека он был бы не прочь найти в этой танцующей толпе, но человек этот видимо от «казаков-разбойников» перешел к игре «в прятки» и снова очень успешно скрывался от него. Во всяком случае, ее нигде не было видно в обозримом пространстве. В этот момент его тактика высокомерного и неприступного господина потерпела оглушительный крах, поскольку его недавняя знакомая Эльвира, приметив его в толпе, с целеустремленностью ледокола «Ленин» рванула к нему, сметая на своем пути все преграды, и утащила танцевать. Причем, во время танца обрушила на него очередной вал болтовни, которую, после сегодняшнего насыщенного вечера, голова Глеба отказывалась принимать категорически. Да, вдобавок ко всему, он, наконец-то, обнаружил любительницу игры в прятки. Эта непредсказуемая девица тоже, оказывается, была здесь и тоже не скучала у стенки, ведомая в танце неким жгучим брюнетом, который что-то усердно нашептывал ей на ухо, причем, это что-то было, по-видимому, очень забавным, потому что она от души смеялась. Такое ее поведение повергло Глеба в глубочайшие раздумья по поводу непостижимости женской души. Он даже не заметил, что медленная музыка кончилась, и колонки взревели, выдав залихватскую песенку, от которой народ на танцплощадке пришел в дикий восторг. Его партнерша немедленно запрыгала вокруг Глеба, побуждая и его к активным действиям. Этого Глеб уже не мог пережить и, вежливо отстранив дамочку, направился туда, где, по его мнению, должна была танцевать Женя, поскольку именно эта девушка сейчас занимала его немного нетрезвую голову. Она там и танцевала, только не одна, а в компании весьма юного джентльмена шести лет и пухленькой невысокой брюнетки, похожей с этим отроком, как две капли воды. Глеб остановился недалеко от их тесного кружка и, незамеченный, какое-то время наблюдал за ними. Когда же вновь зазвучала медленная мелодия, Глеб решительно приблизился к Жене и с поклоном пригласил ее танцевать, стараясь не обращать внимания на то, что она, кажется, была несколько обескуражена его появлением здесь и его приглашением. Но отказывать она ему все же не стала, и это показалось Глебу обнадеживающим знаком. Он постарался за этот весьма короткий период их танца произвести на нее хорошее впечатление и сообщил, пытаясь перекричать шум зала: — Вы отлично танцуете! Она повернула голову и, сверкнув глазами, уточнила: — Так же, как играю в теннис? Глеб усмехнулся: — Вы в своем репертуаре! — Что вы имеете в виду? — Колетесь! Как ни странно, но девушка смутилась: — Простите! Глеба это ее смущение вновь приободрило, и он, воодушевившись, предложил: — Здесь душно, может быть, мы прогуляемся к морю и поговорим? Женя подняла на него глаза, полные безмерного удивления, но, наверное, под действием момента неожиданно согласилась: — Хорошо. Здесь и вправду становится жарковато. Только я должна предупредить своих друзей. Глеб не мог поверить, но это случилось. И она идет рядом по шелестящей гальке, и они уже целых двадцать минут разговаривают и — о, чудо! — еще ни разу не поссорились. Поистине морской воздух творит настоящее волшебство. А она оказалась не такой ершистой, как при их утренней встрече, а очень даже милой собеседницей. И не фыркала на него ежеминутно, и очень интересно рассказала об экскурсии, на которую ездила сегодня. Она, смеясь, поведала о забавном происшествии в поездке, когда один турист едва не отстал от автобуса, и о каких-то легендах, связанных с генуэзской крепостью, которую она сегодня осматривала. Глеб же в этот момент вдруг очень живо представил себя рядом с ней у древних стен крепости и усмехнулся: да уж, куда как романтично. Она заметила эту его усмешку и, смешавшись, примолкла. Он попросил продолжить, но она, пожав плечами, ответила, что больше ничего заслуживающего внимания не произошло. Чтобы загладить свою невольную вину, Глеб решил рассказать, как он провел день. И вот тут оказалось, что он рано обрадовался. Вообще непонятно, что взбрело ему в голову, когда он вдруг выдал, что приезжал его приятель Серега, устроил ему, Глебу, кучу развлечений да к тому же передавал ей, Женечке, привет и очень просил воспользоваться его, Серегиным, телефончиком. В этот миг все немедленно полетело в тартарары. Какой черт дернул его за язык с этим дурацким приветом! Женя резко остановилась под фонарем и с подозрением уставилась на него. Глеб понял, что не к добру затронул эту тему, но поворачивать назад было поздно, и он поинтересовался, что такого страшного произошло. Женя, раздувая ноздри, вдруг заговорила о том, что он, Глеб, затеял все эти гуляния только, чтобы выполнить свою миссию сводника, и что он может не утруждать себя: никакие Сергеи ее не интересуют, она, кажется, уже говорила об этом, а если у него не все в порядке со слухом, то это его проблемы. Выдав всю эту галиматью, Женя круто развернулась и умчалась быстрее лани, кажется, развязав очередную игру, на этот раз «Догонялки». Никакого желания гоняться за этой сумасшедшей девицей по побережью у Глеба не было, и он, пожав плечами, отправился к себе в номер, отказываясь вообще что-либо понимать в существующем положении дел вообще и в поведении женщин, в частности.