Пинг-понг (Занимательные игры для взрослых мальчиков и девочек)

Глеб, вставив магнитную карту, вошел в номер, сгрузил вещи в угол и, сбросив башмаки, с облегчением пошевелил пальцами ног. Потом он открыл балконную дверь и вышел на воздух. Жара немного спала. Прямо перед балконом стояли огромные островерхие разлапистые ели, украшенные толстенькими, словно игрушечными, светло-коричневыми шишками. В парке оглушительно трещали цикады, народ прогуливался по дорожкам и аллеям, и из-за деревьев сюда долетали слабые звуки отпускной деятельности людей: где-то играли в теннис, в волейбол, где-то смеялись. А где-то поблизости, не видимое отсюда, мощно шумело море. Серега по дороге рассказал, что в этом году с погодой до сего дня складывалось не очень удачно: штормило, ливни одолевали, но вроде бы уже несколько дней все устаканилось, так что Глеб прикатил вовремя и отдохнет на славу. В очередной раз он добрым словом вспомнил Андрея Бардина, с которым у него были давние партнерские отношения, и который ему и посоветовал свой пансионат для поправки здоровья. У главного входа, уже прощаясь, Серега взялся подмигивать, делать всякие дурацкие намеки по поводу Жени, но Глеб, поморщившись, сообщил, что в его планы отношения с этой девицей никак не входят. Тут Серега оживился и заявил, что в его планы как раз и входит завести коротенький романчик. Так что Глеб просто обязан передать его номер телефона Женечке, которая, пробормотав кучу благодарностей, уже ушла в корпус, не пожелав мешать прощанию старых друзей. Черт знает почему, но эти Серегины заявления вдруг в очередной раз вывели Глеба из себя. Он опять резко прервал своего друга, буркнул, чтобы тот звонил, и тоже направился к корпусу, сопровождаемый нахальным хихиканьем своего приятеля. Приняв душ и переодевшись, Глеб сгреб свою обеденную карточку и бодрым шагом вышел в коридор, намереваясь спуститься в столовую и перекусить. Дверь в номере напротив открылась, и из него вышла… Глеб даже несколько оторопел, не в силах поверить, что это может быть правдой. Да уж, «дамочка» было то, что надо! Именно такая, какие ему всегда нравились: высокая, темноволосая, с гладкой загорелой кожей, вся словно породистая кобылка. Она бросила в его сторону быстрый взгляд и удовлетворенно усмехнулась, наблюдая его реакцию. Потом, приветливо кивнув, отправилась вдоль коридора, плавно покачивая бедрами, затянутыми в неимоверно короткие шорты. Глеб захлопнул дверь, обругал себя за пускание слюней по поводу первой же встречной, правда, обругал так, для галочки, как журит обожаемого сынишку его любимая мамочка. Потом он зашагал по коридору и скорее почувствовал, чем услышал, что за ним кто-то идет. Он обернулся и тут же вновь обругал себя, но уже всерьез: как он мог забыть?!.. К нему шла Женя, только совсем не похожая на ту сумасшедшую блондинку из самолета. Эта Женя неуловимо изменилась. Из потертых джинсов и невразумительной трикотажной блузы она перебралась в легчайший светлый сарафанчик, который придавал всему ее облику чистоту, свежесть и удивительную женственность. Волосы она заплела в изящный «колосок», на щеках появился румянец. Глеб стоял и просто смотрел, как она к нему подходит, настороженно глядя на него своими крыжовниковыми очами, словно в ожидании какого-то подвоха. От этих зеленых глаз он вдруг явственно ощутил на языке привкус крыжовника и даже причмокнул, потом откашлялся и, неожиданно охрипнув, спросил: — Вам уже лучше? — Да, кажется, все в порядке. Вот… нужно, наверное, поесть? — Идемте, я вас провожу. И они отправились вместе, причем он пропустил ее вперед и поглядывал на ее шею, на завитки волос за ушами, на плечи, которые она держала очень ровно, как балерина. Он шел за ней и даже огорчился, когда они дошли до лифта, и она развернулась к нему лицом, лишив его возможности беспрепятственно наблюдать за ней. Ведь не мог же он таращиться на нее, когда она могла это заметить. Большой обеденный зал был заполнен наполовину. Солнце уже опустилось низко и с любопытством заглядывало в огромные окна, пробиваясь сквозь заросли парка. Эти вечерние прощальные лучи, играющие в стеклах стаканов, трогающие столовые приборы, зажигающие неожиданные искры в шевелюрах посетителей, вдруг наполнили всю душу Глеба радостным ожиданием, ему даже заорать захотелось от переизбытка чувств. Администратор на входе отметил их карточки и пригласил пройти внутрь. Глеб, лавируя между столиками, двинулся к стойкам со всевозможными блюдами и наткнулся на «дамочку» из номера напротив, которая уже загрузила тарелочки «шведской» едой и уселась за один из пустующих столиков. Она приветливо заулыбалась, повела плечами, словно написала иероглиф, который предназначался и должен был быть понятен только Глебу… Но здесь вдруг произошла очень странная вещь: никаких откликов в ответ на упомянутые телодвижения чаровницы Глеб в своем организме не ощутил. Он даже удивился столь вопиющему и неправдоподобному поведению всех своих органов, вместе взятых, потом внимательнее прислушался к своему внутреннему содержимому, но ситуация осталась в прежнем состоянии. Глеб улыбнулся вежливой отстраняющей улыбкой любительнице иероглифов и отправился за едой, сопровождаемый удивленным взглядом красотки. *************** Когда я вышла из номера, то увидела своего соседа по самолету. Я даже остановилась, не хотела, чтобы меня заметили. Но не тут-то было! Он оглянулся и, притормозив, стоял и таращился на меня с каким-то очень странным выражением лица, пока я шла к нему по коридору. Мне показалось, что ему опять не нравится мой внешний вид, а я ведь так старалась. Даже эту дурацкую косичку заплела, и сарафанчик напялила, шелковый и такой воздушный, что он совсем не ощущался на плечах и так приятно закручивался вокруг ног при ходьбе. Но я могла бы вообще не стараться: этому высокомерному, до ужаса правильному зануде ведь совсем не нравились такие, как я. Нет, я вовсе не собиралась заводить никаких курортных романов, чтобы там ни говорила Галина Пална, тем более с этим мужиком. Причем он уж точно был бы в списке претендентов последним. Так чего же я постоянно огорчаюсь, что он с таким скучающим высокомерием смотрит на меня в перерывах между обременительной для него заботой обо мне? А в период заботы взгляды его тоже не отличаются сердечностью. Скорее от них тянет скукой и стремлением делать все «как положено». Тут же ироничный внутренний голос возразил, что я очень хорошо потрудилась на предмет того, чтобы вызвать такое отношение к себе. И что можно только диву даваться, почему этот господин еще не умчался с дикими воплями в даль светлую от особы, которую постоянно тянет свалиться ему в объятия или шарахнуть по темечку чем-нибудь увесистым? Когда мы заявились в обеденный зал, мой спутник немедля привлек к себе пристальное внимание одной из многочисленных красоток, населяющих наш пансионат, — смуглой брюнетки, высокая грудь которой едва не выпрыгивала из глубокого выреза майки. Эта девица так разулыбалась при виде него, словно пришла на прием к стоматологу. Но самое смешное, что мой правильный зануда совершенно неадекватно отреагировал на знаки внимания, которые летели, как шары для боулинга, со столика, где восседала эта самая красотка. Он вежливо растянул губы, это у него, видимо, называлось улыбкой, и совершенно хладнокровно прошествовал к стойкам с едой. Как ни странно есть мне совершенно не хотелось, но я все же пересилила себя и накидала на тарелку каких-то овощей, потом стащила стакан с кефиром и, помявшись, взяла еще и апельсин, ярко-оранжевый, большой, от одного взгляда на который даже настроение поднялось. Я вспомнила, как моя подруга Лерка, вечно увлекающаяся всяческой ерундой типа гороскопов, фэн-шуй, мистики, гаданий, уверяла, что есть такая замечательная вещь — цветотерапия, и что в период тоски, грусти и плохой погоды нужно непременно окружать себя яркими пестрыми вещами, цветами и фруктами. Апельсины в ее терапии занимали одно из первых мест, и сейчас я вполне готова была ей поверить. Я повернулась в поисках свободного стола и обнаружила, что мой сосед собирается разделить со мной ужин и ждет с уже наполненными тарелками, пока я тут закончу свои раздумья по поводу цветотерапии. Я смутилась, что заставила ждать себя, и поплелась в фарватере моего повелителя к одному из столиков. За столиком сосед окинул скептическим взором мой продуктовый набор и, вздернув брови, сообщил, что неплохо бы мне все заботы о фигуре отложить на то время, пока я не стану чувствовать себя чуть лучше. Видимо, это его замечание было уже последней каплей, и я в ответ вспылила, что не нуждаюсь ни в каких советах по поводу того, как мне отдыхать и чем питаться, а для моего здоровья было бы лучше, если бы мне не отбивали последний аппетит всяческими назидательными наставлениями. Глеб очень внимательно выслушал мою гневную тираду и с усмешкой склонился к своим тарелкам. Но Остапа понесло. Я язвительно заметила, что многие мужчины совершенно забывают заботиться о своих фигурах, а к каким результатам это приводит, можно понять, понаблюдав за присутствующими. Глеб опять таки ничего на это не ответил, тщательно уничтожая свои запасы. Только чуть позже, наливая чай из беленького пузатого чайничка, заметил, что не считает применимыми к своей персоне мои намеки. Все это он произносил с вредной ухмылочкой, прихлебывая ароматный напиток. Я в этот момент затолкала в рот последнюю дольку цветотерапевтического апельсина и ничего вразумительного ответить ему не смогла. В довершение ко всему он порылся в кармане и, выудив клочок разноцветной бумажки, протянул мне. Я непонимающе уставилась на подношение, а он с деланным равнодушием поведал, что сей номер телефона позволит мне связаться с его приятелем Сергеем, который, как я могла заметить, имеет собственный автомобиль и может быть мною использован как в качестве водителя, так и во всех прочих качествах, если я придумаю, каких. Такая сложносочиненная речь повергла меня в полный шок. Мало того, что этот Глеб таскается за мной, так он еще сводником решил подработать по совместительству! Еще одно увесистое подтверждение несовершенства мира в лице отдельно взятых особей мужеска пола, черт бы их всех побрал с их машинами, телефонами, наглостью, навязчивостью и вообще! О чем я ему не преминула сообщить в очень сердитой форме. Я понадеялась, что он обидится на мои слова и, наконец-то, свалит куда подальше, но не тут-то было! Этот зануда никуда не торопился, а сидел и ждал, когда я закончу ужин, подливая из чайничка в свою кружку душистый зеленый чай. Ну, уж нет, я не собираюсь свою курортно-отдыхательную жизнь проводить в компании этого красавчика! Пусть развлекается с красотками типа той грудастой брюнетки, это без меня, пожалуйста! Я состроила независимую физиономию и светским тоном заявила, что я, с его позволения, удалюсь в номер, поскольку сегодня мне, пожалуй, стоит пораньше лечь спать, а он может, наконец, освободиться от необходимости беспрерывно заботиться обо мне. После этого спича я резво соскочила со стула, уронила вилку, потом зацепилась за ножку стола и со скоростью бешеного кенгуру удалилась с поля боя, причем мой визави даже слова не успел сказать в ответ. Самое смешное, что я его не обманула. В номере мне вдруг страшно захотелось прилечь, и я не заметила, как выпала из реальности до самого утра. ************************ Надо признаться, Глеба изрядно позабавила неожиданно вспыхнувшая ревность Жени. То, что причиной ее раздражения и сердитых выпадов против него была именно ревность, Глеб ни секунды не сомневался. Она, конечно же, заметила, как на него уставилась та роскошная дамочка, и здорово разозлилась. А вот здесь стоило всё же задуматься о дальнейшем своем поведении. Одно из двух: либо признаться себе, что эта столь волшебным образом преобразившаяся блондинка его интересует, и завести с ней короткий курортный роман, либо не загружаться и сразу дать ей понять, какие романы ему на самом деле нужны и с какими девушками. Правда, ни того, ни другого осуществить сейчас не представлялось возможным, поскольку девица, наболтав всяких несуразностей, с невиданной скоростью сбежала из-за стола якобы отдохнуть у себя в номере. Причем сомнений в том, что Женя готова к роману с ним, Глебом, у него даже не возникло. Он был уверен, что нравится ей. Он даже проверил ее, предложив Серегин номер телефона, но, как и следовало ожидать, девица еще больше разобиделась на этот его жест доброй воли и выдала очередную порцию кипящих гневом реплик. А Глеб откровенно забавлялся, наблюдая за ней. После ее отчаянного бегства он с большим удовольствием выпил еще одну чашечку чая, своего любимого «Моргентау» с васильками, а после отправился прогуляться по парку, спустился к морю, а затем вернулся к корпусу, зашел в бильярдную, где и провел за зеленым столом оставшийся вечер, сыграв несколько занимательных партий с отставным военным. **************** Утро началось для него довольно рано. Во-первых, сказалась разница часовых поясов, а во-вторых, конечно же, позвонил его заместитель и пытался загрузить своего начальника по полной программе новым контрактом на разработку и установку программного обеспечения в небольшой компании, занимающейся транспортными перевозками, но Глеб был неумолим и, посмеиваясь, посоветовал быть самостоятельнее в принятии решений. Он изначально планировал, что разработки по этому небольшому контракту и будут испытанием его зама, который не так давно работал в этой должности. Поскольку перед завтраком у него было достаточно времени, он отправился на пробежку по парку. Обследовав дальние закоулки, столкнувшись с несколькими такими же ранними пташками, он выбежал к теннисному корту, который располагался за деревьями недалеко от корпусов. На одном из кортов уже играли, и резкие удары по мячу громко отдавались в утренней тишине парка. Солнце ещё не успело включить жару на полную мощность, и игроки наслаждались возможностью поиграть и не свариться на солнцепеке. Глеб невольно притормозил у сетчатой ограды и с удовольствием стал наблюдать за игрой седовласого мужчины, хотя и в годах, но все ещё сохранившего отличную форму, и гибкой длинноногой девушки в шортах и бейсболке. Они обменивались короткими выкриками «Меньше!», «Больше!», «По пятнадцати!». В конце концов, девушка как-то лениво отбила очередную подачу, и мячик, перевалившись через сетку, запрыгал на половине противника. Девушка вскинула ракетку и, подбежав к мужчине, пожала протянутую тем руку. Потом она заметила Глеба и, помявшись, направилась к нему, кивнув своему партнеру и на ходу утираясь полотенцем. Когда она стащила бейсболку и встряхнула рассыпавшимися по спине светлыми волосами, Глеб, наконец, узнал в этой гибкой и ловкой теннисистке недотепу Женю, и узнавание было таким ошеломляющим, что он даже поздороваться с ней забыл, просто стоял и таращился на нее. Женя помедлила, глядя с ожиданием, потом со вздохом произнесла «Доброе утро!» и, развернувшись, отправилась к ждавшему ее партнеру, который тоже вытирался, пил воду из пузатой смешной бутылочки с носиком-соской. Она о чем-то поговорила с мужчиной и, собрав вещи, направилась к выходу. Глеб только тут ожил и, догнав ее на дорожке, ведущей к корпусу, повинился: — Жень, прошу прощения, я, наверное, еще не проснулся! Просто я не ожидал увидеть вас в столь ранний час, да еще и на корте. А вы здорово играете! Женя мельком глянула на него и пожала плечами: — Вообще-то играю я так себе, но все равно — спасибо. Глеб оживленно взмахнул рукой: — Да нет же, уверяю вас, играете вы вполне на уровне… — На уровне чайников? — иронично усмехнулась девушка. — Ну, мужика-то вы сделали?! — А, так это показатель? Я сделала мужика! И неважно, что он вдвое старше меня и не слишком быстро перемещается по корту! Глеб покрутил головой: — Почему вы все время на меня нападаете? Женя, не сбавляя скорости, взбежала на крыльцо корпуса и, остановившись на две ступеньки над ним, сообщила, глядя свысока: — Я на вас нападаю только, когда вы этого заслуживаете. И если вам не нравится, то есть замечательный способ этого избежать: не общаться со мной. Как вам такой вариант? Что она несет? Что значит — не общаться? А как же тогда ее вчерашнее поведение, явно говорившее об обратном? Глеб сдвинул брови и из чувства противоречия заявил: — Ужасный вариант. Он идет вразрез с моими планами относительно вас. Женя оторопела и, открыв рот, молча смотрела на него, потом откашлялась и уточнила: — А у вас есть планы относительно меня? — Грандиозные, вы не поверите! — Вы меня ни с кем не путаете? — Вас спутаешь! Девушка помолчала, потом вздохнула и сказала: - Не знаю, что вы там задумали, но на всякий случай предупреждаю: не нужно строить по поводу меня никаких планов. Поскольку я собираюсь от-ды-хать. В том числе и от настойчивых поклонников. Глеб иронически выгнул бровь: — С чего вы взяли, что я ваш поклонник? Что она себе вообразила? Поклонник, надо же! Слово-то какое… нафталиновое. Женя пожала плечами в ответ: — Ну, вот и славно. Значит, я сейчас пойду к себе, а вы к себе. И — никаких планов, договорились? Глеб отрицательно качнул головой и уверенно произнес: — Не договорились. Я уверен, что без моего покровительства вам будет сложно. Вы все время попадаете в неприятности, за вами глаз да глаз нужен. Кроме того, я… Женя, не дослушав, фыркнула, как рассерженная кошка, резко крутнулась вокруг себя, отчего ее волосы подпрыгнули от возмущения на плечах, и вбежала в разъехавшиеся двери. А Глеб остался стоять на крыльце в недоумении, чего это такое он только что здесь провернул и как ухитрился довести эту тихую мышку до состояния бурной ярости? *************** Когда я утром спускалась на лифте в обнимку с ракеткой, этажом ниже в кабину зашел высокий пожилой дядька и — вот совпадение! — тоже с ракеткой. Мы улыбнулись друг другу, и он весьма галантно предложил сыграть с ним партию — другую. Я согласилась, поскольку думала удовольствоваться сквошем без партнера, а тут такая удача. Солнце не жарило, как вчера, и мы славненько побегали с Олегом Ивановичем. Под конец я, правда, заметила, что он здорово устал, и решила быстренько закончить дело. И тут… Я просто глазам своим не поверила! У сетки ограждения завис не кто иной, как Глеб. Принесла нелегкая! Это уже точно напоминает назойливое преследование. Он довольно невежливо пялился на меня, так что пришлось подходить, здороваться, причем он вообще проигнорировал мое приветствие. Видимо, его джентльменство расслабилось здесь, на отдыхе, и валяется сейчас где-нибудь на бережке. Но поскольку я своей недрогнувшей рукой уже прервала партию, было бы глупо упрашивать моего изможденного партнера развлекать меня в течение еще одного гейма. Я попрощалась, от души поблагодарила его, причем мой дедуля прямо таки расцвел от комплиментов, сообщил, в каком он номере остановился, и бодренько вызвался играть со мной в любое время. Потом все так же галантно попрощался, выразив надежду на дальнейшее общение с «милой барышней!» На дорожке невежливый созерцатель Глеб догнал меня и начал сбивчиво толковать, что, дескать, не признал в теннисистке его бывшую соседку по самолету, потом, видимо, от конфуза стал сыпать похвалы, что я в состоянии играть с мужчинами и — о, ужас! — даже их обыгрывать! Короче, когда мы подошли к корпусам, я была зла на него, как сто индейцев. Но этого господина нимало не смутила неприкрытая неприязнь, он самоуверенно поставил меня в известность, что имеет на меня далеко идущие планы, то есть, видимо, желает, как выражается Лерка, попросту, «снять» понравившуюся девицу. Хм, хотя насчет понравившейся девицы, это я, конечно, хватила через край. Что с твоей памятью, детка? Как насчет: «Не мой цвет, не мой размер»? Но тогда какого черта он ходит за мной, если я ему даже не нравлюсь?