Пинг-понг (Занимательные игры для взрослых мальчиков и девочек)

Я уложила в сумку последний пакет с зубной щеткой и вдруг вспомнила: «мыльно-рыльные принадлежности»! Именно так называл эти вещи Владик. Когда же эти воспоминания закончатся? Тут я горько усмехнулась: появился еще целый пласт воспоминаний, которые будут постоянно являться в мою голову как к себе домой, и ничего я с ними не сделаю долгое время. Словно стараясь хотя бы сейчас избавиться от этих мучительных дум, я резко дернула «молнию» и вынесла сумку к дверям, где замерла столбом: у двери стояли шлепанцы Глеба. Он так мчался вчера от меня, что совсем о них забыл. Надо же, как перепугался! Не ври, сама себе сказала я, это же ты его прогнала. Чтобы не начинать снова перебирать этот ужасный вчерашний разговор, я даже по головне постучала: за-мол-чи! Еще не хватало сейчас снова разреветься! Вчерашнего рёва, пожалуй, было вполне достаточно. Да уж, вчера я отвела душу! Когда уже сил не было рыдать, я не заметила, как задремала, а проснулась, когда уже время катилось к обеду. Я кое-как навела марафет, хотя глаза еще были припухшими. Но голод становился просто невыносимым от всех этих утренних волнений. У двери я притормозила. А вдруг ты сейчас увидишь его? А, махнула я рукой, ну и черт с ним! Не думаю, что он ко мне подойдет после всего, так что бояться нечего. Ха, нечего! Я могла сколько угодно пыжиться и делать вид, что мне все равно, но защитные инстинкты организма заставили меня короткими перебежками прокрасться в столовую, засесть там в самый дальний уголок и похватать со стоек, не особенно разбирая, что под руку попало. Я быстро осмотрелась и перевела дух: Глеба в обозримом пространстве не было. Зато появился мой большой друг Артем с мамой и Машенькой, сразу засек меня в моем углу и прискакал поздороваться, а так же договариваться сходить вместе и поиграть в мини-гольф, поскольку мальчишки, которые с ним играли, совсем не умеют этого делать, с ними скучно, а со мной весело! Таня смущенно одергивала его и говорила, что я, наверное, занята, и мне некогда. На это я с кривой усмешкой поведала, что я совершенно свободна до завтрашнего обеда, когда мне придет пора улетать, и пообещала Артему, что я обязательно проведу с ним партию в гольф после дневного сна. Артем надул губы и сказал, что он терпеть не может спать днем, а вполне готов поиграть со мной. Таня снова включила режим строгой мамочки и заявила, что он должен поспать, и что Женя, я, то есть, тоже непременно будет спать днем. Я заверила Артема, что мы встретимся после отдыха и наиграемся вволю. Артем помчался за пиццей, которую обожал, а Таня, помявшись, спросила, не нарушит ли он моих планов. Я пожала плечами и сообщила, что планы кончились сегодня утром. Тогда моя деликатная приятельница сочувственно округлила глаза и осторожно поинтересовалась, не поссорились ли мы с моим другом. Мое сообщение, что да, поссорились и, кажется, расстались, здорово расстроило ее, и она попыталась как-то утешить меня. Я заверила, что справлюсь с этой влюбленностью, не в первый раз, пойду вон с Артемкой на свидание. Артем как раз вернулся с двумя толстыми ломтями пиццы и совершенно серьезно сказал, что готов идти на свидание, только чтобы оно произошло на площадке для мини-гольфа. Мы все здорово развеселились от такой его практичности, потом масла в огонь добавила Машенька, вся забавно перепачкавшаяся в клубничном джеме и манной кашке, и я почувствовала, что мне стало ощутимо легче. Уже забравшись в постель поздним вечером после этого первого и самого болезненного дня, я дала, наконец, волю своим мыслям, все крутила, перебирала слова, все обдумывала, что я сказала не так, и в душе после всех этих процессов росло великое недоумение: почему так произошло? Почему он так разозлился на меня? Вот это было выше моего понимания. Я ведь все правильно сделала, освободила его от всех обязательств, если он таковых опасался, показала, что я — современная женщина и все случившееся воспринимаю с должной легкостью, что не навязываюсь ему, не требую ничего. Что не так? Вдруг где-то там мелькнула совершенно уж сумасшедшая мысль, а что, если предположить, что он… неравнодушен ко мне, что он… Черт, даже мысленно я не могла выговорить это слово «любит». Я подскочила в постели и, откинув одеяло, подошла к зеркалу, вся переполненная этой неожиданной мыслью. «Ты понимаешь, что этого быть не может?» спросила я у своего отражения. И оно нахально подмигнуло в ответ: «Ну, ведь с тобой это случилось?!» «Да я просто дура несчастная, влипаю в истории постоянно, вот и сейчас влипла. А он… Он здравомыслящий умный мужик. Да и красивый вон какой!» «Э, алё! Ты вообще-то тоже не барахло! Ты себя что, на помойке нашла?» — немедленно оскорбилось отражение. «Но на курортах с девочками знакомятся для определенных целей, что он и осуществил вполне успешно. А влюбляться-то зачем?» «А это дело разве поддается логике? Оно, вообще-то, против воли всегда происходит. Ну, а вдруг? Ты уедешь и никогда больше не увидишься с ним! В конце концов за спрос денег не берут! Тебе чего сейчас терять-то? Пошла и спросила: мужчина, что у вас в голове? Нет ли там крамольных мыслей провести остаток дней у ног моей персоны? Взамен обещаю любить вас до гробовой доски!» «Нет, ты всё-таки полнейшая идиотина» — я даже покрутила пальцем у виска, а отражение показало язык и продолжало подзуживать. Но я, показав кулак, твердым шагом вернулась в постель и завернулась в одеяло. Все эти метания не давали мне спать всю ночь. И я даже засмеялась: история повторяется, перед отъездом сюда я тоже не спала. Потом я взглянула на себя со стороны: всклокоченная девица в темноте скачет по комнате, разговаривает со своим отражением, хохочет как ненормальная. Ну что стоит этой сумасшедшей девице пойти и спросить у человека, в которого она влюблена по маковку: может, он к ней все же питает некие чувства. И вдруг это решение так меня успокоило, что я немедленно заснула, а, проснувшись, почувствовала себя отдохнувшей, повеселевшей и способной на многие адекватные и неадекватные поступки. ************ …Спустя некоторое время я поняла, что Глеба нигде нет, хотя в столовой я сидела, наверное, целый час, так тщательно пережевывая пищу, что на меня уже стали посматривать официанты. Я подумала, было, об Эльвире, но она вскоре появилась собственной персоной, яркая, загорелая, окруженная свитой, с которой она постоянно ходила повсюду. Потом я, набравшись храбрости, спросила у медсестрички на этаже, как мне найти Артемьева, на что она, поулыбавшись загадочно, ответила, что Глеб Андреевич сегодня пропустил все утренние процедуры. Я еще немножко постучала к нему в номер, но мне так никто и не ответил. После этой последней и неудачной попытки я поплелась к себе, взяла вещи, сунула шлепанцы Глеба в пакетик и заглянула к Танечке. — Танюш, я уезжаю. Вот, Глеб оставил у меня, ты, пожалуйста, передай ему пакет. — Женя, постой, мы проводим тебя. — Спасибо, не очень люблю долгие проводы. Сейчас уже будет такси, и сумка у меня одна, не беспокойтесь. Я и зашла попрощаться. — Женя, ты выглядишь такой… такой расстроенной. Может, что-то передать еще твоему …другу? Я покачала головой: — Да нет. Хотя, пожалуй, вот что: скажи, что я прошу прощения за то, что неверно все поняла. А вообще… если он не спросит, то ты ему ничего и не говори! Ну, все, мне пора. Я обнялась с Таней, пожала суровую мужскую руку огорченному Артему и чмокнула в щеку Машеньку. Потом я пожелала им счастливого дальнейшего отдыха и помчалась вниз, где меня уже, наверное, дожидалось такси. Водитель запихнул мою сумку в багажник, сделал мне дежурный комплимент по поводу внешности и вполне отдохнувшего вида и, нажав на клаксон, под фанфары вылетел с территории. Вот и все, все, все… *************** Она приблизилась к нему и провела руками по груди. Рубашка куда-то пропала, и он стоял перед ней, задыхаясь от неистового желания, а она с легкой улыбкой, словно не замечая, что с ним делается, продолжала ласкать и гладить его. Потом отступила на шаг, а он даже не мог пошевелиться, только смотрел, как она вновь приближается к нему, берет его за плечи и начинает трясти. — Глеб, давай, проснись! Глеб протер глаза. Над ним склонился Сергей и потряхивал его за плечо, пытаясь разбудить. — Что?… А, да, да, все, встаю! А который час? — Да уже пол-одиннадцатого. Даванули мы с тобой на массу. Родители звонили, просили заехать. Так что прости, мне надо выдвигаться. Я заброшу тебя в пансионат, а потом к ним. Идет? — Да не вопрос. Я и так задержался, — Глеб энергично потер лицо и отправился освежиться. Через полчаса они уже спускались к машине. — Ну, что, пришел в себя? — Сергей, выкрутив руль, выехал со двора. Глеб в недоумении уставился на него: — Да я и не выходил вообще-то… — Ну да! Я так и понял. Особенно после твоих повествований о разбитых чувствах. И как, готов перетрахать полпансионата? — О чем ты? — Ну, ты заявлял вчера, что это тебе посоветовала Женя. — Женя… Черт! — Глеб едва не выпрыгнул через лобовое стекло. — Она улетает сегодня!!! — Во сколько? — В три, по-моему! О, черт! Да давай быстрее, Серега, цигель-цигель! — Спокойно, шеф, сядем усе! — Сергей притопил педаль в пол и понесся по знакомой дороге, а Глебу казалось, что они еле плетутся. Все события вчерашнего дня вдруг выстроились в стройный ряд. Только вопросов после того, как он вспомнил все, выросла целая куча. И ответы на них могла дать только Женя. Если он у нее не успеет ничего спросить, то неизвестно, что делать дальше, где он будет ее искать. Хотя варианты есть. В конце концов, девочки в туротделе помогут. Но лучше бы выяснить все сейчас и не мучиться неизвестностью. Когда они подлетели к пансионату, едва не врезавшись в выезжавшую из ворот желтую «Волгу» с шашечками на боку, часы на башенке главного корпуса показывали половину двенадцатого. Глеб вылетел из машины, скороговоркой попрощавшись с Сергеем, и понесся к лифтам. Дверь в номер Жени была растворена настежь, и сердце его едва из груди не выпрыгнуло. Он, стукнув костяшками пальцев по деревяшке, заглянул внутрь и обнаружил вместо Жени горничную которая вопросительно уставилась на него. — А… Простите, здесь жила девушка, она… — Девушка? Так она выехала, недавно совсем. Разочарование затопило его по макушку, он махнул рукой и вышел вон. В этот момент его окликнули. По коридору к нему подходила невысокая пухленькая брюнетка, кажется, Таня. Женя очень часто с ней общалась, играла с ее сыном и иногда помогала с маленькой дочерью. — Глеб, так кажется?.. — Таня смотрела серьезно, без тени улыбки. — Да, в чем дело? — Вот, Женя просила передать вам, — и она протянула пакет. Глеб взял, машинально заглянул внутрь. Там были шлепанцы. Он оставил их в ее номере, когда в бешенстве покидал поле боя, еще несколько часов назад бывшее полем любви. Глеб поднял глаза: — Это все? Таня в ответ лишь пожала плечами. Тогда Глеб шагнул к ней, так что она отшатнулась в легком испуге от его порыва. — Таня! Танюш, я вас очень прошу, вспомните, может быть, что-то еще? Может, Женя оставила свой телефон или записку какую-нибудь? Это для меня очень важно, слышите? Таня вгляделась в его лицо и, дрогнув от его напора, подняла брови: — Ну, если важно… Она сказала, что просит прощения. — За что? — Она сказала, что неправильно все поняла. Вот. — И это — все? — недоверчиво прищурился Глеб. Ему казалось, что вот сейчас эта девушка скажет самое главное, то, чего не сказала ему Женя. Но Таня только пожала плечами. Потом, увидев его разочарованное лицо, она протянула: — Она говорила, что вы поссорились. Жаль, у вас были такие романтичные отношения. По-моему, Женя несколько даже… влюбилась в вас. — Что-о? — Глеб схватил ее за руки и встряхнул, отчего Таня опять отшатнулась назад и сурово прикрикнула, как на своего расшалившегося сына: — Чего это вы хватаетесь? — Извините, простите меня, ради бога! Тань, я прошу вас, она ведь была вашей подругой, скажите же мне только одно. Почему вы решили, что она… любит меня? — Глеб даже подался к ней. — А разве вы этого не заметили? Да это же было ясно, как день! — Но она не говорила, она… Таня в ответ укоризненно вздохнула, и Глеб снова почувствовал себя маленьким мальчишкой. — Да неужели же вам все нужно объяснять словами? И запомните: я вам это говорю только потому, что уверена: так лучше для Жени. А ваши метания и сомнения меня мало волнуют. Поезжайте в аэропорт, может, вы успеете помириться. Она уехала очень огорченной, очень. И если бы не ее несчастные глаза, фиг бы я вела тут с вами душеспасительные беседы! И, повернувшись, Татьяна гордо удалилась от ошалевшего Глеба. Но стоять столбом было некогда, и Глеб понесся вниз, где как назло не было ни одной машины. Тогда он влетел в туротдел и всяческими обещаниями, мольбами и увещеваниями выпросил у девочек транспорт, их разъездную «девятку». Водитель нехотя завел свою ласточку и вальяжно вырулил за ворота. Но вся его вальяжность испарилась, когда его пассажир с горящими глазами заявил, что цена будет прямо пропорциональна скорости его колымаги. Он так и сказал «колымага», чем несказанно разобидел водителя, и тот так поднажал, что в аэропорт они долетели быстрее, чем водитель ездил обычно. Он даже решил, что его часы врут, но нет! Судя по внушительной сумме, перекочевавшей ему в руки из кармана этого сумасшедшего парня, с часами было все в порядке!