Пинг-понг (Занимательные игры для взрослых мальчиков и девочек)

Бок неожиданно замерз, и он от этого проснулся, и оказалось, что он лежит один в постели, и на один миг ему вдруг почудилось, что все это счастье ему приснилось. В следующую секунду он понял, что нет, невозможно, он до сих пор ощущал слабый аромат Жени рядом на подушке. Черт возьми, неужели она снова сбежала? Липкий ужас заволок его в свой кокон от пят и до макушки. Он заорал, вернее это ужас в нем заорал на всю квартиру: — Женя! Стукнула дверь ванной напротив, и Женя с притворным испугом заглянула в комнату. Она была в его футболке с надписью «Стоуны-2000» — губы прыгают от еле сдерживаемого смеха — и почему-то шепотом спросила: — Что ж ты так орешь? — с этими словами она на цыпочках прокралась к нему от двери и, по-кошачьи мягко прыгнув, вытянулась рядом, опершись на локти. — А ты чего шепчешь? — удивившись, спросил он. — Разве кто-то спит? — Ага, ты. Ты спишь и видишь сон. — Ну, тогда я не желаю просыпаться, — и он, обхватив ее рукой, уткнулся ей в шею и засопел. Потом, повозившись, поводив губами по ее шее, пробормотал: — Завтра ты переедешь ко мне. — Завтра? Он почувствовал, как она напряглась и, открыв глаза, поднял голову. — Ну да, завтра. Ох, ты!!! Завтра! — он даже глаза прикрыл от расстройства. — Завтра я улетаю. — Куда? — У меня конференция в Питере. Так! — он приподнялся на локте. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной. — Вот как? — Ну да! Днем у меня конференция, а вечером мы с тобой могли очень даже романтически провести время. Нет, Жень, соглашайся! Ну, я тебя прошу. Женя усмехнулась: — Все-таки просишь, не приказываешь? Твои безоговорочные распоряжения уже немного начали пугать. — Жень, — он виновато улыбнулся. — Честно говоря, это на меня не похоже. Я сам себе удивляюсь! Ты знаешь, я никогда себя так не вел с женщинами. Когда Зоя тогда уехала от меня, я не то что не уговаривал ее остаться, я бы ей даже чемодан помог застегнуть, если бы мог вставать. Женя недоуменно подняла брови: — То есть… Что значит «если бы мог вставать»? — Да просто неловко свалился в горах и повредил спину. — И…? — Ну, вот и лежал потом год целый. Спину я выправил, не волнуйся. Кстати, и в этот наш санаторий именно Бардин меня отправил подлечиться. — А… Зоя? — Женя, кажется, с трудом выговорила имя его бывшей жены. — Ну, ее, наверное, не прельщала перспектива всю жизнь выносить за мной горшки. Женя помолчала, с преувеличенным вниманием разглаживая складочку на простыне, потом снова подняла напряженные глаза: — Но как же ты… один? — Ну, почему один? Вокруг меня такое столпотворение было, что ты! И друзья, и родители, и врачи всяческие, даже знахарь один из Тьмутаракани какой-то. Только мне сначала все было по барабану. Один Супер-Айболит так и сказал, а потом за ним еще и знахарь тот слово в слово повторил: пока сам не захочешь вставать, толку от примочек и уколов не будет! — А ты что, не хотел? — Женя закусила губу. Глеб с удивлением смотрел, как она менялась в лице в процессе его рассказа, хотя он старался все представить, как легонькую незатейливую историю, от которой не то что расстраиваться, ее легко можно было пропустить мимо ушей. А эта странная девочка вдруг так реагирует! — Ты, правда, не хотел подниматься? — Ну…, не то что бы. Но были моменты… сложные. Жень, — он поморщился, — ну, чего ты! Дело это прошлое, я вполне себе на своих двоих. У Зои, наверняка, тоже все прекрасно, так что и говорить не о чем. Женя откинулась на подушки и как бы между прочим поинтересовалась, даже не глядя на него, будто это ее совсем не интересовало: — А Зоя, она что-то важное хотела… или так, по старой… памяти, — она сбилась, покраснела от своего вопроса и замахала рукой. — Прости, я не должна была… — Да почему не должна? — Глеб пожал плечами. — Никакого здесь нет секрета. У меня остался пакет с ее вещами со старой квартиры. Она уехала тогда, шесть лет назад, ну и сильно спешила, видимо, не все забрала. А тут мне говорят, что она в городе и непременно желает зайти… Правда, немного не вовремя, как видишь. Ну, а ты-то почему вдруг так быстро здесь оказалась? Правда, что ли сидела в сквере напротив? — Ну да. Но я же не могла тебе признаться в этом! — Признаться она не могла! Как подумаю, что не было бы этих дурацких переживаний… Знаешь что, давай договоримся наперед не скрывать друг от друга ничего, иначе видишь, какие вещи происходят… Что? Женя подняла на него глаза, явно собираясь что-то сказать и… Запиликал мобильник Глеба. — Да! Да, Маш, я помню! Я еще заеду утром в офис, заберу билеты. А по гостинице подтверждение…? Отлично! Нет, сегодня меня уже не будет. Завтра Трифонов пусть будет у меня в половине девятого, мне с ним непременно надо поговорить до отъезда. Он еще немного послушал, похмыкал в трубку, потом отключился и, повернувшись к ней, заявил: — Ты, конечно, хитрюга! Заболтала меня. В общем, здорово ушла от вопроса по поводу поездки в Питер! Женя качнула головой: — Нет, это не очень хорошая идея. Ты поезжай в свой Питер, а когда приедешь, мы… мы все с тобой обсудим, ладно? — Ого! Сказано довольно решительно! — С тобой иначе нельзя, ты такой, оказывается,… авторитарный! Не успеешь и глазом моргнуть, как обуревает дикое желание принять низкий старт и мчаться выполнять твои команды. — Ну, Же-ень! Ну, прости! Прости-прости-прости!!! Я больше не бу… — Не бу — ду? — прищурилась она, припомнив шутку из старого фильма, и Глеб немедленно подхватил: — Я же не ду…, потому и не бу…! Ты прощаешь? Свой вопрос Глеб немедленно подкрепил столь сильными и чувственными аргументами, что Женя сдалась без боя. *************** Телефон на моем столе прямо подпрыгнул от нетерпения. Я подпрыгнула вместе с ним, потом метнулась от шкафа с бумагами, где производила широкомасштабные раскопки по поиску документации по «Строймаркету», и, нажав кнопку, выдохнула: — Да? Сердечко предательски дрогнуло сначала от ожидания, а потом от разочарования, поскольку звонившим оказался вовсе не Глеб, а моя драгоценная подруга Лерка, услышать которую в иной момент времени я бы почла за огромное счастье. — Это я, Жень, я вчера приехала! — Слышу-слышу! Причем ты так шумишь, что тебя слышит вся наша контора! — Ну, как ты без меня тут справлялась? Я перед отъездом не могла тобой, как следует, заняться. Ты мне во время нашего последнего разговора жутко не понравилась… — Вот спасибо тебе, солнце! — Не выступай! Если бы не мой вояж, я бы… Утром того несчастного дня, когда я обнаружила в доме Глеба его «жену», Лерка укатила в Италию за новой коллекцией летней одежды, и мы с ней с тех пор не виделись, а о своих горестях я поведала только подвернувшемуся под горячую руку Аркадию. И вот теперь моя неуемная подруга и, по совместительству, домашний психотерапевт вернулась и срочно жаждала с головой окунуться в мои проблемы и тревоги. Так что мне предстоял очень интересный разговор со своей лучшей подругой, причем я заранее предвкушала ее реакцию на мою размолвку и последующее примирение с Глебом, а также непременные высказывания всяческих подозрений на предмет того, что ее милую, беззащитную подружку снова обидели нехорошие люди, с которыми она непременно должна разобраться. Занятия бизнесом выработали у моей подруги весьма активную жизненную позицию, которая выражалась словами: «Если не ты, то — тебя!» И с этим девизом на своем знамени она и шла по жизни уверенно, напористо, бросаясь с одинаковым энтузиазмом и на свою защиту, и на защиту своих близких. Моя мамуля всегда поражалась, как мы две такие разные и — лучшие подруги, на что я ей советовала полистать учебник физики за седьмой класс про притяжение разноименно заряженных частиц. Глеб вчера довез меня до моего дома, поднялся вместе со мной в квартиру «на чашечку кофе», а на самом деле, как он объяснил, чтобы знать все мои явки и пароли на случай, если мне снова придет в голову блажь спрятаться от него. Но «чашечка кофе» постепенно перешла в бурные объятия, из которых мы смогли выкарабкаться только к полуночи и то, благодаря моему воззванию к его затуманенному разуму, что ему все же надо собраться в Питер, рубашки там положить, бритву. Глеб нехотя стал собираться и параллельно ворчать о том, как некстати я решила поиграть в заботливую мамочку, и напоследок еще раз заявил, чтобы я не вздумала никуда исчезать в его отсутствие. Я дала ему твердое обещание ничего подобного не делать, и мы с трудом расстались. Через полчаса он мне позвонил, и мы нежничали по телефону еще битый час, пока я не услышала сдержанный зевок на том конце трубки, а последовавшая пауза подтвердила мои подозрения, что абонент мой уже практически спит. Я пожелала ему спокойной ночи, уже не слушая его отговорок, что он готов проболтать со мной до утра, и сама скользнула под одеяло. Правда, уснуть я в эту ночь смогла с великим трудом. На следующее утро меня разбудил телефонный трезвон. Невероятно бодрый Глеб фонтанировал в трубке, сообщая, что он уже мчится на работу, и интересовался, собираюсь ли я последовать его примеру. Я его от души поблагодарила, что он меня разбудил, и, пообещав созвониться чуть позже, стала собираться. Я перезвонила Глебу уже с работы, но он ласково сказал, что страшно занят, и пообещал перезвонить, как освободится. Вот потому-то я и подпрыгивала сейчас возле трубки в ожидании. Но телефон все молчал. Чтобы скрасить ожидание, я стала в голове продумывать свой предстоящий разговор с Леркой и решила позвать ее за город, предположив, что общение с природой подействует на мою подругу умиротворяющее, и тут же немедленно снова перезвонила ей и сообщила о своей идее встретиться у нас на даче. Лерка заверещала от восторга, заявила, что она купит куриные крылышки и «забацает» их на углях. Я, смеясь, заявила, что она может делать, что ее душе угодно, и что я буду ждать ее с крылышками или без. Так что намечающаяся вечеринка с Леркой несколько скрасила разлуку с Глебом, который так и не позвонил мне до сих… Тут телефон снова зашелся от восторга, и уж на этот раз это был точно Глеб: — Женя, я уже полчаса пытаюсь пробиться к тебе, Смольный какой-то, честное слово! Даже его ворчание не омрачило моих восторгов по поводу его звонка. Причем ворчал он совсем недолго, а почти все время говорил мне всякие приятные вещи, в конце пожелав вести себя хорошо и пожаловавшись, что уже страшно соскучился, и что всю ночь ему снилась я. Сердце мое ныряло, купалось и плавало в волнах любви и нежности к своему вновь обретенному возлюбленному. Поэтому хотя я и была несколько огорчена его отъездом, но, тем не менее, у меня теперь вполне достаточно времени, чтобы подготовиться к такому сложному и серьезному разговору, когда Глеб вернется. До отъезда я так и не решилась нарушить замечательную гармонию между нами своей великой проблемой, или скорее великим счастьем. Для меня. В этом был и некий эгоизм, конечно. А вдруг он, испугавшись, станет настаивать на том, чтобы избавиться от малыша, или просто-напросто бросит меня и все?! У меня даже в глазах темнело от этих прогнозов, и я не могла сразу решиться разорвать наши такие чудесные отношения в момент, когда я так необыкновенно, неправдоподобно счастлива! Пусть это будет потом. Потом… ************ Глеб вышел из подъезда и, задрав голову, посмотрел на ее окна. Они светились уютным желтоватым светом, и его душа снова рванулась туда, к ней. Но он усилием воли подавил в себе это желание и уселся в машину. Оказавшись дома, он послонялся из угла в угол, пытаясь переварить, что сегодня произошло. Но мыслей и чувств в голове было столько, что осмыслить все было просто нереально, и он оставил все попытки сделать это, а рука сама потянулась к мобильнику. Господи, что за счастье набирать ее номер и знать, быть абсолютно уверенным, что тебе ответят. И ему ответили, и они еще долго разговаривали, хотя они — это сильно сказано. Говорил большей частью он, пытаясь выплеснуть отчасти и теснившиеся в голове мысли, и свои взъерошенные чувства. Потом он почувствовал, что засыпает, и Женя, смеясь, стала прощаться. Он хотел продлить их разговор, но понял, что не сможет. Тогда он поставил будильник на час раньше, решив собраться утром, и рухнул в сон, спокойный умиротворенный, первый такой за эти недели. Ему показалось, что он закрыл глаза лишь на минуту, и будильник уже завопил «Подъем!» Он потряс головой, приходя в себя, и вдруг ощутил такой прилив энергии, почувствовал, что он выспался, что он несказанно бодр. Он по-быстрому запрыгнул в душ, потом побросал в сумку какие-то вещи, причем совсем немного, поскольку ехал-то всего на три дня, после чего обежал квартиру, перекрыл воду, проверил электроприборы и со спокойной душой выскочил из квартиры. Сев в машину, он стремительно набрал Женин номер и даже задохнулся, услышав ее сонное «Да?» Нет, он непременно должен кончать с этими их расставаниями. Он обязательно скажет ей об этом, когда вернется. Почему-то вчера его предложение перебраться к нему совершенно не вызвало в ней энтузиазма. Более того, ему даже показалось, что она здорово напряглась. Если бы не мысли о поездке в командировку, которые отвлекли его от размышлений о ее странном поведении, он непременно постарался бы вытащить из нее объяснения происходящему. Она перезвонила, когда совещание в связи с его отъездом было в разгаре, и он с сожалением сказал, что позвонит позже, вложив в эти слова столько нежности и ласки, что его замы вытаращились на него в полном изумлении, и потом стоило некоторого труда направить их мысли и действия в деловое русло. Но, хотя он никогда бы в этом не признался, ему было несказанно приятно говорить с ней в присутствии посторонних, приятно было ловить их удивленные взгляды в свою сторону. Он даже испытывал нечто вроде гордости, что вот ему звонит его любимая женщина, и он говорит с ней, и если бы знали эти любопытствующие господа, какая же она замечательная, и как он с ней вчера… Так, на этом следовало поставить точку в размышлениях, иначе он непременно опоздает к вылету, потому что единственное желание сейчас — послать подальше все совещания на свете, помчаться к ней и снова умыкнуть ее с работы и… Приложив нечеловеческие усилия, Глеб запихнул фривольные мысли в дальний угол и вернулся к реальности. Когда последние указания были отданы, он схватил трубку, но здесь его ждало разочарование, телефон был намертво занят. Он пытался звонить раз и другой, но безрезультатно. Часы показывали, что все, пора, труба зовет, и он, распрощавшись с родным коллективом, отправился в аэропорт, по дороге не оставляя попыток набрать Женю. В конце концов ему это удалось, и он с разгону попенял ей, что никак не мог дозвониться. Потом, закончив воспитательный процесс, немедленно погрузился в приятные воркования, мимоходом удивившись, что с ним творится уже второй день, уровень IQ просто свалился ниже плинтуса. Водитель пролетел под шлагбаум аэровокзальной парковки, и Глеб с сожалением распрощался с Женей. Полет был безо всяких приключений. В Питере его встречали: старый знакомый Костя, который тоже ранее подвизался на ниве информационных технологий, а ныне был благополучно рекрутирован в стройные ряды представительства Майкрософта в России. Он потряс руку Глебу и сообщил, что, обнаружив в списках участников и докладчиков своего приятеля, вызвался встретить его. Глеб был рад увидеться с Костей, этот парень всегда импонировал ему своей открытостью и бесхитростностью, которая в собственном бизнесе не всегда способствует успешности, зато, как он мог предположить, в работе в компании этот парень сможет добиться многого. Вечером Глеб отправился на банкет. На следующий день начала работать конференция, потом были поездки по достопримечательностям, в общем, все текло как всегда и как обычно. Только добавлялась некоторая нервозность от ожидания, когда же он сможет закрыть за собой дверь номера и набрать заветные цифры ее телефона. После второго дня конференции Глеб изучил как следует расписание и обнаружил, что сможет улететь не вечером четвертого дня, а чуть раньше. Он представил, как заявится к Жене раньше времени, как она взвизгнет, как бросится к нему на шею, как они… Что же, приходя в себя и самодовольно заулыбавшись, подумал он, это стоит того, чтобы поспешить! *************** — Мамуль, ну, может, останешься? — Я со вздохом наблюдала, как мама прихорашивается у старенького трельяжа в ее комнате. — Женюш, мне, правда, надо ехать, ну, очень надо! — Ну, куда тебе надо? Лерка сейчас приедет, привезет крылья, мы поджарим их в мангале, ну? А что ты в городе делать будешь? — Женя, ну я же говорю, мне нужно убрать квартиру, постирать белье. Занавески сменить. А вы с Лерой тут по-девичьи поворкуете, что я вам мешать буду? — Мам, ты понимаешь, что это чушь?! Когда это ты нам мешала? — все канючила я. Мне в самом деле не хотелось, чтобы она уезжала. — Ну, все, лапуся, я побежала, Сергей Петрович, кажется, уже машину выгнал. Мама бодренько выскочила на крыльцо и махнула нашему соседу, который собирался в город и вызвался довезти мою беспокойную матушку до места назначения. Я помахала им вслед, потом поплелась к нашей знаменитой беседке, возле которой стояло грандиозное сооружение, увенчанное трубой с изящным козырьком, именуемое в обиходе мангалом. Лерка звонила с полчаса назад с докладом, что крылышки уже замариновала, сейчас заскочит на рынок к знакомому зеленщику, который всегда ей отпускал самые свежие и спелые овощи и зелень. Я высыпала пакет с углями в мангал, решив, что сегодня мы не будем палить костер, и так жарко, а обойдемся готовыми углями. Потом, покрутившись в поисках дел, которых совсем не было, отправилась в гамак, чтобы в оставшееся до приезда Леры время подумать о том сумбуре, который в мою жизнь внесло внезапное появление Глеба, да и еще его статус абсолютно свободного мужчины. Все это настолько меняло мои планы, которые в голове уже вроде бы устоялись и сложились в определенную схему. А теперь надо было как-то выруливать из ситуации с моей беременностью. Глеб непременно разозлится от моей самонадеянности, от того, что я ему, сама того не желая, опять вру. Ну, может быть, не вру, но правду точно скрываю. Хотя надо признать, я честно пыталась завести разговор об этом, но он бузил, что сойдет с ума, если мы вместо приятных занятий будем вести беседы. Нет, ухмыльнулась я, мне и самой, честно говоря, в тот момент гораздо приятнее было впасть в невероятное безумство и восхитительное распутство. Так что только это и служит мне оправданием. Тут мои приятные и не очень мысли прервал трубный клич Лерки, которая ввалилась в калитку и, потрясая объемистыми пакетами, направилась ко мне. Мы с ней быстренько разобрали мешки с продуктами, причем я с ужасом заметила, что такое количество еды мы будем есть еще с неделю, а Лерка парировала, что она сюда всерьез и надолго и, пока все не вытянет из меня, уезжать не собирается. Я достала решетки для мангала, а Лерка пошла загонять машину в ворота. Крылышки аккуратно распластались на решетке и отправились на угли, Лерка сменила свой городской наряд на вполне дачные бриджи с футболкой и присоединилась ко мне, притащив бутылку вина и два стакана. Мясо потихоньку дымилось, мы притащили шезлонги, поставили к пеньку, который всегда выполнял роль столика, и после этого наконец-то уселись «за стол переговоров». Лерка плеснула нам в стаканы вино и, подняв «бокал», начала: — Итак, дорогуша. Ты совершенно распоясалась после своего отдыха. Поэтому я хочу услышать подробный отчет о проделанной работе над собой, а именно… Договорить Лерка не успела, поскольку от соседнего участка послышалось: — Так-так! Сидят — и без меня! Я подпрыгнула на сиденье и расплылась в улыбке: — Аркашка-а! Я думала, вы все сегодня уехали в город, а ты здесь! — А я здесь! — улыбнулся мой друг, подходя к нам. Он поздоровался и с интересом взглянул на незнакомую ему Лерку, которая при виде молодого интересного мужчины приосанилась, поправила волосы и как-то так изящно приподняла стаканчик с вином, словно была на приеме в английском посольстве, никак не меньше. Я представила ей Аркадия, потом он отправился за еще одним шезлонгом, а Лерка лихорадочно зашептала: — Бог ты мой, Женька, что за дела, вообще? Почему ты мне не сказала, что у тебя в соседях появился такой офигенный мужик? — Да это же всего лишь Аркашка, мой друг детства. Просто он был последние шесть лет в отъезде, и ты с ним поэтому и не знакома. — Как я выгляжу? — засуетилась Лерка, а я в полном восторге наблюдала, как она смотрится на себя в отполированный до блеска столовый ножик. В этот момент появился Аркадий, и она быстренько отшвырнула нож от себя, едва не попав в воробья, и даже, кажется, покраснела. Короче, с моей подругой на глазах происходило нечто, совершенно непонятное: она смущалась! Я скорее была готова поверить в конец света, чем в такую Леркину реакцию на мужчину. Обычно она на всех своих и новых, и старых знакомых поглядывала несколько свысока, обожая огорошить их какой-нибудь заумной сентенцией либо поставить в неловкое положение каким-то вопросом. У нее это было своего рода хобби. И тем более было странным наблюдать за несвойственными ей ужимками и стойкой на моего друга детства. Но когда я перевела взгляд на Аркадия, здесь меня ждало еще более интересное зрелище. Поскольку мой сосед с задумчивой улыбкой взирал совершенно овечьими глазами на мою подругу, и я в этот момент почувствовала себя немножко лишней. Раз уж за нашим импровизированным столиком нависла неловкая пауза, я, вздохнув, взяла в свои руки нашу вечеринку, пока она не взорвалась от напряжения. Вполне романтическая обстановка, а также красное вино, которое мои друзья пили просто с ошеломляющей скоростью, в конце концов, сделали свое дело, и мой монолог плавно перетек в застольную беседу к моему великому облегчению. Все эти происшествия едва не стоили нашим крылышкам безвременной гибели на костре, но я вовремя спохватилась, унюхав ошеломляющий аромат от мангала. Парочка встрепенулась и вполне дружненько кинулась на спасение нашего совместного ужина. Это событие окончательно оживило моих гостей, и ужин прошел вполне в теплой обстановке. Лерка оправилась от первого оцепенения и уже в дальнейшем была просто в ударе. Аркадий с восторгом взирал на это чудо природы и, когда Лерка убежала в дом нарезать фруктов, показал мне два больших пальца и заявил, что Валерия — это нечто необыкновенное. Я, не выдержав его галантности, расхохоталась в ответ и намекнула, что он вполне может после ужина показать Валерии наш любимый маршрут к озеру, а я с их позволения уйду спать. Потом мы убирали посуду. Аркадий, извинившись, отлучился к себе, пообещав присоединиться к нам позже, а Лерка, наконец, добравшись до меня, стала настойчиво выуживать сведения о моей личной жизни. Я, смеясь, отбрыкивалась, говоря, что моя личная жизнь не идет ни в какое сравнение с неумолимо надвигающимся романом двоих весьма близких мне людей, на что Лерка вдруг неожиданно серьезно заявила, что Аркадий — первый человек, который произвел на нее такое ошеломляющее впечатление. Потом она, замявшись, попросила у меня разрешения сходить с ним сегодня на свидание, если он ее, конечно, пригласит, на что я, закатив глаза, ответила, что играть роль дуэньи сегодня не собираюсь, и пусть они делают, что их душе угодно! Лерка вдруг кинулась целовать меня, а я, сконфуженная ее напором, рухнула на плетеный диванчик и, отбиваясь, воззвала о помощи. На клич примчался Аркадий и с удивлением обнаружил нас барахтающимися между подушек. Он тут же кое-как протиснулся в середку, рассадил нас, совершенно ослабевших от смеха, по обе стороны от себя. Я быстренько выпрыгнула с диванчика, заявив, что последняя схватка с любимой подругой оставила меня совершенно без сил, и я удаляюсь спать, а они могут гулять, прыгать, петь песни и плясать до самого утра! С этими словами я поднялась к себе и там обнаружила свой забытый телефон, на котором скопилась целая гора неотвеченных звонков Глеба, который, наверняка, злится сейчас, куда это я потерялась! Я набрала его номер, но он почему-то не ответил. Но я была такая уставшая и разморенная обильным ужином и стаканчиком вина, который я себе позволила сегодня, что вяло махнула рукой на это дело и рухнула спать.