Пополам

      В учебной комнате было тихо, лишь шуршание бумаги нарушало безмолвие и, словно бы силой, вытаскивало из сна Олега, дремавшего, привалившись к стене.       Парнишка в очередной раз всю ночь боролся с кошмарами, но, похоже, что последние победили. И снова сердце стучало как бешеное, стремясь выскочить из груди, и снова успокоение не приходило даже после выматывающего учебного дня и тренировки.       Так продолжалось уже четыре года — именно столько прошло с того дня, как мать и отец погибли в пожаре, а Олег с братом каким-то магическим образом выжили, выпрыгнув из окна второго этажа. И мальчику все казалось, что причина всему — он, а точнее его страх, который он не смог подавить. Ведь он не кинулся будить спящих родителей, нет, он так и стоял с ревущим братом во дворе и заворожённо смотрел на пламя, которое по кусочкам ело, смакуя, его семью.       Олег открыл глаза как раз в тот момент, когда знакомая рука с разбитыми костяшками протянула ему растянутую кофту. Сережа. Он ни о чем не спрашивал, не пытался забраться в голову, не пытался что-то исправить или изменить, он просто внимательно наблюдал день и ночь, словно пытался разглядеть в Олеге что-то, чего в мальчике никогда не было.       — Ты не пойдешь на ужин? — утвердительно полуспросил Сережа. — Не простынь только, пока спишь тут.       Олег укрылся кофтой, на которой уже в некоторых местах наметились будущие прорехи и, казалось, на минуту прикрыл глаза.       А проснулся от неприятного голоса молодой воспитательницы.       — Волков, Разумовский, вы почему тут в темноте сидите? Ну-ка марш в спальню. И чтобы все за собой убрали.       Ссутуленный Серёжа сидел на парте слева от него и, должно быть, заканчивал очередной рисунок, который так никогда ему и не покажет.       — Пойдем, Сереж, опять из-за меня спать не выходит, — улыбнулся Олег, поднимаясь со стула.       — У тебя уже месяц к ряду не получается нормально поспать, а ты еще обо мне печешься? Ну Мать Тереза настоящая, — Сережа недовольно вздохнул, взял папку с рисунками и пошел в общую спальню, где все видели уже десятый сон.       — Олег? А почему ты не можешь уснуть? Неужели кошмары никогда не заканчиваются? — со знанием дела спросил Сережа.       — Никогда. Но если вдруг я сплю где-то, где безопасно, то я не вижу их. Но безопасность слишком размытое понятие.       — А что тогда безопасность?       — Когда кто-то рядом по своей воле? Не знаю, когда ты не один и как бы тебя окружают чужие мысли. Ну вот когда ты рисуешь — меня вполне устраивает. Тогда я сплю.       — Ясно.       Олег устало закрыл глаза и хотел уже было погрузится в кипящую лаву собственного сна, как вдруг кто-то пихнул его в бок.       — Двигайся. Будем мыслями пространство заполнять. Ну, чего рот открыл? Счас, дождусь как ты уснёшь, и обратно спущусь, — Сережа невозмутимо лег на одеяло и прижал к телу Олега свои острые локти, вечно испачканные в карандаше.       Олег хотел сказать, что это выглядит странно, что это слишком близко. Что Сережа, черт бы его побрал, слишком близко подошел. Что это опасно. Но вместо этого просто натянул на друга покрывало и, согнувшись в три погибели, закрыл глаза.       И сегодня ему снилось море, которое спокойно билось о камни около берега, неспешно отходило и вновь возвращалось к ногам, желая словно унять все печали. А в воде купались дети. И Олег отчего–то знал, что это его дети. Что они счастливы, что у них все хорошо. Мир спокоен, в нем нет войны и страдания, они не знают лишений. А главное — их любят.       — Волков, ты долго еще собираешься спать? Подъем был десять минут назад, — Маргарита Александровна прокричала парнишке это прямо над ухом.       Олег лишь поднялся на локтях, посмотрел на Сережу, который так же нехотя сползал со своей кровати, а потом, удивившись сам себе, широко улыбнулся и произнес:       — Собираюсь спать долго. Но, так и быть, к завтраку спущусь.       Маргарита Александровна недовольно покачала голову, а Сережа коротко взглянул на друга, который выглядел наконец отдохнувшим.       — Твои мысли очень тяжелые, знаешь?       — Знаю.       — Спасибо.       Сережа лишь улыбнулся в ответ, заправляя за ухо растрепанные рыжие волосы.