Пополам

— Слышите? Пацаны, а вы часом не того самого? — прогоготал Сегедин, когда Олег накинул на простывшего Сережу свою кожаную куртку. — Того — тут только ты, Гог. — недовольно пробурчал Олег, незаметно протягивая чихающему Сереже платок. — Я-то как раз в норме. У меня и девчонка есть, нормальная с сиськами, а не с х…       Последнее слово он не договорил, потому что кулак Олега пришелся ровнёхонько по зубам. — Ты совсем больной? Пидорас хренов, еще, поди, зуб мне сломал.       Хорошо, что Гога отошел на достаточное расстояние от Олега, потому что тот впечатал бы ему еще сильнее.       Сережа как раз допил чай, когда Олег плюхнулся рядом, пододвинув к себе остывшую кашу. — Урод, блин. Если с девчонками не водишься — так все.       Сережа посмотрел на него внимательно, проследил за сжатыми челюстями и нервно сведенными бровями. — А правда, почему?       Олег опешил. Почему? Даже сейчас, когда им было по шестнадцать, девочки были слишком, как бы сказать, поверхностными, несерьезными и чересчур вызывающими. Хотя, это, казалось, должно привлекать. — Да дуры они все. Я, знаешь ли, не говорить не умею. А такое чувство, что меня и не будут слушать.       Сережа улыбнулся. — Ну обычно в девушках не разговоры привлекают, разве нет?       Олег снова задумался. Желание - вот что сейчас должны были вызывать в нем откровенные наряды одноклассниц. Но этого не было.       Однажды он целовался с девчонкой из третьего блока и это было мокро. И больше никак. — Может быть. Видимо я слегка не там интересуюсь. Сережа подавился чаем и начал смеяться горше прежнего. — Ага, например смешанными единоборствами и тайским боксом. Я бы после твоих тренировок тоже ни на кого не мог смотреть, сил бы не было.       Олег хотел пошутить, что ему хватит сил смотреть только на Сережу, который все так же не стрижет свои волосы, неумело завязывает шнурки, вечно пачкает руки в карандаше и кофе предпочитает чай. Но, кажется, это звучит даже не как шутка. — Ладно, я пойду на занятия. Не забудь к медсестре зайти за противовирусным.       Сережа непонимающе посмотрел на сбегающего друга и понес грязную посуду в раковину. Кажется, не только Олег хотел сбежать от чего-то в знакомые дела.

***

      Олег недовольно открыл глаза и грустно посмотрел за окно, где лил затяжной августовский дождь, пахнущий скошенной травой и кислыми яблоками. А еще такой дождь напоминал ему о том, что он остался в приюте, отказался от возможности попасть в спортивный лагерь, подвел свою сборную и в целом поступил некрасиво. Сейчас в блоке помимо него оставалось еще пара человек, и то лишь потому что собирали вещи для переезда. Ах да, еще остался Серёжа, валяющийся в лазарете с воспалением легких. — Вот потому что не надо было бегать под дождем. Вроде детина-детиной, а как карапуз, — проворчал себе под нос Олег, собираясь в столовую, где его тут же выцепила Маргарита Александровна. — Волков, господи, на смерть похож. Весь в черном. Ну да ладно. К тебе там брат пришел, говорит, что тебя давно не видел, просит повидаться.       Славик вернулся. И Олег рванулся в холл, где его ждал худенький подросток с такими же, как у него взъерошенными черными волосами. — Олежа, — парнишка широко улыбнулся и кинулся обнимать брата, которого не видел больше шести лет. — Ну ничего себе, как вымахал. Родители твои небось нарадоваться на тебя не могут? Как там Лондон? Все стоит?       Славик улыбнулся и наконец сел напротив брата, который с жадностью вглядывался в черты своего единственного родственника. — Да, отец как раз сейчас собирает документы. Мама вернулась в Москву со мной, чтобы бумаги подсобрать, в общем, мы переезжаем,Олег. Теперь уже окончательно, на постоянное место жительства. В Лондон.       Олег внимательно посмотрел на четырнадцатилетнего подростка, который ссутулился и чувствовал себя максимально неловко из-за того, что ему приходится говорить. — Да это же шикарно, Славик. Я очень рад за тебя, за родителей твоих.       Вообще- это же какие возможности- ого-го. Глядишь- станешь министром британским или ученым с большими перспективами, глядишь с королевской семьей закорешишься. Или еще много чего.       Славик слабо улыбнулся. — Может быть. Только вот… - … я не должен был тогда соглашаться пойти в их семью без тебя. Ты же отказывался меня бросать, а я… — А ты был ребенком, который хотел найти маму. Слав, прекращай. Я рад, что у тебя все хорошо сложилось, а дальше будет только лучше. Пиши мне иногда. Славик кивнул и потянулся в карман брендовой вельветовой куртки, которая никак не вязалась со скромной обстановкой. — Держи. — подросток протянул окаменелому Олегу свёрток из ткани, который мучительным грузом опустился на ладонь, вызвав чуть ли не пламенеющий зуд в ней. — Помнишь ,как папа дарил это нам? Кажется, мы тогда как раз переехали в наш новенький дом с черепичной крышей. У тебя ведь такой же? — брат указал на железный кулон на шее с головой то ли пса, то ли волка. — Я чертовски мало помню. Я не хочу все это тянуть...       Олег лишь усмехнулся и резко зажал руку в кулак, демонстрируя предателю побелевшие костяшки. — Я понял, что ты не будешь писать, Слава. Я отпускаю тебя. Желаю тебе всего самого лучшего. Главное — не предавай новую семью.       Олег коротко кивнул растерявшемуся пареньку, пришедшему то ли повидаться, либо же закрыть детский гештальт. Какая в сущности разница — теперь они друг другу чужие люди, о которых, не особо сентиментальный Олег, лишний раз не задумывался.       Сережа лежал поперек кровати на спине, держал перед собой книгу и увлеченно ее глотал, держа том в противоположном обычному положении. — Я думал ты зайдешь пораньше, — произнес он, глядя на дверь, которая и не думала открываться. — Не хочешь на меня смотреть, чтобы тысячный раз не разочаровываться в моей безалаберности? Я тебя понял.       Ручка двери медленно повернулась, ссохшаяся древесина скрипела и в палату вошел Олег, лицо которого совершенно ничего не выражало. Сережа был слишком поглощён книгой об истории искусств, потому не сразу обратил внимание на друга, который как всегда бесшумно залез на подоконник и уставился в одну точку. — Ты никогда не думал о том, что порой проще всего не пытаться с кем-то сближаться. Строить связи-отношения или хотя бы просто не терять связь? Сережа сел на кровать и внимательно, слегка обеспокоенно посмотрел на темную фигуру, буквально скрученную в кокон. — Думал, конечно. Я же часто не сплю по ночам, потому что боюсь быть скинутым с твоей кровати. Почему ты вообще так вымахал в последнее время… Но я о том, без отношений такого рода ты по сути теряешь себя. Вернее, ты это ты, всегда. Но вот без определённого человека ты уже не можешь быть собой в полной мере. За таких людей надо держаться.       Олег внимательно посмотрел на растрепанного друга, который так и не научился хоть немного бороться шевелюрой, подбирать одежду нужного размера и читать, как все нормальные люди, в удобной позе. — Тебе есть за кого держатся? — Ты серьезно? — Вроде бы да. — Ладно, — Сережа отложил книгу и сел на кровати, все так же натянув на плечи практически развалившуюся и катастрофически маленькую кофту. — Когда-то давно, я бы без раздумий ответил, что держусь за бабушку. И я до сих пор за нее держусь, пускай лишь фигурально- мне этого бы хватило. Но потом — один странный мальчик, который напоминал больше замерзшую лужу, чем ребенка, отчего-то решил проявить ко мне доброту. Я проявил ее в ответ. Так- эта доброта переросла в зависимость. Если ты еще не заметил. Сережа прервался. — Я теперь тоже не могу уснуть, если ты не складываешь свои ноги поверх моих, когда засыпаешь. Не могу сосредоточится, если знаю, что ты в очередной передряге. Ты в очередной передряге, Олег? Олег улыбнулся, пряча лицо в ладонях. — Если бы не знал тебя хорошо, то решил бы что ты старательно уклоняешься от ответа. Ты хочешь услышать почему я это говорю? Он резко кинул в Сержу уже знакомым свёртком, который отдал утром брат. — Теперь я официально полная сирота. Не подумай, что сейчас я делаю это из таяния — не хочешь стать моей семьей? Сережа внимательно посмотрел на кулон в виде клыка. — А для этого обязательно носить этот с позволения сказать тотем? — главное не расставаться с ним слишком просто.       Сережа поднес кулон ближе к глазам. Снял клык с кожаной веревочки и опустил в карман больничной пижамы. — Я бы очень хотел спросить, что случилось, но обычно в семьях поддерживают? Если захочешь- сам расскажешь, да? — Да.       Сережа не отрываясь глядел в просветлевшие глаза слегка распрямившегося на подоконнике Олега. — Хочешь послушать про роль культуры в жизни индейцев? Увлекательно до невозможности. Во-первых, их культ был основан не на предмете, а на живом существе. Причем если для одних это было животное или растение, то для других это мог быть скажем человек или даже целый людской род, а еще…       Высокий, слегка надломленный голос Серёжи успокаивал и дарил уверенность в том, что все идет так, как и должно идти. Так как правильно и никак иначе.       Олег наконец слез с подоконника и устроившись на полу напротив кровати больного, попытался понять все хитросплетения линий жизни древних индейцев и существ, связанными с ними на духовном уровне