Пополам

      — Знаете, идите вы нахрен со своей «корпоративной этикой»! Я как-то странно себя вел в офисе или, может быть, приставал к кому-нибудь? Делал спокойно свою работу. А с кем я провожу свободное время, вроде бы, вас касаться не должно, — Сережа ледяным тоном разговаривал с исполнительным директором.       Тигран Сергеевич недовольно посмотрел на парня, который и бровью не повел, все так же невозмутимо стоял и стойко выносил негодующий взгляд руководителя.       — Ты понимаешь, Сергей, что это скандал? Я не считаю себя не прогрессивным, но достаточно прохладно отношусь к людям с нетрадиционной ориентацией. Особенно, если это кандидаты на высокий пост.       — Простите, вы свечку держали? Или вы являетесь тем, с кем я сплю? На каком основании вы выговариваете мне сомнительные претензии? Потому что девочки шушукаются? Может им мой друг слишком понравился…       — Может быть, ничего бы и не было, если бы твой, так называемый друг не поцеловал тебя при ненужных свидетелях на парковке.       Сережа ненадолго замер, а потом как ни в чем небывало продолжил.        — Все равно, не понимаю, как слова, переданные из уст в уста одним сотрудником другому, могут повлиять на имидж компании.       — Не будь таким наивным, мальчик. У стен есть уши, а у вышестоящего руководства их еще больше. Поэтому, пожалуйста, или ты пишешь заявление об уходе, или каким-нибудь жестким и радикальным методом успокаиваешь эти слухи. Не просто успокаиваешь, а уничтожаешь. Я все сказал, свободен.       Сережа спокойно вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь.       — Отлично, все равно тут мне не особо нравилось, да и диплом надо сдавать. К черту все, — Сережа заправил за ухо волосы, которые теперь не было необходимости обрезать, улыбнулся.       — Простите, Тигран Сергеевич, что отвлекаю повторно. Я напишу заявление об уходе, только мне бы очень хотелось попрощаться с людьми, которые не питают ко мне смешанных чувств. Кто там недоволен был моими отношениями с мужчиной? — Сережа как бы между делом спросил, совершенно не заботясь о том, какой демонический огонёк начинает разгораться в душе.       С работой было покончено быстро, даже слишком быстро. Талантливого парня никто не держал силой, никто не провожал в слезах. Девушки, которые подняли эту бучу, стыдливо смотрели в пол, а потом обняли его на прощание.       Теперь у Сережи была только одна цель — сохранить квартиру, адрес которой знал Олег. Он должен был вернуться в эту самую квартиру, во что бы то ни стало.       — Алло. Здравствуйте, помните вы были очень заинтересованы тем приложением на съезде научных проектов? Да, я доработаю его. Мне бы хотелось узнать, сколько, в теории, я смогу получить, когда оно окажется успешным? Отлично. Да и еще, не хотите стать инвестором одного моего крупного проекта? Да, но только теперь я один буду им заниматься. По рукам, — Сережа положил трубку, чувствуя глубокое самоудовлетворение от того, что когда-то возникшие связи с людьми, задействованными в информационной сфере, оказались не лишними.       Расстроенный и взвинченный парень стоял посередине небольшой, слегка захламленной комнаты, и не знал, куда бежать и что же ему делать. В компании ему предстояло показываться еще около недели, чтобы закрыть все начатые проекты. Перспективы на будущие инвестиции более чем реальны, но будущее этих инвестиций было смутным и неоднозначным, а квартира могла с легкостью от него уйти. Как его разыщет Олег, когда вернется?       — Сам его разыщу еще раз, — пробурчал себе под нос парень и плюхнулся за рабочее место, собираясь отладить еще пару неопробованных операций.       На крышке ноутбука белым корректором было выведено три слова: «Не забывай есть».       Сережа улыбнулся и провел пальцам по слегка развалившимся буквам, которые словно принадлежали маленькому ребенку, а не взрослому детине, которому скоро стукнет четверть века.       Буквально через силу Сережа подполз к холодильнику, достал из морозилки пачку замороженных овощей и высыпал их на ненагревшуюся еще сковородку, пожурив производителя за такое количество низкокалорийного льда в пакете.       Овощи больше напоминали поролон на вкус, которым его однажды насильно пичкали старшие, а потом неделю не могли ничего взять в рот, потому что Олег методично выбивал им зубы. Чай вообще не бодрил, не имел ни вкуса, ни запаха, потому Сережа потянулся за металлической банкой с запасами растворимого кофе, на которой все тем же корректором было написано «Не на ночь же, Сереж!».       Разумовский улыбнулся. Это послание он видел впервые — удивительно, сколько таких напутствий успел ему оставить Олег, прежде чем уехать.       Сережа чувствовал себя ждущего у моря погоды моряком, который ничего не может сделать с творившейся на воде катавасией, но и уйти от берега моря, которое дарит ему жизнь, тоже не может. Только вот мучительное ожидание, которое, пока что, длилось только неделю с небольшим, выматывало сильнее всякой работы или учебы.       От напряженного ожидания страшно болела голова и порой, ночью, когда он долго сидел за компьютером и уставший ложился в кровать, темнело в глазах.       Правда, все это можно списать на усталость, да?