Эксперимент

28 июня

Авианосец Дуайт Крыльенхауэр, Атлантический океан, 03:30 a.m[1]

      С ВПП Нимца сорвался очередной Супер Хорнет[2]. Спустя буквально пару секунд после того, как шасси истребителя оторвались от твердой поверхности взлетной палубы, реактивная зверюга взяла вертикальный набор, заложив по тангажу[3] угол почти шестьдесят градусов, прорезая носом холодный океанский воздух и прокладывая себе путь в кучные серые облака тёмно-голубого утреннего неба. С разницей в двадцать секунд с повторным одобряющим взлет сигналом от шутера — желтого погрузчика — и кивком оператору, ведомый паровой катапультой, следом пошел на взлет и второй истребитель. Через две секунды поднявшись в воздух, он взял курс за первым.       Несколько часов назад Крыльенхауэр отчалил от военной базы, забрав с собой пятерых «птенцов»[4], у которых сегодня должен был состояться первый в их жизни пробный взлет с авианосца. Начиная с сегодняшнего, им предстояло несколько дней тренировочных взлетов и посадок на короткую движущуюся полосу. По окончании испытаний они получат высшую летную квалификацию и официально станут частью Крыльенхауэра и морского флота.       — На сегодня твое задание — пробный взлет с катапульты и посадка на летную палубу авианосца, — инструктировал Эхо, пока шестидесятитонный элеватор поднимал его с одним из новичков на летную палубу авианосца. Ниже, в ангарной палубе, откуда они и поднимались на самую верхнюю, Браво в эту минуту рассказывал второму стажеру примерно то же самое. — Катапульта разгоняет с нуля до двухсот сорока километров в час за две секунды, — продолжал Эхо. — Старт будет резким и неожиданным. Садишься только с третьего раза. Первый раз пролетаешь максимально близко, но не касаешься полосы, просто смотришь, как она выглядит при сближении. Сделаешь пару виражей, посмотришь на авианосец с разной высоты. — Новичок кивнул, внимательно слушая истребитель. — Второй раз будет с касанием, но садиться пока не пытаешься, просто проедешь по ВПП и взлетишь. На третий раз уже пробуешь сесть. — Лифт тем временем уже доставил их на летную палубу. Истребители сошли с платформы, и она сразу же отправилась обратно вниз, за другой парой Хорнетов. — При финальной посадке будь максимально внимательным. Предугадывай, что гак[5] может не зацепиться за трос с первого раза, тогда тебе придется взлетать и идти на второй круг, пока не получится сесть. Всё понятно?       — Да, сэр! — кивнул новичок.       — Волнуешься? — спросил Эхо.       «Птенец» слегка дрогнул — неожиданный вопрос застал врасплох.       — Немного, — признался он после короткой заминки.       — Не надо, — улыбнулся Эхо. — Это здорово. Ты этот момент никогда не забудешь.       Он в самом деле никогда не забудет этого момента, как никогда и не сядет на этот авианосец. Как никогда и не вспомнит, потому что через пять минут вспоминать будет уже некому.       Эхо отдал своего «птенца» на попечение погрузчиков, которые должны были подготовить истребитель к взлету и хорошенько всё проверить, чтобы не было никаких неприятностей и происшествий при запуске его в воздух. Эта работа требовала максимального внимания, особенно, когда в воздух запускали стажера.       Все четыре паровые катапульты были проверены и готовы к использованию. Новичка подвели ко второй.       Новичок Браво выглядел куда собраннее своего предыдущего товарища. На вопрос о волнении он бы наверняка отрапортовал «никак нет, сэр!» громко, четко и уверенно и это было бы чистой правдой. Как раз под стать Браво. Его приставили к первой катапульте, но пока не торопились готовить к взлету, попросив подождать, чтобы небо над авианосцем на ближайшие двадцать-тридцать минут принадлежало исключительно первому курсанту. Как только он успешно сядет, на взлет пойдет и он, проделывая всё то же самое, что и предыдущий.       Эхо с Браво новички доставались часто в виду их старшинства. И каждый раз, отпуская «птенцов» в их первый полет с катапульты, внутри просыпалось чувство легкой тревоги, даже за самых крепких и уверенных с виду. Оно возникало невольно. Первый полет с катапульты — очень волнительное событие как для команды летной палубы, так и, тем более, для самих новичков. Да, в общем-то, абсолютно для всех, даже для самого авианосца.       Фактически новички не находились под руководством Браво и Эхо, последние только напутствовали перед вылетом, чтобы немного приободрить курсантов. Даже сейчас «птенцы» Эхо и Браво, и остальные трое, уже находятся под руководством команды авианосца: операторов, шутеров, заправщиков, механиков, и так далее. Браво и Эхо всё это время будут тут лишь наблюдателями.       — Снова будешь нервничать? — спокойно спросил Браво, встав рядом с Эхо.       — Уже, — коротко ответил ему истребитель, чуть подвинувшись и не отрывая глаз от своего Хорнета: переднюю стойку новичка цепляли за челнок катапульты. — Всё время, когда смотрю на них, как будто сам там стою в свой первый раз, — признался Эхо. Впрочем, Браво это и так знал — слышал от него это признание уже не в первый раз.       — Ты в свой первый раз сесть смог только с пятой попытки, — припомнил Браво. — Целый рекорд поставил, до сих пор не побил никто.       — Что значит до сих пор?       Тем временем в радарной:       — Капитан, — растерянно произнес один из операторов РЛС, — я думаю, вам стоит взглянуть на это.       — Что там ещё? — серебристый погрузчик с синим козырьком, на котором серебром были выкрашены крылья эскадрильи и золотом над ними значилось имя авианосца, подъехал к оператору и взглянул на картинку радиолокатора.       — То есть, если новичок мой, он обязательно НЕ справится с посадкой?       — Ты сам это сказал, — улыбнулся Браво.       — Довожу до твоего сведения, что такого ещё ни разу не было, — наигранно обиженно возразил Эхо. Но такого действительно никогда не случалось. До сегодняшнего дня.       — Что, во имя неба, это за дрянь? — капитан вскинул дворники, увидев, что рисует радиолокатор. Теперь и на его лице вперемешку с негодованием читалась растерянность.       — Что бы это ни было, оно больше авианосца как минимум в два раза, — нервно ответил оператор.       — Оно в небе?       — Под водой, сэр. Сейчас подплывает прямо под нас.       — Это может быть кит?       — Вряд ли, — уверенно ответил оператор. — Живность нас всегда обходит стороной. К тому же киты гораздо меньше, чем… это. Да и на кита оно совершенно не похоже. Но это явно не подлодка.       — Какова вероятность, что эта тварь атакует авианосец?       Легкий толчок снизу дал ответ на его вопрос. Крыльенхауэр качнуло, слегка накренив вправо, но этого было ничтожно мало, чтобы его опрокинуть. Качка была обычным явлением, потому внимания на неё особого не обратили, без труда удержавшись на палубе, тем более вся боевая техника к ней была прочно пристегнута во избежание падения в море при сильной качке в шторм. Куда больше значения придали стоявшие на палубе носом к воде истребители гигантским черным крыльям с серебристыми кончиками, медленно проплывавшим под Нимцем.       — Что это?       — Что за черт?       — Огромное, — зашептались между собой Хорнеты, наблюдая это и завораживающее, и пугающее зрелище. В крыльях прослеживалась трапециевидная форма, очень сильно напоминавшая по форме крыло F18. Возможно, это оно и было, только каким-то невообразимым образом увеличенное раз в десять. Второй новичок, пока его пристегивали к палубе, краем глаза заметил их замешательство и насторожился, с тревогой посмотрев на хвост своего товарища, возле которого сейчас кружились погрузчики, подготавливая его к взлету, в предчувствии чего-то плохого.       Со стороны Браво и Эхо другой группе истребителей второе огромное черное крыло под водой тоже было видно. Они тоже в полголоса начали обсуждать то, что видят. Эхо переглянулся, Браво — следом за ним.       — Что там такое? — озвучил риторический вопрос Эхо. Сам же себе и собираясь на него ответить, он развернулся лицом к краю палубы, чтобы взглянуть на то, что там привлекло внимание остальных. Браво развернулся следом.       Зрелище поразило до глубины души.       — Это что, самолет?.. — спросил Эхо, сам не веря в то, что говорил, — плывет под водой?       Браво не ответил, только скривился, глядя на это нечто.       Заметив, как и старшие напряглись, высматривая что-то за бортом авианосца, второй новичок занервничал. Уверенность как крылом сняло. Оставаться в невольном неведении в ситуациях с нараставшим напряжением тяжелее всего.       Оказавшись где-то посередине авианосца, крылья начали уходить в глубину.       — Кажется, оно отступает, — предположил оператор, наблюдая, как существо на радаре начинает исчезать с носа.       — Или тварь готовится прыгать! — Капитан метнулся к диспетчеру. Нервы начинали неприятно натягиваться. — У нас в небе сейчас кто-то есть?       — Запускаем курсанта, сэр, — моментально ответил диспетчер, и сам уже осознавая, что дело принимает крайне дерьмовый оборот.       — Твою в штопор! Нужно немедленно отменять взлет! Мы не знаем, что у этой твари на уме!       Но диспетчер не успел дать ответ: в эту секунду катапульта уже понесла новичка вперед, отменять вылет было поздно.       Второй толчок оказался в несколько раз мощнее первого, и его уже прочувствовали все. На этот раз авианосец сильно тряхнуло с носа, чуть не ставя его на дыбы. Вся палубная команда погрузчиков спешно стала цепляться кто за что мог и успевал. К счастью, в воду никто из них не улетел. Всем пристегнутым во время толчка больно отдало в шасси. Но сильнее всего в этот момент досталось Браво с Эхо, которые, в отличии от всех остальных, пристегнуты к палубе не были. Их задом понесло влево, прибив носом к основанию вышки. В эту же секунду свет перед концом взлетной полосы поглотила гигантская черная морда, как ракета вынырнувшая из воды, с таким резким и оглушительным ревом, что сильным резонансом могло буквально вышибить все стекла, у кого они были в наличии, даже через наушники. Взлетевший «птенец» крылом угодил в край пасти чудовища. Крыло мгновенно оторвало, а остальная часть по инерции отлетела в воду позади зверюги. Истребитель разнесло о поверхность воды.       Взрыв полностью нагруженного Супер Хорнета мог по мощности сравниться чуть ли не с ядерной боеголовкой. И, хоть вода смягчила его в данной ситуации, ударная волна всё равно пошла на авианосец с левого борта. Крыльенхауэр сильно накренило вправо. Всех, кто стоял на краю его левого борта, хлестануло водой.       Браво и Эхо успели удачно забраться за вышку, тем самым снизив вероятность улететь в воду при следующем резком движении или крене авианосца. По крайней мере, в правую сторону им это теперь точно не грозило.       Капитан тем временем, ухватившись за что поустойчивее, отдал Крыльенхауэру прямой приказ открыть огонь по твари со всех орудий, которые могли её достать, при этом не навредив самому авианосцу. В следующую секунду он приказал связаться с двумя истребителями, улетевшими накануне, и вернуть их, отзывая с текущего задания. В условиях такой ужасной болтанки и речи идти не могло о чьих-либо взлетах, но когда боевые единицы были уже в воздухе, это в той или иной степени упрощало задачу, хоть как-то выручая положение.       Капитан дал отмашку на стрельбу и пуск ракет по твари без предупреждения, полностью вверяя контроль над ситуацией в их крылья. Было только одно но: до прилета истребителей нужно было как-то продержаться целых четыре минуты. До прибытия остального флота, у которого также была запрошена огневая поддержка, — шесть минут.       Тварь, видимо почувствовав, что с ней намеревались делать, не собиралась просто торчать из воды и ждать, пока её нашпигуют свинцом и ракетами. Жертв она себе уже нашла. По крайней мере, заметила. Отстранившись от авианосца как раз в тот момент, когда все четыре дула зенитки остановились прямо на цели, готовясь поочередно выстрелить, она с ревом нырнула под воду. Гигантское крыло F18го мелькнуло перед взлетной полосой, разрубая воду как огромный акулий плавник.       И снова мощный всплеск хлестанул по палубе. Снова резко качнуло.       Аккурат в тот момент, когда механики всё-таки предприняли попытку пристегнуть Браво и Эхо к палубе, улучив более менее спокойный и устойчивый момент, тварь вынырнула с правого борта, — будто намеренно с той стороны, где из орудий в неё труднее всего было попасть. На огромную черную морду, возвысившуюся над палубой аж чуть ли не на пятнадцать метров все смотрели с ужасом и неподдельным страхом. Оно в самом деле было похоже на Хорнет. Из отличий помимо не характерных гигантских габаритов был огромный «крокодилий» рот, рассекавший нос от самого кончика пополам до середины кабины, и крайне подвижная передняя часть фюзеляжа. Если у нормального самолета с носом поворачивался весь остальной фюзеляж, являясь одной целой частью, то эта тварь могла свободно шевелить мордой вне зависимости от корпуса. Она смотрела на них сверху вниз, издавая короткие фыры и утробное рычание, будто бы прицеливаясь. Захватив цель, чудовище сощурило глаза и с ревом кинулось на авианосец. Схватила крайний истребитель за крыло. Эхо вскрикнул, почувствовав, как острая боль неожиданно резко прошила левое крыло, чуть ли не с «мясом» выдирая его из корпуса. Среагировать никто не успел, все были в ступоре. Только резкий крик Эхо, пронзивший гробовую тишину, повисшую в воздухе, заставил их очнуться. Зверина подняла истребитель в воздух, но не смогла удержать в пасти. Эхо с криком и неприятным треском рухнул на мокрый бетон с десятиметровой высоты. Внутри, ломаясь, всё подпрыгнуло кверху. Из сознания мгновенно вышибло при сильном столкновении с землей. От взрыва спасло только практически полное отсутствие снарядов под крыльями. Их должны были сменить, но Эхо решил поставить другие после полета новичков.       По твари наконец открыли огонь: несколько крейсеров прибыли раньше. Существо взревело, вновь подняв оглушительный гул. Оно отстало от авианосца, угрожающе разворачиваясь в сторону кораблей. Но это совершенно никого из них не смутило и не останавливало: они упорно и настойчиво палили в огромную тушу, не давая ей опомниться и не жалея снарядов с намерением если не убить, то хотя бы прогнать отсюда. Хотя первое сейчас и явно было в приоритете.       Завязалась настоящая бойня. Взрывы сотрясали воздух один за другим, врезаясь тупой оглушительной болью в незащищенные уши. В полевых условиях к такому, естественно, готовили, но то были учения, где рядом с тобой могли взорвать от силы пару-тройку снарядов. Другое дело, когда их были десятки, рвущиеся непрерывно, вперемешку с ревом этой твари создавая невыносимый, режущий уши звук, от которого во рту невольно появлялся металлический привкус. Зенитка на авианосце, до этого момента молчавшая, тоже облегчения не добавила, оглушительно и мощно зарядив в спину этой гадине. Явно возмущенная тем, последняя развернулась, крылом снося орудие. Благо, оно тут было не единственное — угостить эту тварь с авианосца было ещё очень много, чем. Чучело явно пока не собиралось сдавать позиции, оказавшись на редкость крепким: даже несмотря на то, что её уже знатно изрешетило, она всё равно предпринимала какие-то выпады и попытки атаковать. Но флот оказался настойчивее: сейчас была ситуация, при которой ни при каких обстоятельствах уже нельзя было отступать: они уже разозлили её, теперь нужно было выиграть время, чтобы авианосец отошел на безопасное расстояние. Сейчас на кону были жизни тысяч. К этому времени уже подоспели двое истребителей и тоже открыли по живой мишени огонь с воздуха.       Когда тварь отвлеклась, на летной палубе все будто ожили и засуетились. Эхо уже обступили механики. Его спешно начали спускать в ангарную палубу вместе с Браво, которому тоже досталось ещё при первом столкновении зверя с авианосцем — правое крыло явно не подавало функциональных признаков, поэтому взлететь ему сейчас, даже если бы была такая возможность, никак бы не удалось. Но Браво этого, казалось, даже не заметил. Он осознавал свое ранение, но внимание сейчас было приковано совершенно к другому.       По удачному стечению обстоятельств Эхо рухнул прямо на платформу. То, что раненого не придется лишний раз тревожить передвижениями, уже радовало. Но действовать всё равно нужно было максимально быстро, тварь в любой момент могла передумать и развернуться обратно. Даже несмотря на то, что авианосец пошел на разворот, уходя подальше, она всё равно могла легко развернуться и последовать за ним. Тогда маневр станет бессмысленным. Уж во второй-то раз она наверняка не станет церемониться.       Пока их спускали, Браво с опаской взглянул на спину твари, дабы подсознательно укрепить чувство личной достаточной дистанции от неё. На ней блеснул какой-то ядовито-красный символ. Приглядевшись, Хорнет различил в нем логотип, смутно что-то напомнивший. В кабине вдруг больно раздался чей-то крик. Истребитель зажмурился, потом с ужасом распахнул глаза. Это было что-то из его прошлой жизни. Какое-то мутное болезненное воспоминание. Он точно уже видел этот символ где-то раньше. Но где? Когда? Эти вопросы не давали покоя.       — Браво! — его настойчиво толкнули в переднюю стойку. Он, вздрогнув, перевел растерянный взгляд на кричащего снизу механика. Кажется, его тоже оглушило взрывами, так как звук доносился будто через вакуум. — Скорее, давай внутрь! Надо освободить лифт! — крикнул техник, жестами показывая на арку в ангарную палубу. Браво, чуть пошатываясь, проехал, куда попросили. Сейчас действительно были дела поважнее, но, вот, как на них переключиться?       Эхо осторожно подняли морду, подгоняя под него эвакуатор, чтобы отвезти в ремонтный ангар и осмотреть. Снаружи всё ещё раздавались приглушенные звуки пальбы.       В ангарной палубе творился не меньший хаос, чем снаружи. Все снаряды и боевую технику, стоявшую здесь, также оперативно прикрепили к палубе. Погрузчики суетливо сновали между всем этим, как рой перепуганных муравьев. При каждом толчке свет мигал, будто промаргиваясь от потрясений. Когда к ним спустили Браво с Эхо, болтанка уже более менее прекратилась. Её завершил сильный толчок удара твари по зенитке, от которого тут всё чуть ли не подпрыгнуло.       Браво чувствовал, что ему плохо и становится хуже с каждой минутой. От боли в кабине чуть ли не рвало. Сознание начало рваться и притупляться. Он стал слегка припадать на переднюю стойку, норовя клюнуть носом. Удерживаться на шасси было крайне тяжело: фюзеляж шатало, всё вокруг дрожало и кружилось в отвратительном вальсе. Картинка перед глазами вообще перестала быть чем-то связным, несмотря на то, что образы сквозь эту пелену были читаемыми.       Разумеется, его ухудшившееся состояние заметили и сразу же поспешили поддержать, чтобы он совсем не рухнул. Но он даже не чувствовал, что его держат. Его подцепили за переднюю стойку, заводя, шатающегося, на эвакуатор.       Всё внимание истребителей, находившихся в ангарной палубе, было приковано к этой картине. Кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с неприязнью ко всей этой ситуации и её последствиям, кто-то вовсе отвернулся. На мордах троих из них читался откровенный страх. Никому бы сейчас не хотелось оказаться в гуще событий летной палубы.       Сознание постепенно угасало. Последнее, что всплыло в памяти Браво перед отключкой под приглушенные звуки палящих орудий снаружи — логотип с красными крыльями и гаечным ключом, что он видел на спине этого истребителя.       Тварь в конечном итоге всё-таки сдалась. Когда авианосец отошел на безопасное расстояние от «морского чудовища», в ход пошла более тяжелая артиллерия. От ракет пользы и эффекта вышло гораздо больше, чем от огнестрела. Три ракеты «воздух-земля», спущенные с истребителей, отправили тварь в окончательный нокаут, вынуждая с позором бежать. Она, подобно гигантскому скату, с грацией кита и болезненным воем кувыркнулась в воду, зрелищным всплеском отдавая победу флоту. Поскольку цель осталась не уничтоженной, победа была незначительной, но всё равно было радостно хотя бы от того, что этот ад наконец прекратился. Дальше эту тварь оставят на попечение подлодок и остального флота. Сейчас она была легкой мишенью. Но, возможно, её захотят взять живьем.       Кроме новичка смертей больше не оказалось, были только тяжелораненые, в число которых входил и второй курсант. Невозможность из-за цепей куда-либо убраться под яростно разрывавшиеся чуть ли не над самой кабиной снаряды сыграло над ним злую шутку. Не говоря уже о тех, кто стоял рядом с ним, гораздо ближе к эпицентру бойни. В суматохе на летной палубе его, казалось, и вовсе никто не замечал, объезжая стороной. Осознание того факта, что он, возможно, вот так и погибнет здесь, было невероятно ужасным. Явно не таким адом он представлял себе свой первый день на авианосце.