Дочь Бога Озорства

— Папа! — крикнула Алексия в след отцу. — Да, солнце? — Локи обернулся. — Почему ты со мной не разговариваешь уже неделю? Что я тебе сделала? — девушке было обидно, родитель никогда не обижался так долго, причём без причины… — Я не хочу это обсуждать… — Локи развернулся и начал удаляться. — Если я умирать буду, ты ко мне вообще не подойдёшь? — Не говори глупостей, Алексия! — Ты меня не любишь! — крикнула девушка, но мужчина не обратил на это внимание. — Меня не станет, ты даже не заметишь! — она разревелась. Локи не разговаривал с дочерью ещё четыре дня. Девушка не понимала его обиды, посчитав это за не любовь. Она решилась на отчаянный шаг… Вечером на самой высокой башне девушка решила свести счёты с жизнью, выбрав резать вены. *На столе, в комнате, Алексия оставила записку: Папочка, я не знаю, в чём я повинна, надеюсь без меня станет лучше! Прощай. P.S. Твоё солнце.* Девушка закатала рукава и достала лезвие бритвы. В глазах стояли слёзы. Алексия решительно провела лезвием, и по руке заструилась кровь. Через секунду вторая вена была вскрыта. Принцесса стояла в собственной крови. Вдруг на лестнице послышались голоса, кто-то поднимался на башню. — Доченька, солнышко моё, что ты творишь? — Локи подлетел к Алексии и взял её за руки, выше порезов, чтобы остановить кровь. — Тор, зови лекарей, быстрее прошу, — громовержец, не успев сказать слова, быстро удалился. — Папочка, ты пришёл? — девушка плакала. — Солнце, что ты удумала? Зачем? А если бы мы не успели? Доченька, за что ты так со мной, я бы не пережил твоей смерти, — Локи ревел, в голову прокрадывалась мысль « А если бы не успел?» — Я тебе не нужна, зачем ты меня спасаешь? — Кто тебе такое сказал? Детка, что ты себе придумала? — тут Алексия отключилась. Проснулась она в лазарете, рядом сидел отец, держа её за руку. Запястья были перебинтованы. — Папа, — позвала девушка. — Очнулась, родная, наконец-то. Я чуть с ума не сошёл. Детка, не делай так больше никогда, слышишь? — Локи трясло. — Выпороть тебя за это мало, — прошипел Один, который стоял рядом. — Простите, Всеотец, — сказала Алексия. — Отдыхай сегодня, а завтра мы с тобой поговорим, — ответил царь. *** Все сидели за столом, в зал вошла Алексия. — Доброе утро, семья, — сказал девушка. — Доброе… — Вы сердитесь? — Это было очень глупо, принцесса, — сказал Тор. — Я знаю и хочу попросить прощения, я не подумала… — Алексия, разве был повод? — вмешалась Фригга. — Прости, бабушка… Я не хочу об этом говорить, — девушка села за стол. — Мам, это я виноват, — сказал Локи. — Я не правильно решил преподать урок дочери, а она подумала, что больше мне не нужна, и что без неё мне будет лучше… — Это не отменяет глупости её поступка, — прошипел Один. — Я так больше не буду честно. — Конечно, не будешь, сейчас по заднице получишь и даже думать не об этом не посмеешь, — шипел на внучку Всеотец. *** — Всеотец, можно? — Заходи, Алексия. Снимай штаны и ложись на кровать, пороть буду. — Деда, не надо, я често больше не буду, — девушка отошла к двери. — Не испытывай моё терпение, ложись на кровать! — рявкнул царь. — Деда, только не сильно, пожалуйста, — просила Алексия. Она легла на постель. — Я пожалел тебя, когда ты пошла на Ётунхейм вместе с отцом и Тором, но сейчас ты хотела лишить себя жизни! — Один ударил со всей силы. — У-у-у, — взвыла Алексия. — Ты понимаешь, что ты… Ты, принцесса Асгарда, хотела себя убить, — Один вновь опустил ремень. — Ау-у-у, деда, прошу, хватит. — Что ты себе, чертовка, выдумала? Отец тебя не любит, головой ударилась? — Больно, перестань, я всё поняла. — А вены резать не больно было? Ребёнок, почему ты не пришла ко мне или бабушке за помощью? — Всеотец оставлял на попе девушки красные полосы, уже кое-где проступала кровь. — Я хочу, чтобы ты запомнила. Ты нам дорога. — Дедушка, родной, пожалуйста, — ревела Алексия. — Алексия, скажи мне, что было бы если Локи с Тором не успели? — царь снова ударил девушку. — Я бы умерла… — Верно, ребёнок. Всё вставай, хватит с тебя. — Прости меня, пожалуйста, — ревела Алексия. — Ты нас очень напугала, солнце, — сказал Один. — Я сожалею. — Всё позади, ребёнок, — царь гладил внучку по спинке.