Два взмаха бузинной палочки

***

Трина проснулась в поту. Она ненавидела этот страшный момент, ибо даже не была уверена был ли он на самом деле. Она никогда не видела своих родителей, во всех своих снах, Катарина бежит к ним, но слышит лишь ускользающие голоса, полные отчаяния. Это же чувство окутывает и ее, когда она понимает, что не успела. Отец вновь убил ее мать. Она не знала родителей, у нее не было воспоминаний из детства. Казалось, Трина уже родилась молодой женщиной без семьи, избравшей в качестве призвания работу в Аврорате. Пугливая, не верящая никому на свете, она жила в вечном страхе, что когда-нибудь воспоминания вернутся и она просто не сможет больше жить. Пэнси мчалась со всех ног в Малфой мэнор, она знала, что если не поспешить, он сделает то, что не смог сделать раньше. Много лет назад, только после суда, навсегда перевернувшего их жизни, отец Драко отравился. Люциус просто не смог вынести того факта, что их семья в позоре, а его собственного сына от тюрьмы избавила «грязнокровка». Глупое, непонятное, стереотипное мнение. Мнение, закончившее жизнь. Нарцисса тогда была в гостях у матери Блейза. Это разбило ее, женщина слегла. Узнав о матери и не зная, как жить дальше в целом, Драко пытался покончить с собой на гребаной скале. В тот день она просто приехала встретиться, а в результате успела за несколько секунд до того, как он сделал бы свой последний шаг. Недавно прошел дождь, поэтому идти было крайне сложно, пытаясь не упасть Паркинсон держалась за коряги. В распахнутой черной рубашке, оттеняемой неестественно белоснежными волосами, Драко сидел на самом краю обрыва, на камне, поросшем мхом. Он был погружен в едкий серый дым, из чего можно было сделать вывод, что он курил не один час, а значит, был здесь давно. Видимо, думал. Его рука медленно поднималась, когда тонкие пальцы подносили сигарету ко рту. Грязные кольца останавливались вокруг него. Стараясь неслышно ступать, Пэнси подошла к нему и обняла его. — Почему, когда что-то связано с Ней, ты всегда здесь? Тихо спрашивает она, вглядываясь в синюю даль. Она думала, что накричит на него, как только доберется, но в реальности даже не знала, как заговорить, поэтому и задала этот дурацкий вопрос, повисший в вечерней тишине, будто издевающейся над их нервами. — Она вновь отдала свою жизнь за меня, раньше это было фигурально, а теперь на самом деле, только вот я этого по-прежнему не заслуживаю. Это единственные неизменные в нашем с ней уравнении. Моя гнилая душа и ее гребаное благородство. Он говорил, а по его впалым щекам бежали слезы, Драко сбросил руки Пэнси и поднялся на ноги. Паркинсон ошарашенно смотрела на этот «живой труп». Сколько еще дерьма должно выпасть на их пути, чтобы они наконец были в расчете с жизнью? Девушка чувствовала себя лишней, словно ей нельзя было это видеть, будто это все не для нее, несмотря на то что это ее друг и его жизнь важнее всего для нее… Джини бежала по лесу, неизвестная приказала ей прийти на поляну с плакучей ивой. Страх, что ее убьют клокотал в груди. Недавнее предательство скребло на сердце, но цель, ради которой она все это сделала, буквально перекрывала все остальное. Стряхнув с волос ветки, Поттер огляделась и увидела фигуру в плаще. Смоляные волосы виднелись из-под колпака, переливаясь в лунных отсветах. -Я все сделала… Сдавленно пробормотала Джинни, осторожно приближаясь к фигуре в синем плаще. Рука незнакомки поднялась, длинные пальцы с черными ногтями что-то перебирали. У Поттер сперло дыхание. Это был воскрешающий камень… Незнакомка сняла колпак и Джинни увидела ее глаза, точнее огромные голубые озера, но внимание бывшей Уизли привлекли отнюдь не глаза девушки, а буква «м» в виде волка, висевшая на ее шее. — Кто вы? В ответ на это незнакомка лишь усмехнулась так, как делал лишь один человек из всех, что когда-либо встречался Джинни, человек, изо дня в день превращавший жизнь близких ей людей в ад, но это было невозможно. — Мысли роятся в вашей голове, но они ошибочны. Сухо заметила ведьма и протянула Поттер камень. — Моя часть сделки сделана, а вот ваша продолжается. Широко улыбаясь, заявила она, когда Джинни аккуратно забрала такой важный для нее артефакт. — Откуда он у вас? Пораженно спросила она, вглядываясь в лицо стоявшей перед ней дамы. На вид ей не было и двадцати, но холод, с которым она говорила, выдавал в ней взрослую женщину, пережившую явно не одно горе, судя по серьезным и будто бы припорошённым пеплом глазам, она не заметила этого изначально, но теперь это и вовсе не давало Джини покоя. — Мой отец обладает, точнее обладал всеми дарами смерти. Мрачно заявила она, достав из кармана часы, сверила время и исчезла в темноте. Раскаты грома осветили поляну и оставили Поттер в тишине. Джини опустила глаза на листья лопуха с огромными каплями и с ужасом поняла, что седоволосая девушка с пораженным лицом — это она сама. На земле лежал конверт. На черном фоне виднелась печать- алая роза. ⁃ Нотт ⁃ Грейнджер Гермиона поправила длинный подол и вошла в комнату. По её лицу пробежали тени от проезжавших машин. Она знала, что только женитьба на Нотте и её полное подчинение Совету помогут ей спасти Драко, поэтому безропотно пошла на все условия. Вальс, наполненный горечью, предстал перед глазами. Они были на миссии, это было их первое задание. Для всех это была семейство Холмсов, но они видели друг друга. Драко переливался на свету всеми цветами радуги, однако называть его по имени она начала отнюдь не из-за этой глупости. Пока они кружили и вслушивались в разговор заговорщиков, зал вдруг озарила яркая вспышка, затем все погрузилось во тьму. Ещё бы миг и в Гермиону прилетело бы проклятье, но его принял на себя Малфой. Да, это была их обязанность помогать друг другу, но только не в их случае, ибо он, впервые, выбрал чужую жизнь. Они оба остались живы, но не лучше ли было бы умереть тогда, чем подчиняться сейчас чудовищам? Гермиона поняла, что Теодор задал вопрос, а она, видимо, уже давно не отвечает, судя по его сосредоточенному лицу, обращенному к ней. ⁃ Грейнджер, я спросил, готова ли ты подписать договор? Гермиона закатила глаза от его напыщенного тона и ответила. ⁃ Нотт, ты серьезно составил договор? Каковы же условия? Естественно, она знала и о договоре, и о его пунктах, но ей просто до жути хотелось, хотя бы ещё мгновение чувствовать себя относительно свободной. Нотт ничего не ответил на её издевающиеся вопросы и решил окончательно разбить её броню. ⁃ Кстати, на тебя больше не ведут охоту, так как виновен Поттер. Гермиона лишь слегка покачнулась, не давая врагу поводов для радости, она потом переживет все тяготы этой треклятой жизни, сейчас же она не может себе этого позволить. С каменным лицом и потухшими глазами волшебница подписала документ. Назад пути нет. Она вскоре станет Нотт. Драко сидел над обрывом, лишь ощущение смертельной опасности давало ему ощущение, что он живой, потому что душа и разум давно перестали ему в этом помогать. Он вновь погрузился в воспоминания. Перед глазами была Гермиона на его суде, то, как она отчаянно отстаивала их судьбы. Он и его друзья не заслуживали такого союзника. Драко вспомнил их первую встречу, когда их только поставили вместе на задание в Аврорате. Был вечер. Солнце осторожно спускалось по лестнице из облаков, завершая день. Ничто, казалось, не могло разбить эту меланхолию, если бы не тот факт, что в миллиметре от него стояла Грейнджер. Она закуталась в пальто и смотрела на зарево. ⁃ Ты боишься меня? Осторожно спрашивает Драко, глядя на неё из-под опущенных ресниц. Он не знал, как быть, почему-то не хотелось грубить. Впервые в жизни не хотелось грубить, потому что человек был к нему добр. Ему было плевать какая у неё кровь, кем она была до войны. Всё размылось. Границ больше нет. Всё, на чём строился его мир, рухнуло… ⁃ Тебя все боятся, Малфой, так как в отличии от других детей Пожирателей, ты воевал на той стороне. Спокойно говорит она и теперь смотрит ему прямо в глаза, разрезая тишину и его сознание. Грейнджер просто констатировала факт. ⁃ Зачем тогда освободила? Не понимая, продолжает задавать вопросы он и пытается поймать её реакцию. ⁃ Это был не твой выбор. После этой фразы она медленно спускается по лестнице. Беседка будто бы пустует, ибо в ней теперь лишь живой труп. Пэнси давно ушла, боль же не обладала такой прекрасной способностью, а потому в нем по-прежнему что-то разбивалось на маленькие кусочки. Две фигуры вышли из разных закутков и остановились напротив друг друга, пронзительно глядя друг другу в глаза. — Финниган — Мистер Тонкинс — Грейнджер больше не твоя цель. Теперь ей занимается Совет. С расстановкой заявил поборник закона, стряхивая несуществующие пылинки со своего дорогого пиджака и открыто выказывая неприязнь к своему собеседнику. — Я думал, что мы должны ее найти? Она ведь предатель? С нескрываемым удивлением пробормотал Симус, уставившись на мага. — Это не ваше дело, Финниган. Совет нашел выход из сложившейся ситуации. Вы не справились даже с чертовыми воспоминаниями по делу Грейнджер, а потому Вам больше не доверяют. Ваша дальнейшая судьба разрешится завтра в полночь. Прощайте. Тонкинс растворился в темноте, обрекая Симуса на жуткое ожидание. Он слишком много знал и хорошо понимал к чему это может привести.

***

— Гарри, я, конечно, все понимаю, но это ее самый идиотский план из всех. Рон измерял камеру шагами, проникнув в ночи в мантии-невидимке к другу с письмом в руках, сейчас он нервно теребил края зеленой рубашки. -Паркинсон должна думать, что ты рад моему заточению, Гермиона не хочет ее втягивать. Продолжал настаивать на своем Поттер, они спорили уже добрых сорок минут. Стратегия действительно была странной и опасной, но ничего другого в голове так и не появлялось. — Ты же в курсе, что мы говорим о твоем лучшем сотруднике, правда? С иронией спросил Рон, глядя Поттеру в глаза. Они оба знали, что рано или поздно Пэнси обо всем догадается, но был маленький шанс, что идея, связанная с его освобождением, ненадолго затуманит ей мозги и отвлечет от дела Мионы. — Я знаю, но идей больше нет. Во всем этом замешан Совет, осталось понять только одно, что им надо от Гермионы. Задумчиво произнес Гарри, потирая переносицу. Рон возвел глаза к небу и вдруг ударил себя по лбу. — Гарри, я идиот, я забыл сказать главное, Малфой больше не призрак. Его освободили. Пещера озарилась светом, когда перед глазами Талии предстала картина. Рождение маленькой девочки, несущей мщение и не останавливающейся ни перед чем, чтобы защитить свою семью, горело перед глазами. Подойдя к котлу, она как завороженная начала говорить пророчество: «Дитя, зачатое от насильника и взращенное неродным отцом, рожденное от девы, сразившей Темного Лорда в пятый день седьмого месяца в год, когда рыжая дева спасет своего убитого брата. Ребенок, сделавший из матери чудовище и ставший причиной смерти отца.»