В чужом мире (2021)

      Безымянный пленник очнулся и понял, что на этот раз его способность двигаться была ещё больше скована — его приковали руками и ногами на некое твердое пространство, заставив того лежать в позе «звезды» с раскинутыми в сторону конечностями. — Хм, — задумчиво протянул Оник, оглядывая пленника как хищник жертву. — Голубые глазки, прямо как чистые кристаллы Мордуэнта, волосы такие светлые и такие приятные на ощупь… Губы хоть и маленькие, а такие красненькие и сочное. А само лицо такое вытянутое и такое широкое! Ммм, взгляд не оторвать. Я уж прямо про тело молчу, явно загорелое и подтянутое… Может, наш малыш спортом занимается, а?       И каждый комментарии этого чернокожего змееурода сопровождался ещё и тактильным изучением тела пленника. Его тонкие чернющие пальцы проходились по лицу, ласково изучали шею, неоднозначно опускались на грудь, а потом всё ниже и ниже, в наглую схватив тоже довольно приличных, даже несмотря на то, что опущенный, размеров член… Именно в этот момент пленник понял, что лежал абсолютно голым, а за ним наблюдали десятки малюсеньких похотливых глаз-бусинок. Пленнику явно не нравилось ощущать себя «музейным экспонатом», которого похотливо лапают, о чем и хотел уведомить, вскрикнув — однако, это вышло скорее как хрипота умирающего астматика. На горле пленника так же был закреплен некий поясок, который каким-то образом блокировал связки и не давал носителю говорить полным голосом. — Хвы… хва. тит, — еле как прохрипел он, злобно глядя на Оника. — Тшш, — с довольно неоднозначной интонацией прошипел тот. — Я просто хочу понять, с кем имею дело… Откуда, вы говорите, он?       Оник поднял взгляд на своих сородичей, один из которых тут же ответил: — С Земли, та ещё дыра на самом деле, — усмехнулся тот своим противным скрежетом. — Ох, а за них-то платят намного больше, — облизнулся Оник. — Это же по сути… как там говорят? Запретный плод? — Ну, да, по идее же земляне входят в тот сраный реестр, — пожал плечами его сородич. — Тем паче его ценность, товарищ мой. У нас, на рынке, любят запретную тему. А если кое-кто правильный узнает о том, кто находится в моём распоряжении… Ох и запоем же мы!       Пленник молча слушал разговор этих мерзких существ, и на его душе становилось все более и более отвратительно. О нём действительно говорили как о вещи, более того, как о вещи, на которой можно не хило так нажиться. А то, с каким отвращением они говорят о его родном мире… К горлу в прямом смысле подступала тошнота. Что ж, он уже догадался, что находился в абсолютно чужом мире, который к тому же далеко не дружелюбный. Пленник вновь попытался вспомнить хоть что-то о той самой Земле, но результат всё один — боль в висках, не допускающая вспомнить даже малейшую деталь. — О, всё пытаешься вспомнить, кто ты? — Оник скрестил руки на груди, злобно ухмыльнувшись. — Зря стараешься, малыш. Тебе уже должны были сказать, что то, кем ты являлся до того, как прибыть сюда — неважно.       Если до этого пленнику ещё хоть как-то удавалось «сохранять лицо» и не впадать в открытую истерику, то после того, как ему вновь напомнили, что он по сути раб без прошлого, его всё-таки прорвало на слезы, которые редкими каплями начали скатываться по его щеке. — Дехи, ты знаешь, что делать, — протянул Оник, отходя чуть в сторону.       К пленнику подошел тот самый Дехи, держа в руках некую печать, которая тут же начала нагреваться, а сам Дехи хитро улыбнулся. Пленник понял, что ему сейчас собирались поставить… клеймо?       Парень начал было сопротивляться, однако, попытки были тщетны в силу абсолютно ничтожного положения человека, на которого резким движением налепили горячую и обжигающую печать, как раз в область между пупком и началом лобка. Пленник закричал от боли, хоть со стороны это всё ещё выглядело как скрежещущий хрип умирающего астматика. Область, в которой теперь красовалась буква «W», поверх которой находилась перевернутая «V», размером чуток побольше, неистово болела, обжигая и заставляя желать себе смерти. Более того, в компанию и так невероятно ужасной от ожога боли, Дехи насыпал на свежую рану некий серый песок, заставляя кричать пленника ещё сильнее, в прямом смысле раздирая себе горло, которое было сжато тем ремнем. В итоге та рана очень быстро затянулась, превратившись в давний рубец, однако, теперь у него был темно-серый оттенок, словно грязи намазали. — Что ж, и напоследок… Ты удостоился чести, чтобы я лично дал тебе твоё новое имя, — пафосно и презрительно протянул Оник, скрестив пальцы на руках. — И имя тебе я даю Ариф. В честь древнего бога красоты и целомудрия народа Гиз. А че вы всё заржали, я не понял?!       Сородичи и товарищи Оника действительно засмеялись в голос, а кто-то действительно откровенно ржал, держась за живот. — Целомудрия! — произнес один из мерзких существ. — А вы, однако, тот ещё юморист, босс! — О, ну не без этого, — уже более весело хихикнул Оник, поддавшись веселому настроению своих ребят.       И если среди чернокожих змиеподобных ублюдков стояла атмосфера откровенного веселья и радости, то вот самому пленнику, который теперь и носил имя Ариф, явно было не до смеху… Он весь трясся от страха, стыда и боли, и это все это походило на сущий кошмар — Ариф страдал, пока окружение, в котором он находился, откровенно насмехалось над ним.

***

      Арифу выдали одежду в виде обычной футболки и шорт, даже без нижнего белья, серого цвета и поместили в маленькую комнату, такую серую и угнетающую, в которой был лишь один матрас, даже без постельного белья. — У тебя есть десять часов, чтобы прийти в себя после поездки. А затем мы начнем тебя готовить, — прочеканил мерзким шипением одно из тех существ. — И не вздумай тут фокусничать! А если попытаешься сбежать — вспомни ту девочку, которая была вначале.       С этими словами оно вышло из комнаты, закрыв её на ключ. А Ариф, устало плюхнувшись на матрас и приняв сидячее положение в позе лотоса, с глубоким отчаянием уставился на ту самую дверь.       Ариф… Ему в какой-то это имя действительно нравилось, звучало оно красиво, это и он признавал. Но ему не давала покоя мысль о том, при каких обстоятельствах он его получил. Парень дураком не был и понял, к чему было это всё: для чего именно его так откровенно лапал тот урод… Ариф не просто раб, который понятия не имел, кто он самом деле. Он — сексуальная игрушка, которую будут покупать и трахать, испытывая от этого извращенное удовольствие. Более того, похоже, что и насиловать-то его будут именно вот эти уроды с черной, словно сажа, кожей, двумя трещинками вместо ноздрей и такой же тонкой трещиной вместо рта. Они ещё и отличаются от нормального человека тем, что намного выше его, ростом примерно метра с три, и неестественно длинными пальцами… А ещё вполне вероятно, что его бы могли трахать и другие представители «инопланетных» рас, а их внешность могла бы быть ещё более непредсказуемой и устрашающей.       Внутренний голос Арифа кричал, нет, разрывался в истошном крике от того, что нужно было бежать отсюда, как можно скорее и как можно дальше…       Но как это можно было сделать, учитывая, что Ариф по сути так до конца и не разобрался, кто его похитил, куда его засунули? И вообще… а каковы шансы в целом? Ситуация-то явно ни разу не была на стороне пленника. Он ведь в прямом смысле этого слова находился в другом мире, и только один Дьявол в курсе, сколько бы времени заняло путешествие обратно в родной мир…       Более того, у Арифа еще сильнее засосало под ложечкой, когда он задумался о том — а ищут ли его там, дома? И есть ли те, в принципе, кто его ищут? Кто его семья? Большая ли она? Есть ли друзья? Много ли их, и все ли они верные и готовые прийти на помощь в любой момент? А вдруг ситуация ещё страшнее, и дома его вообще считают мертвым? Ариф понимал, что вряд ли в своём положении он мог рассчитывать на чью-либо помощь или на чудесное спасение.       Парень схватился за всё ещё больную рану, приложив аккуратно ладонь на свою «метку» и тяжело вздохнул, пытаясь унять дрожь, которая нарастала с каждым разом, как Ариф напоминал себе, в каком положении тот находился.