What is the sound of dying stars?

      Кейджи устроился на кровати, подкидывая над собой мяч. Телефон, лежащий рядом на тумбе, издал звук входящего сообщения, и парень тут же схватил его, но потом разочарованно положил на место: ложная тревога, ничего важного. Бокуто не отвечал и не приходил в академию третий день с момента их последнего разговора, и что делать Акааши совершенно не знал. Он все прокручивал в голове слова аса, его признание. Связующий часто слышал в свой адрес подобные фразы от поклонниц, особенно после удачных игр, но получить это от капитана команды было совершенно непривычно. Нормально ли такое? Не похоже, чтобы Котаро тогда шутил. А ведь, с другой стороны, если подумать, Кейджи и сам не мог и минуты не вспоминать об этом доигровщике: им и правда было хорошо вдвоем, а его внезапная пропажа поселила внутри только волнения. Что плохого в однополых отношениях?       Перед глазами стоял тот Бокуто, зажатый, с понурой головой. Не надо было его так резко припирать к стене спортзала… Оказывается, и он может быть серьезным и ответственным. Стоп, он что, просил прощения за свои слова? Да, он определенно выкрикнул «извини» перед тем, как уйти. Мало того, выходит, что Котаро скрывал свои чувства все это время. Как долго и почему? Боялся, что его отвергнут?       Акааши издал протяжный разочарованный стон, накрывая глаза рукой: он повел себя с Бокуто как дурак, и надо было определенно это исправлять, объясниться, но для начала нужно еще как-то достучаться до него. Приходить к нему домой казалось совсем не лучшей идеей после случившегося, да и было бы неловко перед его семьей, а вне дома он, похоже, не бывал последние дни. Единственный шанс встретить его был на матче со Старшей Некома, который должен состояться сегодня после полудня, и ас наверняка его не пропустит, учитывая то, что там будет его хороший друг и саркастичный «мастер провокации» Куроо Тецуро.       Кстати говоря, уже пора бы собираться, ведь впереди тренировка еще. За раздумьями время пролетело совсем незаметно. Кейджи потянулся, быстро переоделся сразу в спортивную форму и направился в академию, и, о удача, у самого входа в спортзал он увидел знакомый силуэт.       — Бокуто! — окликнул его Акааши, но тот либо не услышал, либо решил проигнорировать. Сеттер бросился вдогонку со своей максимально возможной скоростью и разом влетел в зал, но поговорить им там не дали: Такаюки-сан велел сразу же приступать к разминке и разделил игроков на небольшие группы, чтобы разделить инвентарь и место на площадке, и естественно они с Котаро оказались в разных.       Не успели они устроить перерыв, как в зал вошли уже разогретые и подготовленные игроки Некома, волейболисты обменялись рукопожатиями, и начался матч, в процессе которого на взаимодействие с асом совершенно не хватало времени, если не считать вторичные касания через мяч. Бокуто был угрюмый, попадал в сетку, врезался в других игроков, промахивался по мячу, поэтому довольно скоро тренер Фукуродани запросил тайм-аут.       Капитан сначала о чем-то говорил с Куроо-саном, и Кейджи это немного нервировало: капитан Некома ему всегда не очень-то нравился, особенно сейчас, когда он полностью завладел вниманием Бокуто. Выкинув ревность из головы, Кейджи принялся наблюдать за этой парочкой. Через какое-то время к доигровщику подошел Такаюки Ямиджи и отправил его набрать воды и развеяться, и Акааши понял, что это его шанс, поэтому, выждав небольшую паузу, незаметно улизнул и отправился следом за асом.       — Стой! Да стой же ты, — Кейджи нагнал Котаро у кранов. Да уж, шаги у капитана довольно большие, а расстояние преодолеть пришлось порядочное, чтобы нагнать его, от чего у сеттера сбилось дыхание, — Нам надо поговорить, — впервые за сегодняшний день Бокуто оторвался от своих дел и взглянул на Акааши – это была удача, поэтому связующий почувствовал себя более уверенно и даже выпрямился, хоть и взгляд у капитана был довольно грустным и немного отстранённым, — Я долго думал над твоими словами, и понял, что могу ответить тебе взаимностью, — запыхавшийся Кейджи делал небольшие паузы между словами, и можно было заметить, как выражение лица Котаро постепенно менялось на удивленное, — Бокуто, я не хочу тебя терять. Я тоже тебя люблю. Ты будешь моим парнем? — ас как-то странно дернулся, после чего застыл на месте, выронив бутылки, и уставился на Кейджи, словно пытаясь уловить, не шутит ли он, но связующий был абсолютно серьезен, и когда капитан неуверенно кивнул, Акааши облегченно выдохнул и принялся как ни в чем не бывало собирать упавшие бутылки. Бокуто стоял несколько минут, наблюдая за всеми его действиями, а потом его губы расползлись в улыбке, а щеки залились румянцем, и он продолжил набирать воду.       Оставшуюся часть матча Котаро был в приподнятом настроении и в хорошей форме, и все расспрашивали Кейджи, что он ему такое внушил, но тот лишь довольно улыбался, гордясь собой где-то внутри. Естественно, после игры, когда волейболисты отправились отпраздновать игру в кафе, ас поделился новостью с Куроо-саном, но связующий не был против, наоборот это придало ему какого-то спокойствия: значит Котаро не сомневается в принятом решении, а Тецуро, несмотря на всю свою пылкость, не станет попрекать или вмешиваться в чужие отношения, даже такие.

***

      Родители обоих парней отнеслись к их внезапным отношениям неожиданно хорошо, даже отец Акааши, а из-за него ребята сильнее всего волновались, принял сложившуюся ситуацию как есть, хотя за это можно поблагодарить маму Кейджи: она оказала существенное влияние. Они долго о чем-то говорили наедине, пока волейболисты сконфуженно сидели за кухонным столом у связующего дома и боязливо переглядывались, после чего Акааши-сан просто и кивнул, окинув ребят строгим взглядом, но противоречить не стал. С семьей Бокуто было гораздо проще: сестры лишь изредка тихо посмеивались, а мама была даже счастлива за своего сына (чуть ли не начала планировать свадьбу) и несколько раз повторилась, что Кейджи в ее доме всегда рады. Старшая из девушек даже одобряюще потрепала брата по голове, показав большой палец вверх, отчего тот сразу же залился краской, косясь на Акааши.       Обоим парням казалось, что они начали новую жизнь. Бокуто оказался еще большим генератором различных идей для времяпрепровождения: долгие пикники под открытым звездным небом, потрясающие фильмы вдвоем у кого-нибудь дома, всевозможные походы и вылазки. За последние несколько месяцев Акааши пережил больше приключений, чем за все свои семнадцать лет. Они были единым целым с Котаро, даже ни разу не ссорились, несмотря на совершенно противоположные характеры. На первый взгляд, у них и тем для разговоров общих не было, но уже третий по счету блокнот подходил к концу, а им еще столько всего нужно было обсудить.       Они многое переняли друг у друга: какие-то характерные движения, манеры общения, Кейджи даже стал довольно громко разговаривать, что помогало им довольно часто обходиться без подручных средств и текстовых носителей. Бокуто больше не надо было стараться, чтобы вспомнить заветный запах: он почти всегда был на расстоянии вытянутой руки, и чтобы его почувствовать, нужно было всего лишь сделать шаг и обнять Акааши. Кейджи даже смирился с невкусным компотом, который всегда покупал Котаро в буфете.       Любимое кафе с заварными пирожными и горячим какао, любимая музыка на двоих, любимая крыша, на которой они встречали рассветы, провожали закаты и вместе ловили первые в этом году снежинки – все это было запечатлено на старенький фотоаппарат мгновенной печати, который Кейджи как-то нашел у себя на чердаке. Они проживали каждую секунду вместе, а если не были рядом, то всегда общались в СМСках или по видеосвязи, хотя с последним у Котаро бывали проблемы, если под рукой не было наушников, из-за проблем со слухом. И, казалось бы, можно уже заканчивать эту историю и оставить счастливых парней наедине, но…       Одним вечером, когда Кейджи вернулся уже в полумраке домой после часовых просмотров фильмов под мягким пушистым пледом в гостях у Котаро, на пороге его встретила мама, и по ее виду было понятно, что предстоит нелегкий разговор.

***

      — Бокуто, ну чего ты? Ну не грусти ты так, я буду приезжать, — пытался успокоить расстроившегося аса Акааши, и на этот раз причина была посерьезнее трогательного фильма.       В тот вечер Кейджи узнал, что его семье нужно уехать из города и скорее всего навсегда. Дело в том, что кампания, в которой работал его отец, разорилась и была перенесена в другой населенный пункт, и чтобы не потерять свои места, работники вынуждены переезжать со своими семьями, покидая родные земли, и родители Кейджи – не исключение. Они долго советовались и приняли решение последовать за организацией, а не пытаться найти новую работу.       Акааши осмелился сказать Бокуто только через день, когда окончательно продумал план действий, чтобы максимально смягчить удар от этих слов, но, похоже, вышло не очень, и теперь он не знал, чем можно было приободрить аса. Да и самому связующему было не радостно: переезд, перевод в новое учебное заведение, новая волейбольная команда, и все это предстоит сделать, когда только начало налаживаться здесь. Да и вопреки тому, что он так твердил Бокуто, Акааши осознавал, что навряд ли сможет приезжать сюда, ведь родители наверняка захотят продать дом за ненадобностью, да и путь предстоит довольно долгий. Должно быть, судьба решила разделить их снова, оставив возможность видеться только на редких волейбольных матчах.       А еще Кейджи понимал, что худшее состояние капитана – не когда он льет слезы, а тогда, когда он просто молча стоит, опустив голову и изредка хлюпая носом, прямо как сейчас, — Эй, послушай... Я тебя люблю, и мы что-нибудь придумаем, хорошо? — слова эхом отдавались в голове. Сеттер не знал, что еще можно сказать, поэтому, как всегда, приходилось импровизировать и на ходу придумывать «взрослые» красивые речи, лишь бы успокоить парня.       — Когда? — на удивление ровным голосом спросил Бокуто – должно быть, он либо понимал всю ситуацию, либо просто поверил в слова Кейджи, в которые он и сам с трудом верил.       — Завтра. Поезд в четыре утра, — коротко ответил тот, судорожно пытаясь придумать слова получше, но они все не шли в голову, а доигровщик тем временем достал из кармана куртки блокнот и ручку и написал:       «Только обещай, что простишь меня, если брошусь под поезд, на котором ты будешь уезжать навсегда»       Прочитав это, Кейджи испуганно уставился во все глаза на капитана, на что тот натянул улыбку и дописал:       «Шучу. Мы ведь можем провести сегодняшний день вместе?»       — Конечно, — немного успокоившись, ответил Акааши, и сам удивился тому, что его голос прозвучал даже как-то ласково.       Прогуливать занятия казалось не лучшим решением, но провести последний день вместе с возлюбленным гораздо важнее, к тому же, завтра не придется отчитываться и писать объяснительные у директора, ведь вечером все документы с академии будут на руках, готовые к подаче в новую старшую школу.       Волейболисты в последний раз выпили какао вместе, в последний раз посидели вдвоем в парке, любуясь слегка примерзшим озером и поёживаясь от пробирающего ветра, но не уходили. Они так много не успели сделать, а ведь было столько всего запланировано. Не поиграли в снежки, не научили Котаро кататься на коньках, не побывали вместе на море, не сходили на весенний фестиваль, не запускали салют, и сейчас им предстояло оставить друг друга, практически потерять возможность друг друга видеть и знать, что происходит друг у друга в жизни.       Ребята подходили к дому Бокуто, когда уже совсем стемнело и улицы припорошило снегом. Кейджи неловко натянул Котаро на голову свою шапку, неаккуратно примяв его волосы, но асу было не до того, чтобы начинать возмущаться: сейчас каждое касание было на счету. Бокуто достал блокнот и написал непривычно для себя мелким почерком, который он, наверное, тоже перенял от Акааши:       «Поцелуешь меня на прощанье?»       — Нет, — коротко ответил Кейджи и слегка склонил голову набок, глядя в глаза капитану и стараясь уловить малейшие изменения в его лице.       — Спа… Стой, в смысле «нет»? — опешил от такого ответа ас, невнятно проговорив последнюю фразу, и уставился на связующего, на что тот рассмеялся и довольно продолжил:       — Поцелую завтра, перед отъездом. Помнишь? В четыре утра, и не опаздывай, — с этими словами Кейджи многообещающе улыбнулся, развернулся на пятках и направился в сторону своего дома.       — Я приду! — крикнул ему вдогонку Котаро, ощущая, что это еще не конец и не последняя их встреча.

***

Четыре утра. Поезд Кейджи скрылся в тумане. Котаро остановился на перроне, провожая его взглядом. Он не успел…