Реквием моей любви

      Дождь. Он словно преследует меня. Или я его? Чёрт, как же всё это глупо… Глупо, что я сейчас стою перед её домом, без малейшего представления, зачем я здесь, глупо, что я просто стою напротив её дома, не решаясь постучаться. Эта девушка, что стала ядом для меня, настоящей белладонной, против которой нет противоядия, что проникла мне прямо в кровь, медленно убивала меня.       Закрыв себя своим крылом, что уже не было в силах отталкивать воду, медленно промокало и становилось всё тяжелее и тяжелее. Я, как и обещал ей, запомнил, где она живёт, и наврал себе, что никогда не приду сюда.       Я не знаю, дома ли она или нет, но меня всё равно тянет сюда, и я не могу найти причину этому. Каждый раз, когда я уходил отсюда, так и не увидев её, я чувствовал, что что-то меня тяготило, чувствовал, что я упускаю что-то очень важное…       Опустив намокшее крыло, отчего оно едва ли не упало на землю от тяжести, я уже потерял всякую надежду на то, что она дома, собрался вызвать водоворот. Но как только я уже собрался пойти за угол, где так удобно можно было вызвать водоворот, я заметил краем глаза, как в окне её дома шелохнулась штора. Она там, а я этого и не заметил.       Возможно, мне показалось, но даже если это и так, то я должен, нет, обязан наконец подойти к двери её дома, и нажать на проклятый всеми чертями звонок. И, проигнорировав все здравые смыслы, я ринулся к её дому, позабыв о тяжеленных крыльях, что тянули меня вниз. Перепрыгнув через невысокий забор, и пробежав по когда-то красивым цветам, я поднялся по этим трём ступеням, что казались мне самой длинной лестницей, по которой я когда-либо шёл. Не медля ни секунды, я нажал на звонок, и, услышав приглушенный стук босых ног, что так напоминали детский шаг, замер в ожидании, когда же она откроёт передо мной эту дверь.       Усмехнувшись своим мыслям и тому абсурду, что смог выдумать мой больной рассудок, я вызвал водоворот, через который я уже через пару минут буду у себя в комнате, пытаясь хоть немного поспать.

***

      Всё стремительно катится к чёрту. Все те слова, что я говорил себе в эти дни, все те попытки бедствия, что я пытался совершить были напрасны. Каждый раз, когда я прилетал обратно в Ад, пытаясь вернуться в свою обыденную колею, я чувствовал себя как-то иначе, совсем не так, как я ощущал себя раньше. Нет, это не так заметно, как болезнь, что постоянно гложет людей, и не тот вечный ураган мыслей, что был для меня всеми девятью кругами Ада, нет… Это что-то инородное; фата-моргана, что накрыла всё моё сознание, не давая понять — что есть правда, а что есть ложь.       Я не чувствовал физической боли или каких-либо болезненных ощущений под кожей, этого не объяснить… Это находится где-то глубоко в моей груди, и в неизвестных мне порывах, пытается вылезти через мою грудь на волю. Словно птица в клетке, оно бьётся об мои рёбра, при этом задевая что-то.       Порой мне просто хотелось ударить себя рукой по груди, напиться в дребезги, устроить настоящую оргию среди дня, лишь бы отвлечься от этого. Но это бесполезно. Она преследует меня и днём и ночью. Даже сейчас, когда я собрался свершить очередную попытку бедствия в свой личный мир, Вики танцует в зале моих мыслей, переходя все возможные границы линий. Что с ней не так? Почему я так на ней зациклен? В ней нет ничего особенного, из-за чего я мог так сильно потерять свою голову. Ни её глаза, что так сияют жизнью, ни её улыбка, что способна осветить даже самые тёмные уголки души, ни её детская наивность, что проглядывает через пластыри на ободранных коленях, ничего такого, что могло мне так сильно въесться в голову… Чёрт.       Я не знаю, что мне с этим делать. Безвыходность. Вот, что убивает меня хуже всякой там белладонны. Я ничего не могу с ней сделать, но она может, и, что хуже всего, делает прямо сейчас — сводит меня с ума. Мне хочется выть от неё, от её злых игр с моим разумом, что вовсе не являются игрой.       И самое главное правило, что я усвоил за свою жизнь: самый эффективный способ избавиться от искушения — поддаться ему. И то, что я собрался сейчас сделать, должно быть очевидным. Я всё-таки решил воплотить в жизнь самую бредовую мысль моего больного рассудка, стоя перед этой самой дверью, и держа руку в целых пяти сантиметрах от этого проклятого звонка.       Страх. Это и есть то самое щемящее чувство, что билось об мои рёбра, задевая там что-то. Именно сейчас я понял это, стоя перед дверью, я ощущал его как никогда. Это было впервые. Я никогда раньше не испытывал его, и даже никогда и не думал, что почувствую, что такое страх. Люди вечно чего-то бояться, но страх на самом деле не является чем-то плохим, ведь он был создан для того, чтобы оберегать их. Ведь, если ты боишься, что тебя собьёт машина, ты не побежишь через дорогу, или если ты боишься волков, то ты никогда не посмотришь в его глаза. Но я боюсь нажать на звонок. От чего меня оберегает этот страх?       И вот, я нажал на этот звонок, и тут же услышал его навязчивый звон за дверью. За ним последовал чей-то быстрый топот, что приближался ко мне. Я сжал с готовностью дверную ручку, уже предвещая любой расклад. Секунда, а за тем щелчок и дверь распахнулась, открывая мне вид на ту, что с улыбкой на губах и не верующим взглядом держалась за дверной косяк, явно не понимая, что я тут делаю.       Я открыл свой рот, хотя сказать ей хоть что-нибудь, но тут же закрыл его, так ничего и не сказав. Все те мысли, что давили на меня тут же исчезли, не оставив после себя ни единого намёка на их присутствие. Я лишь мог видеть, как Вики стояла на пороге, смущённо перебирая свои пальцы, и явно, так же как и я, не знала, что сказать.       — Привет.       Фраза вылетела из нас одновременно, от чего девушка смутилась ещё больше.       — Я уже и не думала, что ты запомнил мой адрес. — Если я чувствовал страх, то она явно была насыщена смелостью и отвагой, раз решила взять инициативу на себя.       — Да… Прекрасная погода. — Я посмотрел назад на чистое небо, где были лишь высокие облака, что так неспешно плыли по голубому океану.       — Да. — Сжав свои руки в замок, Вики посмотрела мне за спину. — Что-то случилось, или ты пришел сказать мне, что сегодня прекрасная погода?       — Я же обещал, что не забуду дорогу до твоего дома. — Я понял, почему так боялся этого звонка — безвыходность заполнила собой всё пространство, яро обволакивая меня.       — Я очень этому рада. — Сжав губы, Вики отошла назад. — Тогда как на счёт узнать, куда же ведёт эта дорога?       Снова улыбнувшись мне той самой улыбкой, что является для меня настоящей заразой, Вики прошла назад вглубь своего дома, ожидая, что я последую за ней. И не став медлить, я пошёл за ней, закрыв за собой дверь.       Как только я перешёл через порог, то приятный лавандовый аромат заполнил меня, вымещая все те эмоции, весь тот страх, что так неприятно сквозил во мне. Светлое убранство комнаты только сильнее предавало всей атмосфере непринуждённость и ту, домашнюю лёгкость, что может быть только дома. Большое зеркало, что свисало прямо перед входной дверью, было изрисовано по краям в цветочных узорах, что делало его ещё более уникальным и выделяющимся среди нежно-голубых стен.       — Ты хочешь чай? — Вики заметила то, как пристально я рассматривал зеркало, — ты как Нарцисс, что умер, вечно смотря на себя через гладь воды.       Я кивнул головой, но на самом деле я ничего не хотел, но это была одна из возможностей остаться у неё подольше.       — Да, возможно. — Оторвавшись от зеркала, я последовал за ней. В чём-то она и была права, сравнивая меня с Нарциссом, ведь я по факту, не являюсь живым, но сейчас, я бы не смог погубить её, как сделал это самовлюблённый Нарцисс.       — Тогда пошли. — Взяв меня за руку, она пошла вперёд, ведя меня за собой, словно ребёнка. Её рука была неестественно горячей, несмотря на бледность кожи.       Кухня была выполнена в тех же нежных цветах, что и коридор, но широкое окно словно сияло от дневного света, освещая всю комнату, делясь своим теплом. Весь этот дом был частью её, словно он влияет на неё, а не она на него. Вики ловко стала открывать шкафчики, доставая оттуда разные баночки с чаем, и сделав своё снадобье, где я просто уверен, есть белладонна, разлила его в два стакана, и, отдав один мне, села напротив меня. Явно ничего не смущаясь, она поставила свои ноги на стул, и, положив на колени свою голову, стала внимательно смотреть на меня, словно никогда раньше не видела.       — У тебя линзы? — Всё так же смотря мне в лицо, Вики сделала глоток, ожидая ответа.       — Нет — Я знал, что она не поверит, поэтому не стал ей врать. Как же это всё смешно.       — Но это ненормально… — Она резко замолчала.       Скривив своё лицо, словно не сама сказала это, она подскочила с места, и стала нервно ходить по комнате, пока не схватила со столешницы пустой стакан. Налив в него воду, Вики подошла ко мне.       — Ты знал, что можно пить солнце?       — Нет.       Вики подняла стакан вверх, поднося его к солнечным лучам. Прозрачное стекло отблёскивало лучи света, пропуская их через воду.       — Видишь. — Она протянула стакан мне. — Лучи солнца здесь, в воде.       Я забрал стакан из её рук, и поставил его на стол. Её слова повлияли на меня, но не их смысл, а то, что она в это верит. Тори открыла дверь в свой дом, разрешая узнать мне свои тайны, но кто знал, что вместо их значения я узнаю новые секреты этой девушки.

Это стало началом нашего конца.