Реквием моей любви

      Пожалуй, сегодня я начну свою историю немного иначе. Нет, здесь не будет долгого рассуждения о смертных и их скудных ценностях, не будет моих скитаний в пучине собственного разума, в котором нет ничего кроме пепла и мрака. Нет. Я начну с того, что и сам недавно осознал. Любовь существует. И, кажется, я нашёл её. Правда, понял я это, только когда обжёгся.       Сейчас, смотря на неё, я сам того не понимая, тянул руки к пламени любви. Медленно и самозабвенно я утопал в её глазах, где мерцали все звёзды мира.       Тори нежно проводила своими пальчиками по очертаниям моих татуировок, иногда спрашивая, что они означают. С ней я мог позволить себе быть романтиком, мог позволить себе сочинять невероятные истории, что впитаны в эти чёрные рисунки. Я мог позволить себе врать прямо ей в глаза, скрывая всю боль правды на кончике языка. Прости, и ещё миллионы раз прости меня за эту ложь, прости, что не смог уберечь от себя. Прости.       — Люцифер, ты это слышишь?       Вики прикрыла глаза, продолжая изучать своими пальцами мои тату. Умиротворённо-счастливая улыбка застыла на её распухших губах, готовя для меня очередную загадку.       — Нет. А что я должен услышать?       — Голос… но он не спокоен. Он кричит, воет.       Улыбка растворилась с её губ. Тори раскрыла глаза, в которых больше не блистали звёзды. Вместо них было бескрайнее стеклянное небо, что словно зеркало, отражало в себе страх.       — Но я ничего не слышу.       Я мигом сел на кровать, беря её холодную и чуть влажную ладонь. Мне это не нравилось.       — Но как же… он кричит, просит о помощи… Он идёт ко мне… Мне страшно.       — Тори, посмотри на меня, — я взял её подбородок своими пальцами, пытаясь поймать беспокойный взгляд своим, но Тори метила его во все стороны, и ни как не могла попасть в мои глаза. — Пожалуйста, посмотри на меня.       Я чувствовал всем своим телом её надрывистое дыхание и запуганное птичье сердце. Шепфа, как же я мечтал и боялся посмотреть ей в глаза… боялся, что увижу в них застывшей коркой льда ужас, который я никогда не смогу победить. Но она посмотрела на меня. И я увидел его. Этот ужас был подобен подкроватным монстрам, с которыми я борюсь каждую ночь, но выхожу проигравшим.       — Они кричат. Я не хочу их слышать!       Вики закрыла свои уши руками, морщась от своего бесцветного шума. Я не знал что с ней. Не знал, что я могу сделать. Но, несмотря на это, я продолжал говорить.       — Я не позволю этим голосам добраться до тебя, обещаю. Ты мне веришь?       Но вместо ответа Тори слабо кивнула головой. Она вжалась в меня ещё крепче, словно пыталась спрятаться от них. Она верила мне, и это самое главное. Но боже, знала бы она, что поплатиться за это. Знала бы, что цена доверия слишком велика? Знал бы я, что буду потом всю жизнь возвращать долг судьбе? Да. Но ей я этого не сказал.       — Ты должен следить за мной на случай, если я сделаю что-нибудь безумное.       Я прижал её к себе ещё сильнее, правда веря в свои слова. Гладя рукой по её шёлковым волосам, я тихо сходил с ума от её запаха гиацинта.       — Обещаю…

***

      Но счастье не может длиться вечно — всеми зазубренная и до боли ясная фраза. Рано или поздно, но я вернулся назад домой в Ад. Это было предсказуемо.       Получив очередную взбучку от отца и недовольные замечания Фенцио, я почувствовал себя как никогда живым. Надо было видеть выражение лица этого ангела, как после его криков и ангельских нравоучений, я пожелал ему всего наилучшего с улыбкой на устах. Правда, этот трюк не прошёл с отцом. Он стёр с меня эту улыбку одним ударом. Но мне кто-то говорил, что улыбаться можно и глазами.       Терпя боль и унижения, я вернулся в свой обитель, уже мечтая вернуться к Тори. Боже, как же здесь уныло, чёрт возьми. Как же здесь жарко и неуютно. Как же тесно в моей голове.       И в этом тесном сознание было место лишь для одной мысли. Вики нужна мне как воздух. И если её не будет, то я попросту задохнусь.       Я не выдержал и вылетел никем незамеченный из школы к водовороту. Чувствуя во рту вкус сердца, а в пальцах бьющуюся горячую, как кипяток кровь, я больше не мог здесь находиться. Судорожно вспоминая очертания парка, я прыгнул в воронку.       Только когда я почувствовал знакомый запах сладкой ваты и зажаренного попкорна, я открыл глаза. Персиковый закат окутал всё небо, готовясь показать своё главное и всеми долгожданное представление. Я сел на ту же самую лавку, от которой до сих пор несло сырым деревом и краской. Дети неслись по вымощенным дорожкам, явно даже не догадываясь, кто сейчас за ними наблюдает. Я был дома.       Я сидел так с глупо-невинной улыбкой до тех пор, пока персиковое небо не сменилась тёмно-синим бархатом с миллионами сияющими бриллиантами. Все ларьки и карусели закрылись, а я всё так же продолжал смотреть на тёмное бескрайнее небо, видя в нём её глаза.       Каждая моя мысль возвращалась к ней. Каждая деталь мира ассоциировалась с ней. Вики была совершенством со своими недостатками. У неё есть страхи и решительность, есть чистый взгляд и озадаченные, никому неподвластные мысли. Она была Пандорой, у которой есть множества тайн и секретов, что желают раскрыть все. А я был демоном, у которого всё ни как не выходило подобрать нужный ключ.       Я готов был пасть, хоть уже и пробил третье дно; готов был на что угодно, лишь бы быть с ней. Иметь возможность касаться её нежной кожи, слышать её голос в ночи, и любить её так же, как и она любит луну.       Я уже видел её, сидящей на полу в нашей спальне; чувствовал, как её пальцы играются с перьями моих крыльев; ощущал приятно-сладкий привкус гиацинта на её коже. Она была рождена солнцем. Лично моим солнцем.       Но меня смущало одно. Я до сих пор не мог объяснить себе вчерашнюю выходку Тори. Про какие голоса она мне говорила? Что с ней было, чего она так испугалась? У меня перед глазами всё ещё мерещился её испуганный взгляд. Я обещал, что защищу Вики от них, и теперь я просто не могу бросить её.       И сейчас, вы увидите самую глупую и губительную мысль, что случайно промелькнула в моей голове. Она должна была исчезнуть в пучине мыслей, сгореть дотла и развеяться пеплом. Но я каким-то чудом и несчастьем зацепился за её хвост. Кто же знал, что тогда я поймал смерть?       Но это случилось, и фортуна крутанула свою мишень. Я должен забрать Вики к себе. Я должен спасти её. Должен спасти себя.       Я уже должен был возвращаться назад, ведь если меня поймают ещё раз, то это уже наверняка вызовет сомнения. А я не могу так рисковать. Пройдя аллею и выйдя из парка, я улыбнулся, сам не знаю чему и свернул со своего пути.       Я не хотел сейчас врываться в её дом, не хотел давать очередной повод вспомнить обо мне. Я лишь хотел увидеть свет в её окне, хотел почувствовать запах полевых цветов. Я не хотел того, что произойдёт потом. Не хотел.       Бредя по ночной улице, я считал потухшие окна домов, что исчезали в ночной мгле. Казалось, что с каждым моим шагом в одном доме потухает окно. Это была некая игра. Делая шаг, я оборачивался по сторонам, ища ещё одно потухшее окно. Ведя счёт, который наверняка был неверным и трижды сбитым, я слушал свои шаги и редкие скулежи уличных собак. В голове одновременно бурлили миллионы мыслей, но если меня спросят, о чём я думал в тот вечер, то я отвечу «ни о чём». И это будет один из правдивых ответов в моей жизни.       Дорога сама вела меня к дому Тори, пряча меня от тёмных углов и лишних поворотов. Но, как и ожидалось, в её доме потухли огни. Она спала. А я нет.       Перепрыгнув забор, и не видя цветов под ногами, я подошёл к двери. Тишина. И лишь слабый шлейф гиацинта сочился через порог дома. Интересно, а Тори знает, что она пахнет гиацинтом? Надо будет спросить в следующий раз. Обязательно.       Вдохнув этот аромат полной грудью, я ушёл. Окна так и сливались с ночным небом. Но я знал, что за одним из этих окон горит мой лучик. И только мой.       Пройдя полпути, как вдруг я услышал где-то вдалеке резкий удар машины. Остановившись, я посмотрел назад. Чёрная машина остановилась посреди дороги, сверкая красными фарами. Через мгновение из её капота пошёл чёрный плотный дым. И спустя пару секунд я осознал, что меня оглушила сигнализация. «Кому-то не повезло», — пронеслось в моей голове. Из машины выскочил какой-то мужчины, и, держась за голову, хромая прошёл вперёд. Я не стал разглядывать того бедолагу. Наверное, это собака, что визжала в кустах. Мужчина склонился над трупом животного, но я уже скрылся за углом, вызвав водоворот.       Фортуна промахнулась, попадая в меня.