Твой неправильный выбор

1997 год Маленькой Кате скоро должен был исполниться год. А вот в отношения Леры и Вити наступал разлад. Он был тихим и едва уловимым. Но Лера уловила его практически сразу. С Витей было что-то не так. Уже несколько недель он был сам не свой. Приходил домой сильно пьяным, за полночь и практически не замечал любимую. Леру тревожило это. Она не думала, что он её разлюбил. Это, как раз, казалось практически нереальным. Слишком осязаемой для обоих была эта любовь. Но вот его состояние вызывало беспокойство. О проблемах на работе он никогда не рассказывал. Валерия вообще мало знала о его жизни вне её и их дочери. Да и не старалась в это лезть. Хотя иногда слышала обрывки разговоров или клочки бумаг, лежавших на столе документов. Вчера они сильно поссорились. Пожалуй, впервые за столько лет. Долго кричали друг на друга. Хотя причины этому никто не понимал. Витя был слишком взвинчен, а Лера слишком обижена на невнимание со стороны любимого мужчины. Она сидела облокотившись спиной на толстое стекло панорамного окна и смотрела в одну точку. Витя сидел рядом и смотрел в сторону. Всё казалось каким-то нереальным и по киношному смешным. — Завтра я лечу в Берлин по работе. – наконец произнёс он. Лера не ответила. – Если всё пройдёт хорошо, вернусь максимум через дня три. Лер? — Вить, ведь если я скажу нет, ты же всё равно полетишь. – тихо сказала девушка. – К чему эти формальности? – Витя промолчал, а затем встал и вышел из комнаты. Лера проглотила слёзы, которым не давала волю уже битый час. Плакать сейчас было нельзя. Не потому что Витя этого не любит. Она не хотела показывать ему свою слабость. В очередной раз давать повод думать, что она зависимая от него и от его решений. Решений, которые он никогда не менял ради неё. Нет, он делал слишком много для неё и для их дочери. Но то, чего он не делал никогда, так это то, что он никогда не отменял своей работы, не умалял её перед ней. В спальне захныкала Катя и Лера встала, что бы проверить дочь. Когда она вошла туда, Витя уже держал на руках малышку и покачивал её. — Она, наверное, голодная? – Лера кивнула и молча приняла девочку в свои руки. Она села в кресло и вскоре начала кормить малышку грудью. Витя спокойно наблюдал за ними. Внимательно следя за каждым движением. Лера же смотрела за девочкой, игнорируя его взгляды. Когда с кормлением было покончено и Катя снова задремала на маминых руках и девушка переложила её в кроватку. Витя встал рядом и перехватил её руку, но девушка высвободила её и отошла к кровати. — Вить, давай спать. У тебя завтра тяжёлый день. Перелёт и вообще. – Лера вздохнула. — Лер? — Не надо, Вить. Я устала. – девушка легла под одеяла и свернулась «калачиком». Пчёлкин ещё долго сидел и просто смотрел ей в спину, а затем утроился рядом, обнимая её сзади.

***

Витя уехал рано утром. Лера не стала его провожать и просто лежала в кровати, делая вид, что спит. Пчёлкин, уходя, оставил на её щеке мимолётный поцелуй и вскоре захлопнулась входная дверь. Она знала, что сначала он должен поехать к родителям, потом у него было несколько неотложных дел и самолёт в Берлин. Причиной же вчерашнего конфликта стал тот факт, что о своих планах возлюбленной Пчёлкин сообщил накануне. Лере было очень беспокойно с момента Витиного отъезда. Да и Катя была сегодня беспокойной. Плохо кушала, капризничала и совсем не хотела укладываться на дневной сон. Папин характер брал верх. С горем пополам Катя всё таки заснула. Витя позвонил ей по дороге в аэропорт и сообщил, что скоро улетает. Тревога с его звонком только усилилась. Лера устроилась на диване в просторной гостиной и включила телевизор. Там как раз начинался экстренный выпуск новостей. На экране полыхал чёрный мерседес, который показался девушке смутно знакомым. Ведущая начала говорить: — Только что нам стало известно, что в центре Москвы на Кутузовском проспекте был взорван автомобиль, в котором следовал бизнесмен Александр Белов. С ним в машине находились ещё двое. Водитель, которому и принадлежала машина «Мерседес» в тяжёлом состоянии. У Леры похолодели руки. В горле стал ком. Она ежесекундно осознала, что погода назад именно на этой машине Валера Филатов вёз её в больницу, на плановый осмотр в женской консультации. Она схватила телефон и судорожно стала набирать номер Пчёлкина. Было занято. Лера стала судорожно соображать. Если машина ворвалась на Кутузовском, а Витя позвонил и сказал, едет в аэропорт, значит в машине его не было. Лера снова набрала номер Вити. Он взял трубку после третьего гудка. — Витя? Витя! Что случилось? Валера… — Слушай меня внимательно. – будто бы не слышал её Пчёлкин. – быстро собирайся, собирай Катю и езжай к родителям. Успокой их. Скажи что я в порядке. — Вить? Что происходит? — Ты меня поняла?! – рявкнул он. — Да, поняла. А ты? Ты же… — Я никуда не лечу. Но сейчас… - Витя замолчал. – В общем всё сходится на мне. Все стрелки. Но я этого не делал. Просто знай. — он помедлил. — Лерочка, послушай. Я очень люблю тебя и Катю. Но сейчас тебе нужно сделать так, как я говорю. Я позвоню тебе при первой же возможности. Никому больше не звони. Ни с кем не говори. Двери никому не открывай. Поняла? — Да. да, Вить, я поняла. — Хорошо. Не волнуйся. Всё будет в порядке. Верь мне. — Вить, прошу тебя, будь осторожен. — Я буду. Обещаю. – и он сбросил звонок. Лера быстро пошла в спальню и начала собирать вещи для себя и Кати. Как только она всё собрала, она взяла ещё спящую девочку из кроватки и начала аккуратно её одевать. Уже через десять минут она ехала в машине по направлению к дому Пчёлкиных старших. 2002 год Шмидт привёз Валерию на окраину Москвы. Там стояли старые полузаброшенные дома в подъезда одного из которых они вошли. Квартира располагалась на 3 этаже и была двухкомнатной. Окна практически в половину были заставлены кирпичами, висели старые плакаты. В одной из комнат стоял полу ржавый мотоцикл «Yamaha». — Это старая левая квартира Белова. – пояснил Шмидт. – Они тут иногда скрывались, когда всё становилось не очень хорошо. Тут тебя никто искать не будет. – Лера прошла в комнату и подошла к окну. – На кухне немного еды есть. – девушка кивнула. – Я приеду как только смогу. Сама никому не звони. — Дим? – Шмидт пристально посмотрел ей в глаза. От его взгляда становилось не по себе. – Я виновата очень. Прости. — Не извиняйся. Ты поступила так, как посчитала правильным. Просто не задумалась о последствиях. — Ты прав, я не думала. Я даже не знаю, почему я во всё это ввязалась. — Я знаю, но если я скажу, тебе мои слова опять не понравятся. — Говори. – Шмидт сел на диван и откинулся на спинку. — Ты так отчаянно цепляешься за всё, что связано с Пчёлой. Но пойми, это всё не вернёт его. Витя мёртв. Я сам видел его труп, я видел как его увозили в морг. Видел как его закапывали в землю. Лера, пойми, его больше нет! Нет и не будет! – по щекам девушки снова побежали слёзы. Она закивала в знак согласия. Она знала, понимала, что он прав. Но смириться с этим никак не могла. И в этом Шмидт тоже был, безусловно, прав. — Лер, - после паузы начал Шмидт. – я должен был отдать тебе это ещё давно. Но я не решился. Ты так долго убивалась по нему, что я побоялся, что это тебя добьёт совсем, что ты с собой что-нибудь сделаешь и... – мужчина достал из внутреннего кармана пальто конверт и протянул ей. На конверте было написано лишь её имя. «Валерии». Написано его почерком. Она взяла конверт в руки и они предательски задрожали. Шмидт молча вышел из квартиры. Девушка пустым взглядом смотрела на буквы, написанные на конверте, и боялась открыть его. Она просидела так очень долго. Сама не знала сколько. «Нужно решаться»: - она сделала несколько глубоких вдохов и вскрыла белоснежный конверт. Там, Витиным подчерком торопливо бежали строчки: «Милая моя девочка! Любимая! Прости меня! Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет уже дольше, чем можно скрываться. Значит меня нет совсем. Прости, моя милая, что так получилось. Прости, дурака. Я так тебя берёг. Вас с Катюшей берег, а себя не уберёг. Саша отдаст тебе все права на всю недвижимость, которой я владею. Все счета уже переведены на твоё имя. Всё что моё – твоё, ваше. И это у тебя никто не заберёт. Ты у меня сильная девочка, я знаю. Ты со всем справишься. Моя сильная и такая упрямая любимая девочка. Я прошу тебя не казни себя, не кори, не тоскуй по мне слишком много. Я больше всего и всех на свете тебя люблю и не хочу, что бы ты всю жизнь страдала по мне, дураку. Не рассказывай нашей дочурке, каким я был уродом, расскажи ей лучше, что я был аквалангистом. Представляешь, я ведь в детстве мечтал стать аквалангистом! А стал скотиной последней. Знай только, что это ты не дала мне совсем пропасть. С тобой я стал живым, с тобой я стал человеком, а не последней тварью. Знай, что если меня больше нет, то я ушёл счастливым человеком. Я люблю тебя! Люблю бесконечно сильно! До последнего вздоха! Навечно твой, Виктор Пчёлкин.». Лера читала, впитывая каждую строчку в себя, отпечатывая их в своём сердце, в своих глазах, в голове. По щекам бежали слёзы, их было так много, что казалось, что человек не может столько плакать. он всё предусмотрел, даже это. Девушка прочла письмо, наверное сотню раз. Казалось, она выучила его наизусть. Затем она быстрым шагом направилась на маленькую кухню и нашла там коробок спичек. Её трясло. Трясло, будто в лихорадке. Она зажгла спичку с шестого раза и поднесла к листку бумаги и та загорелась. Буквы, написанные любимой рукой медленно тлели на старой тарелке