Маркиз Алвасете

      Роландо Акилиус оказался, вопреки ожиданиям, не желчным строгим ментором, а молодым человеком, приятной внешности, с безупречными манерами и тонким слухом. Он искренне страдал, когда видел, как себя ведет его подопечный. А у Эжена было доброе сердце. И он стал стараться держать спину прямее, брать вилку в левую руку, а ножик в правую, и не размахивать им за столом, «как разбойник с большой дороги». Хотя это было так заманчиво. А Эжен отважно защищал щенка на улице, когда видел, как бродячие мальчишки кидают в него камнями. Роландо пришлось вступаться за маленького соберанито, благо, подоспели Антонио и Мигель которых Алва пускал следом за сыном и гувернером. Мальчишки пустились наутек, а щенка забрали домой и вылечили. И позднее он жил сперва в доме, а затем переселился на псарню, и всегда встречал радостным лаем своего маленького хозяина. Но это было потом. А пока случилось вот что: Арно и Эжен играли в детской у камина. Лионель уехал во дворец, сказав, что позже заедет за братишкой. Алва, только вернувшись из военных лагерей, где провел больше недели, лег спать. И настойчиво попросил не шуметь и не будить его, так как он провел пару суток в седле и весьма устал. Так что мальчики писали друг другу шифрованные письма, когда в особняк прибыл гонец от кардинала. Дорак узнал, что хозяин прибыл домой и ждал его к себе. Но навстречу посланнику Сильвестра вышел Эжен: - Позвольте узнать ваше имя сударь. - Реми Бонсонье, господин маркиз. - Можете звать меня Эжен. Какова цель вашего визита? Взрослый удивился, что с ним так серьезно беседует малыш, которому и пяти лет еще не исполнилось. Но что поделать, если Роландо учил мальчика весьма серьезно, как взрослого. - Я бы хотел переговорить с вашим отцом. - Это невозможно. Он никак не будет говорить с вами раньше, чем завтра утром. Можете так и передать своему господину. - Но… - Никаких «но»! Хуан, проводите гостя. Вина ему не надо. - Как скажете, соберанито. Так и отбыл тот во дворец, несолоно хлебавши и вина из погребов Ворона не попробовав. А Арно, слушая весь разговор, давился от смеха. Потом они хохотали еще долго. Когда проснулся Рокэ, и ему рассказали всю историю, и когда Лионель приехал за Арно, так что всё было пересказано еще раз. - Мой хороший. Ты еще и вино сберег, спасибо тебе. - Правильно, соберано, ни к чему хорошее вино переводить, - подтвердил Хуан. Рокэ обнимал сына, тот вертелся и хохотал.

***

- Скоро Фабианов День, - сказал на следующее утро кардинал, к которому пришел-таки Рокэ. - Вы предлагаете мне взять оруженосца? - Ну-у-у, я был бы рад, если бы вы взялись обучать отпрыска знатной семьи. - И кого же вы сватаете мне, скажите на милость? Дорак малость опешил, хотя ему пора было бы привыкнуть к манере Ворона вести беседу. - Сын обер-прокурора заканчивает Лаик в этом году. Он образован, умен, прекрасно владеет шпагой… И если вы взяли бы его, я полагаю, отец был бы счастлив. - Увольте меня от золотой молодежи. Я понимаю, те пожертвования на монастыри, которым щедро поделится Жоан Колиньяр, были бы для вас весьма кстати, но три года бок о бок с маркизом Сабве… Нет, это не для меня. - Тогда я покажу вам список тех, кто выпускается из Лаик весной. Рокэ взял из рук кардинала бумагу и погрузился в чтение. Дорак сел к столу и отпил из крохотной чашки остывший шадди. - Как поживает маркиз Алвасете? Он очень умен для своего возраста. - А, всё прекрасно. Тот ментор по этикету… надо передать супрему мою благодарность. Толк явно есть. Взгляд Рокэ зацепился за знакомую фамилию: - Окделл. Разве он тоже обучается в этом году? - Да, а почему бы его отстранить от учебы? Хотя после полугода в Олларии он, скорее всего, вернется к себе в Надор. - Странное решение. Дети разве виноваты в грехах отцов? Когда было подавлено восстание, Ричард был немногим старше моего Эжена*. И знаете, лучше было бы, если б сын Эгмонта оставался после Лаик в Олларии. - Но почему? - Живя в Надоре, он легче поддастся влиянию так называемых Людей Чести. И станет новым кумиром для тех, кто спит и видит Ракана на троне. Вообще я сомневаюсь, что этот Альдо истинный Ракан. Но Борны, Карлионы и другие пойдут и поднимут новый мятеж, а Ричарда уговорят его возглавить памятью отца, невинно убитого во время восстания. - Хм, логично. А если он останется в столице на три года? - У него будет намного больше шансов стать слугой Талига и короля. И научиться отделять зерна от плевел, как сказала бы госпожа Савиньяк. - Так что вы решили, Рокэ? - На Совете Меча, перед Фабиановым днем запретите называть имя Ричарда Окделла.

***

И вот стоим мы, два врага, клинков сжимая рукояти А за спиной трубят рога, и битвы ждут две грозных рати…**       Рокэ задумчиво перебирал струны гитары. Он вспоминал, что когда-то Эгмонт Окделл был его однополчанином. Они дружили… давно, очень давно, еще до женитьбы герцога Окделла на Мирабелле Карлион. И как получилось, что оказались по разные стороны баррикад? - Padre, - подошел к нему Эжен, - а почему ты такой невеселый? - Просто иногда я думаю. - О чем? - Так… о жизни. О жизни и смерти. - Лучше думай о засахаренных орехах, - посоветовал сын.