Маркиз Алвасете

- Любая интрига рано или поздно погубит того, кто ее начал. - Хуже другое Ваше Высокопреосвященство. Она губит множество ни в чем не повинных людей. - Герцог, вы ли это? Вы, помнится, много воевали и мало ценили человеческие жизни. - Людям свойственно меняться. А в лучшую или худшую сторону…

***

      В честь отъезда царственной семьи в летнюю резиденцию в Тарнику во дворце проводился детский костюмированный бал. Эта мысль пришла в голову Его Величества, пока он наблюдал за игрой собственной маленькой дочери и других детей. Разумеется, приглашение с Победителем Дракона, на глянцевой бумаге с вензелями принесли и в особняк на улице Мимоз. Эжен был рад. Он сразу сказал, что будет морисским разбойником, как в пьесах Дидериха. И портные стали немедленно шить подходящий костюм. А сам маркиз Алвасете с громкими криками изображал персонажа, в которого готовился нарядиться, и носился по особняку, пугая слуг. Хуан пару раз ловил мальчика на лестнице, и еще один раз снял с перил, за которые «морисский разбойник» зацепился камзолом и пыхтел, пытаясь освободиться. На помощь не звал – во-первых, стыдно, во-вторых, могут отвести в комнату и занять там чем-то спокойным. Было оговорено, что каждый ребенок приезжает с гувернером или гувернанткой, но Роландо неожиданно заболел – как раз в день праздника. И Рокэ попросил Ричарда сопровождать Эжена. Оруженосец согласился охотно. Во-первых, он слегка подустал от книг и фехтования, а отправиться в город просто так считал тратой времени. Да и в памяти свежа была история с «Солнцем Кагеты». А побывать во дворце было не так уж плохо. Да и к Эжену он привязался всей душой, тратя на него ту любовь и нежность, что недодал младшим сестренкам в Надоре. Эжен настаивал, чтобы они вдвоем ехали на Соне, но погода не располагала к верховым прогулкам, поэтому для них Пако подготовил карету с гербом дома Алва. - Да, вот еще – невзначай напомнил герцог, пока наследника переодевали, - не позволяйте ему есть во дворце. Вчера у Эжена болел живот, так что сегодня пускай не ест сладостей и орехов, да и вообще, ничего. - Слушаю монсеньора, - ответил Ричард и про себя решил, что будет следить за мальчиком во все глаза. Но как уследить за таким непоседой? Юный кэнналиец, как капля ртути, проскальзывал куда угодно, и весьма быстро. Так что перед тем, как кареты подъехала к дворцу, Ричард обратился к Эжену, как бы обращался к взрослому. Тому же Валентину Придду или Норберту Катершванцу, например. - Маркиз, знаете ли вы, что по вашему поведению будут судить и о вашем отце и обо мне, как сопровождающем? Мне бы не хотелось, чтобы думали, будто герцог Окделл, Повелитель Скал, любит скакать по лестницам и позволяет валяться на полу. Эжен уставился на Ричарда так, словно у него отросли крылья, плавники и огромный хвост. Он-то привык, что Дикон некто вроде большого приятеля, как Арно, только постарше. А тут речи, достойные гувернера. - И что? Почему мне нельзя прыгать и бегать? Я же разбойник. - Потому что во дворце надо вести себя соответствующе. И слушать во всем меня. Дома отец позволит тебе скакать по всему саду, мы заберемся на дерево, и будем играть в разбойников завтра. К тому же тучи расходятся, и на улице будет тепло. Если Арно позволят приехать, то вы будете шайкой разбойников, а я богатым горожанином. Согласен? - Ура! Согласен, por supuesto*. - Тогда я полагаюсь на твою разумность сегодня на празднике. Помни – «завтра» зависит от «сегодня».       Во дворце было множество детей – от крох, едва умеющих ходить до двенадцатилетних, почти подростков. В большом зале играла веселая музыка. С детьми играл сам король в «рифмы», и был доволен, как большой ребенок. Её Величество, Елена Урготская смотрела на супруга чуть снисходительно. От костюмов рябило в глазах. Девочки все были ангелочками или феями, или принцессами в длинных светлых платьях. Мальчики – пиратами, звездочетами, рыцарями и волшебниками. Затем начались танцы. Эжен пригласил пятилетнюю сестру Северина Заля, Дороти, и танцевал с ней совсем, как взрослый кавалер. Ричард старался не упускать мальчика из виду, но потом, когда закончились и игры и танцы, Эжен улизнул вдвоем с Арно. Ричард немедленно пошел искать подопечного и нашел в одном из коридоров. Мальчик в раздумьях стоял у тарелки с засахаренными яблоками. Надо сказать, Эжен очень любил яблоки. Особенно - сваренные в медовом сиропе и щедро посыпанные ореховой крошкой. Это называлось «яблоки Гайярэ». Видимо, любовь к ним он перенял у Катари. Смуглая ручка потянулась к лакомству, и у Ричарда кольнуло ощущение тревоги. Будто острые крысиные зубы впились – только не в руку, а в сердце. - Эжен! Маркиз Алвасете! Стоп! К счастью, во время совместных игр и тренировок маленький Алва научился на слово «Стоп» замирать, как статуя. Эжен отдернул руку и испуганно поглядел на Дика. - Нельзя? Тот отрицательно помотал головой. - Если завтра у тебя заболит живот, мы не сможем поиграть. Эжен отошел от тарелки с яблоками и взял за руку Ричарда. Тот мысленно выдохнул. Тревога медленно испарялась, как туман под лучами солнца. Мимо них прошел молодой человек с длинными, почти как у девушки волосами, поздоровался. Это был Иорам Ариго. Он пошел дальше, а Эжен и его сопровождающий собрались домой.       А с утра прибыл капитан Королевской Гвардии, Лионель Савиньяк. И оказалось, что они были последние, кто видел в живых графа Энтрага. Его нашли утром в одном из дворцовых покоев. - Остановка сердца, но лекарь полагает, что его отравили «Забвением». А ел он яблоки в ореховой крошке. - Скажите, - обратился к нему Ричард, - вчера было угощение для детей на празднике? - Нет, не было. Это я знаю точно.