Сага об астрономических башнях, холодных подземельях и горячих сердцах

И я буду в синем А ты будешь в красном Я прыгну с трамплина На зависть скуластой тебе Ты в море, я в небо, прости Не будем друзьями

Воздух между юными волшебникам искрился от напряжения. Тяжёлый и влажный — он кутал подростков в плотное горячее облако, лишь сильнее распаляя и выплескивая скопившуюся смесь гормонов и желания. На утро они будут оправдываться перед собственным помятым отражением в зеркале, что всему виной алкоголь, магнитные бури, венера в козероге, полнолуние, да хоть проклятые чаинки на дне кружки чудачки Сивиллы Трелони, которая увлекалась гаданиями. В тот момент во Вселенной существовали лишь губы Дарсии, выводящие на шее Блэка влажные узоры да его неумелые ледяные пальцы на девичьей талии, и всё равно, что будет потом. В-с-ё-р-а-в-н-о.

***

Стук каблуков звонко отскакивал от каменных стен Хогвартса, сливаясь в единую хаотичную мелодию с голосами спешащих на занятия студентов, светскими беседами дам и рыцарей с картин и треском ярко горящих факелов. Дарсия Грин ненавидела извечно меняющие свое направление лестницы школы, нескончаемые толпы студентов, через которые ещё надо постараться протиснуться и ЗОТИ, которую любят ставить первым уроком в понедельник. От быстрой ходьбы сердце начало раздражающе покалывать, а дыхание сбилось, превращаясь в изодранную в клочья попытку вобрать в лёгкие немного кислорода. Она прижала к груди сумку с учебниками и на секунду остановилась, передохнуть. Единственное желание девушки на тот момент — оказаться в Главном зале, уже на ужине, когда им подают сливовый пирог, карамельный пудинг или куриную отбивную. А лучше всё сразу. Но реальность разбила сладкие мечты на тысячу осколков булыжником с едким возгласом: «Много хочешь — мало получишь, Дарсия Грин. Топай на занятия и не выкаблучивайся, и так прогуляла прошлый урок по Защите». Совесть просыпалась у Когтевранки редко, но как заведено, в самый неподходящий момент. И это неимоверно раздражало, до зубного скрежета. — Эй, Дарсия! Дарсия Грин! — в спину девушки прилетел чей-то сбивчивый, хриплый голос. Дарси скорбно вздохнула, прикрывая глаза. Что ж, миссия «Дойти до кабинета ЗОТИ без происшествий или хотя бы без опозданий» была сорвана. Обернувшись, она увидела приближающегося к ней Барти Крауча и вежливо улыбнулась. — Как жизнь, Барти? — Ты серьёзно решила спросить меня об этом за шесть минут до начала занятия? — тяжело дыша, изумился Барти, впиваясь в подругу умными, светло-карими глазами. По бледному уставшему лицу Дарсии проскользила нить удивления. Она вытянула губы в трубочку и возмутилась: — Ты буквально сам меня отвлёк, Крауч! — для полной картины протеста и негодования оставалось только ногой топнуть, но Дарсия этого делать не стала. — Я тебя не просто так отвлёк, — парень подцепил прилипшую к стене однокурсницу и потащил в сторону нужного кабинета. Та даже не сопротивлялась. — Пойдешь после занятий к Чёрному озеру? Слепим снеговика, поиграем в снежки. Ну помнишь, как раньше? Девушка покрепче перехватила ремешок сумки и поморщила нос. — Барти, любовь моя, — стены школы огласил громкий раскатистый вой колоколов и девушка выдохнула. Раз уже опоздали, можно не торопиться. — Ты безумец и идея твоя безумная, — нежно и вкрадчиво утвердила она. — Видел, что за окном творится? Я в такую метель из школы даже носа не покажу. — Идея замечательная, где твой дух авантюризма? — Где мой дух авантюризма — это дело десятое, а у тебя он откуда взялся на шестом году обучения? Так они и дошли до кабинета Истории Магии, с шутками и смехом. Перед тем, как переступить порог, Дарсия решила сдаться и быстро шепнула приятелю, что пойдет лепить чёртового снеговика, если он даст ей списать домашнее задание по Травологии.

***

Снег скрипел под подошвой ботинок, оседал и впутывался в тёмные кудри чем-то ослепительно-белоснежным, серебристым и искрящимся. Дарсия шла по заметённой тропинке, лениво перебирая ногами и наступая на чужие следы. Регулус заметил её ещё издалека и нервно сглотнул. Грин отзывалась в нём болезненными пьянящими поцелуями, привкусом кофейного ликёра, синяками на шее и плечах, скрытыми под строгой одеждой, и острой улыбкой-оскалом. Грин красивая. Блэк даже не успел заметить, когда она из категории «пугающая» перешла в «красивая». Когда же? Всё некогда отталкивающее и чуждое стало таким привычным, упоительным, родным. Это пугало. Это завораживало. Это выбивало воздух из лёгких, электрическими разрядами впивалось в позвоночник и каждую клеточку тела. Разве так возможно? Разве так бывает не только в глупых книжках? Регулус казался себе несмышлёным ребёнком, у которого в животе порхали бабочки при виде соседской девочки постарше. Но Регулус давно не ребёнок, а Дарсия не выдуманная им же, соседская девчонка. Она вполне себе живая: шла к ним, вся заснеженная, ослепительная, улыбающаяся. Регулусу, если честно, было очень страшно. Страшно до одури. Он давным-давно свыкся с мыслью, что любовь и искренние чувства — это не про Блэков — волшебников, стремящихся к власти, величию, сохранению отменного генофонда и чистоты крови. Он этому не противился. Он даже разделял идеи своих родителей о сохранение чистоты крови и смиренно ждал по окончанию школы своей свадьбы с девчонкой Паркинсонов, которая была на пару лет старше и училась в Шармбатоне. Блэк ни разу не влюблялся, даже близко не испытывал нечто подобное. Потому-то сейчас и чувствовал себя настолько взвинченно и взбудоражено. Дарси он не любил, конечно нет. Но почему же, когда она поравнялась с ним и Барти, улыбнулась Блэку так лихо и заговорщицки, он ничего не смог ответить, лишь смущенно отвёл взгляд? — Здравствуйте, мальчики, — она стряхнула со спутавшихся волос налипший снег и приветливо помахала рукой каждому. — Ты серьёзно собрался лепить снеговика в такую погоду, Крауч? — Нет конечно, я пошутил и мы все пришли сюда просто так, смеха ради. Регулус и Дарсия переглянулись и синхронно закатили глаза. — Ну ты и зануда, Барти, — покачала головой Грин. — Я предпочитаю «гений», — со смехом отозвался Крауч, но голос его на последнем слове прозвучал смазано и глухо: Регулус, пока эти двое обменивались остротами, успел скатать внушительных размеров снежок и запустить в без умолку болтавшего парня. Барти, которому этот снежок прилетел прямиком в лоб, выглядел растерянно и оскорбленно до глубины души. Он смотрел на товарища, слегка приоткрыв рот, медленно хлопая глазами. Дарсия наблюдала за этим зрелищем, затаив дыхание. Блэку не жить — тут и к Трелони не ходи. Сам Регулус тоже замер и притих, наблюдая за Краучем. Тот неспеша присел на корточки, не сводя с приятелей глаз, и стал старательно лепить комочки снега — один за другим. — Ну что вы так смотрите? — Злой Барти Крауч — это страшно, но мило улыбающийся и льющий медовые, сладкие интонации — ещё страшнее. — Советую вам отойти подальше и начать уже лепить чёртовы снежки, пока я вас не уничтожил. Дарсия и Регулус в очередной раз синхронно переглянулись и пожали плечами. С ними в последнее время творилось нечто странное. Барти это заметил, но будучи тактичным юношей, не лез с расспросами. Зато отметил тот факт, что парень и девушка будто стали продолжением друг друга, тенью, зеркальным отражением. Переняли чужие повадки, привычки, манеры. Выглядело это забавно, особенно учитывая тот факт, что ни Дарсия, ни Рег этого не замечали.

***

Они лежали совсем рядом. Снег падал, и падал, и падал. Дарсия и Барти, высунув языки, ловили крупные снежинки ртом, вызывая у Блэка кривую скептичную улыбку. Подростки дышали тяжело, прерывисто. Их раскрасневшиеся лица, подставленные далёкому февральскому солнцу, выглядели счастливыми и по-детски восторженными. Неподалёку над ними возвышался крайне уродливый, кривой снеговик в дырявой шляпе да непонятно где найденном, Пуффендуйском шарфе. Дарсия назвала его Регулусом и получила пригоршню снега за шиворот от Блэка. — Мы, вероятно, все умрем от воспаления лёгких, — Дарсия давно не чувствовала себя настолько счастливой. — Это точно, — тихо промолвил Блэк. Грин украдкой покосилась на парня и увидела, как в воздухе мелькают его раскрасневшиеся ладони: он тёр их друг о друга, пытаясь согреться. — Мерлин и Моргана, Блэкки! — Дарсия запустила руку в карман пальто и выудила две чёрные знакомые перчатки. — Настало время возвращать долги. — Оставь себе, — Регулус и виду не показал, но почему-то тот факт, что Грин хранила его перчатки с того самого дня, приятно горячил сердце. Барти, развалившийся рядом, кажется уснул или познал Нирвану. — Ну, так не пойдет, — девушка привстала на локтях и посмотрела на Блэка строго и осуждающе. — Не хочешь забирать свои, то вот, — рука вновь утонула в кармане. — Хотя бы мои надень. На свет показалась пара совершенно нелепых варежек — вязанных, с местами вытянутыми петлями и рисунком рыжих котят. Регулус подумал. Подумал ещё раз. Посмотрел на Дарси, лицо которой светилось энтузиазмом и желанием помочь. Подумал в третий раз и… Всё таки сдался. Взял у девушки это вязанное недоразумение и надел. — Эй, Блэк, а тебе идет, — как выяснилось, Барти не спал, а просто притаился. Очень на него похоже. — Эй, детвора, вы чего тут развалились? — неподалёку раздался гулкий раскатистый голос школьного лесничего — Хагрида. Дарси дёрнулась и резво поднялась с места — вся облепленная снегом и раскрасневшаяся. Улыбнулась Хагриду и махнула рукой. Тот ответил такой же нежной улыбкой. — Мы тут так, отдыхаем, вспоминаем детство, — объяснила она, попутно отряхиваясь. Барти и Регулус молчали. Хагрид не очень жаловал Слизеринцев, однако если Дарси была с ними, значит они не такие уж и плохие ребята. Рубеус был одним из немногих в Хогвартсе, кого Грин могла бы назвать своим другом. — Замёрзнете, заболеете, мадам Помфри ругаться будет, — укоризненно покачал лохматой головой лесничий. В руках у него был топор и охапка дров. — А ну, айда ко мне! Чайку выпьете, погреетесь у камина. — И нам тоже можно? — тихо спросил Барти. Он привык к извечному клейму Слизеринцев, которых поголовно считали злыми магами и приверженцами Тёмной магии. Нет, конечно Тёмная магия была довольно интересна и захватывающа, Краучу нравилось читать многовековые пыльные фолианты о древних волшебниках и волшебницах, он мечтал о славе и величии, и о том, что когда-нибудь отец посмотрит на него, как на равного, но он, Барти, уж точно не был таким злым, каким многие его видели. — Конечно, Барти, — Дарсия улыбнулась и крепко схватилась за руку парня, помогая подняться. — Идите, мы сейчас догоним. Когда Крауч и Хагрид оторвались немного вперёд, Грин оглянулась на Регулуса. — Всё в порядке? — Да, конечно, Грин. Я… — Блэк прикрыл глаза. Девушка видела, как дрожали его ресницы. — Я хотел поговорить о… — О, Блэкки, я говорила в тот вечер и повторюсь сейчас: не бери в голову, это всего лишь поцелуй, Регулус. Все в порядке. Мы были пьяны. Это ничего не значит, не беспокойся, — у Дарсии вид до щемящего серьёзный и хмурый. — Я не буду вешаться на тебя в коридорах, смотреть влюбленным взглядом и всё такое. Твой безукоризненный образ не будет запятнан, всё путём. Она посмотрела на Блэка в последний раз. Проникновенно и испытывающе. Мазнула по нему своей привычной улыбкой-лезвием и побежала к Хагриду и неуспевающему за великаном Барти. — Всего лишь поцелуй, — эхом отозвался Регулус. В хижине Хагрида пахло травяным чаем, приторными духами Дарсии и подгоревшей выпечкой. Они сидели перед камином, грели окоченевшие руки-ноги, смеялись, рассказывали истории, поедали жёсткое, но на удивление вкусное печенье. В этой полной людей комнате Регулус чувствовал себя как никогда одиноким и потерянным.