Сага об астрономических башнях, холодных подземельях и горячих сердцах

Господа, Маски сброшены, Карты разложены, Получаем кому что положено.

Дарсия опять проснулась от собственного сдавленного крика. Сердце колотилось в грудной клетке, трепыхалось, словно золотой снитч в руках Ловца, а истеричные слёзы крупными дорожками рассекали бледное лицо. Она звала папу, маму, Сириуса, Лили Эванс, Барти Крауча, даже Регулуса. Имена срывались с губ истеричным, рваным ворохом чего-то несвязного, сумасбродного, хаотичного. Пандора больше не боялась. Пандора больше не подскакивала вслед за соседкой, чувствуя, как сердце учащенно бьется-захлебывается в груди. Пандора привыкла. Она сползла со своей кровати, тихо поступью подобралась к девушке, осторожно, стараясь не напугать ещё больше. Присела на краюшек смятой постели с влажными от пота простынями и заключила Дарси в кольцо нежных, ласковых рук. Иствуд покорно молчала, прижимая Грин к себе, укачивая, будто младенца, целуя куда-то в макушку, перебирая спутавшиеся локоны. — Пэнни, я устала, — слышать эти слова из уст Дарсии было физически больно. — Я устала от этих снов, от косых взглядов, от ёбаных Блэков, — голос девушки с хрипа срывался на шепот. У неё на роду было выверено страдать из-за Блэков. Глупо разбрасываться пустыми детскими обвинениями и обидами, но именно благодаря Сириусу и его завистливым воздыхательницам Грин заработала себе скверную репутацию с пустого места. Было бы и вполовину не так обидно, будь всё то, что про неё говорят правдой. Но нет же, Дарсия Грин коронована всехогвартской подстилкой лишь потому, что походила с Блэком под ручку раза три-четыре, а он даже не постарался присечь все сплетни на корню. Раньше казалось, что девушка вполне свыклась с косыми взглядами и едкими словами, но нет. Именно сейчас это всё добивало Грин окончательно. Дробило кости и вырывало едва ли живое сердце. Младший Блэк — отдельная история. Его хотелось придушить собственными руками: сдавливать глотку, впиваться ногтями в кожу, которую несколькими неделями ранее она покрывала поцелуями и нежными прикосновениями. Младший Блэк — отрава. Яд. Гниль. Вирус, нелепым образом проникший Дарсии в кровь в самое сердце и обосновавшийся там, как дома. — Всё наладится, девочка моя, — к ногам Пандоры Грин была готова бросить весь мир или его тлеющие останки. В её объятиях солнце казалось чуточку ярче, а люди чуточку добрее. В её объятиях действительно верилось, что всё наладится. — Я понимаю, ты чувствуешь себя ужасно, но первым у нас стоит Зельеварение, а ты и так прогуляла последние два занятия. В воздухе повис вздох разочарования, но спорить с Иствуд было бессмысленно. Дарсия — разбитая и всё ещё немного потерянная — через силу соскользнула с влажной кровати и прошествовала в ванную. Наспех умылась, почистила зубы, убрала волосы в гладкий узел на затылке и позволила дню идти своим чередом. Позавтракала тостами с малиновым вареньем, искренне кивала и всем видом поддерживала монолог соседки, которая рассказывала ей что-то о Ксено Лавгуде — чудаке с седьмого курса. Опоздала на Зельеварение, но всё же пришла! А добряк Слизнорт был рад и этому. Единственное свободное место оставалось рядом с Барти Краучем и это, в общем-то, даже радовало. Барти — восхитительный. Немного с придурью и повёрнутый на учёбе и оценках, но восхитительный. — Мерлиновы носки, чем так воняет? — Дарсия и без того чувствовала себя рыбой, выброшенной на раскаленную сушу, а удушающий приторный запах, забивающийся в горло и лёгкие всё усугублял. — В смысле? — встрепенулся Барти, внимательно внимавший каждое слово Слизнорта. — Чем воняет? — Ну, как бы объяснить, — прошептала Дарсия. — Всем подряд. Ерунда какая-то. Прямо-таки произведение безумного парфюмера. Я чувствую запах мяты, вроде бы. Кофейного ликёра. Какого-то металла. Похож на запах галлеонов, как в банке Гринготтс. О, а ещё тыквенный пирог, твой дурацкий одеколон и… шампунь Блэка? Ну тот самый, яблочный. Девушка задержала дыхание и подняла взгляд на Блэка, сидящего от них через ряд: он что-то усердно записывал. — Грин, Крауч, — мягко и елейно позвал их Слизнорт. — Мы вам не мешаем? — Не мешаете, — не подумав, ляпнула Дарсия и получила лёгкий пинок от сидящего рядом парня. — То-есть мы просим прощения!

***

После звонка Барти и Дарсия первыми выбежали из кабинета, опережая других студентов. Крауч отвёл девушку чуть в сторону, взял за руку и заглянул в глаза немного печально, проникновенно. — У меня для тебя печальные новости, Грин: то, что ты чувствовала в классе — это не произведение безумного Парфюмера и даже не проблемы с обонянием. Вчера там занимались гриффиндорцы и кто-то разлил Амортенцию. Видимо, до сих пор не выветрилось. — Не смеши меня, Крауч. Мы не в глупой романтической книжонке. С чего бы моя Амортенция пахла Блэком? — Не я устанавливаю правила, Грин. Хочешь, спроси у Слизнорта. — Это все равно ничего не значит. От Блэка просто хорошо пахнет… я и твой запах чуяла. Дарсия вцепилась похолодевшими пальцами в лямку сумки и смотрела сквозь Крауча. — Тебе никогда не нравился шампунь Регулуса, — ехидно напомнил Барти. Взгляд Дарсии метал молнии и парню пришлось пойти на попятную. — Ладно, легче бегать от чувств, чем признать, что Блэк тебе нравится. Мимо них пронеслась стайка первокурсников — смеющихся и о чем-то щебечущих. — Нисколько. — Дарси… Мы может и не лучшие друзья, но я выучил тебя, как облупленную. Грин отлипла от стены, на которую опиралась всё это время и хлопнула приятеля по плечу. — Барти, душка. Даже если я признаю чувства к Блэку — это ничего не изменит. Они не нужны ни мне, ни, тем более, ему. Был у меня уже опыт с носителем этой фамилии — спасибо, до конца жизни эмоций хватило. Барти неожиданно сорвался с места, утягивая девушку в объятия, сжимая крепко-крепко. — Ты дурочка, Когтевран. Просто невероятная, — прошептал он тихо-тихо. — А ты слишком добрый и эмоциональный, Слизерин, — таким же шёпотом отозвалась Грин. — Ладно, я побегу, хочу вздремнуть перед Чарами. Дарсия унеслась по коридору ураганом, оставляя едва ощутимый шлейф цветочных духов и какое-то странное, уныло-томительное чувство. — Скажи Грин, что её духи просто отвратительны. Пусть больше ими не пользуется, — после их разговора у Чёрного озера, Блэк ни то что заговорить, даже взглянуть на Когтевранку не решался. — Что? — он подкрался к Барти настолько тихо, что тот подпрыгнул от неожиданности, чуть не роняя учебники и свитки пергамента. — Ну, на Зельеварение весь класс ей пропах, — коротко бросил Регулус, поджимая губы, прежде чем развернуться и покинуть однокурсника. Оставшись в одиночестве, Барти Крауч отчётливо выхватил из переплетения мыслей одну — он абсолютно точно сошёл с ума и стал участником какой-то нелепой маггловской мелодрамы с тупыми, вечно тормозящими героями.