Сага об астрономических башнях, холодных подземельях и горячих сердцах

      — Хочу быть крёстным ваших детей.       Крауч в небесно-голубой рубашке с короткими рукавами очень красив. Похож на детство. На праздничный торт с сахарной глазурью. На деревянный игрушки, покрытые лаком. На перезвон браслетов из стеклянных бусин. На ветреный февраль.       — Кошмары участились, Барти.       Дарсия в чёрном свитере походила на Вальбургу. И губы такие же, словно кровью измазанные.       Рот Слизеринца перерезала неуверенная улыбка. Рука с холодными пальцами, что были перевязаны множеством колец и перстней, невесомо легла на девичье плечо.       — Тебе страшно?       Девушка медленно кивнула. Они прекрасно знали, какой вес в магическом мире имели подобные сны. Отчаянно не хотелось быть чудачкой Трелони, не хотелось верить в глупые узоры из чаинок и ерунду, вроде вещих снов, но влажное от воды, посиневшее тело Регулуса, постоянно всплывающее перед глазами, заставляло Грин задыхаться в собственной истерике, глотая слёзы.       — На самом деле, я даже успела привыкнуть, — приторно-сливочная ложь с сахарной корочкой. Барти сделал вид, что поверил. Моргнул и покрепче прижал девушку к себе.       — Хочешь, попрошу у проверенных источников зелья для сна без сновидений?       — А ты можешь?       — Конечно, — губы Крауча разрезала короткая улыбка. — Я с детства усвоил одну истину — в этом мире мы никто без связей. Поэтому с первого курса активно ими обзаводился. Так что, если хочешь, достану без труда.       — Было бы славно. А то, такими темпами, я точно свихнусь.       Повисшее молчание заставило каждого задуматься о чём-то своём.       — Как тебе вообще живется с новым статусом девушки Реджи?       — Не знаю. Но мне никогда не было одновременно так тревожно, и так спокойно. Рядом с Блэком я забываю обо всех кошмарах, но когда мы не вместе — все начинается по новой, — затравленно прошептала Дарсия.       — Выше нос, Когтевран. Ты боец, я в тебя верю. Ты со всем справишься.       Дарсия улыбнулась. У Барти Крауча красивые, немного загорелые руки и ювелирные запястья.       Грин ни за что бы не поверила, если бы ей сказали, что через пару лет эти красивые руки будут по локоть в крови, а на бронзовом плече приятеля будет скалиться чернильная метка.

***

eyes

      Они постоянно переглядывались. Украдкой, слегка прищурившись или в открытую, ни кого не стесняясь.       Регулус выискивал глаза девушки в толпе и счастливо улыбался, когда натыкался на два родных лунных пятна на бледном лице. Он помнил времена, когда боялся посмотреть в эти пугающие, совершенно не человеческие омуты-водовороты.       Ты в них посмотришь, а они затянут тебя на самую глубину, пригвоздят ко дну и больше никогда не отпустят.       Он помнил времена, когда ненавидел глаза Дарсии.       Когда они казались ему чем-то диким и противоестественным.       Когда хотелось запретить их на законодательном уровне.       Когда был уверен, что эти глаза — вопиющее преступление.       Помнил времена, когда совершенно по-детски завидовал Грин. В её глазах задора и жизнелюбия хватило бы на всю школу, а собственный взгляд — пустой и мёртвый — вызывал лишь ненависть и тошноту.       Но теперь, когда инопланетные голубые радужки и чернильные зрачки впивались с такой щемящей нежностью и любовью лишь в него одного, Блэк чувствовал, как в сердце его расцветает весна.

***

hands

      — Перестань меня трогать! У тебя чертовски холодные руки, Блэк!       — Ну так согрей меня, — шею обожгло горячим дыханием. Мужские руки, действительно до ужаса холодные, с девичьей талии переместились на плечи. Пальцы медленно скользили по ключицам, подбородку, щекам, волосам.       Атласная кожа покрывалась узорами мурашек, то ли от холодных конечностей Слизеринца, то ли от возбуждения. Дарсия чувствовала, как одним движением её ломали на множество осколков, перетирали в пепел и бесполезную труху, а другим — собирали воедино — ласково, аккуратно и бережно.       Уже в отношениях выяснилось, что Регулус Блэк — тактильная катастрофа. С самого детства Звёздные братья были обделены родительской любовью и прикосновениями. Сириус вырос абсолютно скупым на ласку и в этом он походил на Грин. Регулус же был жадным до нежности и мог есть её ложками.       Дарсии он напоминал кота: постоянно ластился и прижимался, боялся, что оттолкнут и вышвырнут на улицу. Иногда даже казалось, что парень тихо мурчал.       «Вот вам и змея», — туманно думалось Грин.       Блэк касался её постоянно: перед поцелуями; когда волновался; когда получал письма из дома; когда смеялся. Постоянно искал своей рукой ладонь девушки и крепко сжимал.       Не смотря на хрупкий и жилистый облик, руки у волшебника чертовски сильные и крепкие. Для Дарсии они стали настоящим спасением — лишь в объятиях Регулуса она спокойно спала, а не металась всю ночь по кровати, в слезах и поту.       Для Грин руки Блэка — лекарство от всех бед.

***

kiss

      Они очень много целовались. Целовались, как сумасшедшие. Целовались в гостиной, когда никого не было. Целовались по углам Хогвартса, когда их никто не видел. Целовались в подземельях. Целовались в Когтевранской башне. На виду всех, разве что, еще не целовались, потому что Блэк был старостой и паинькой, по словам Грин, а Дарсии и без того хватало слухов с лихвой.       Каждый раз поцелуи Регулуса были для Дарсии чем то новым.       Он то нежно сминал её губы, между поцелуями шепча: «я люблю тебя, слышишь? я люблю тебя так сильно…».       То коротко и заразительно чмокал в шею, вырывая из девушки пригоршни смеха и просьбы прекратить.       Целовал в лоб, когда Дарсия из-за чего то злилась.       Целовал её плечи и спину, слыша как учащенно бьется сердце волшебницы.

***

hair

      — Ты не видела мою футболку?       — Что? Конечно нет!       — Ты стоишь в ней прямо сейчас!       — Правда? — Дарсия состроила удивленную гримасу и округлила и без того большие глаза. Блэк рассыпчато рассмеялся и лишь смиренно покачал головой.       Губы девушки расплылись в победной улыбке. Она наспех стянула с запястья зеленую резинку и собрала густые кудри в небрежный хвост.       Регулус любил её волосы. Он бы никогда не подумал, что в любимой женщине больше всего на свете его будут привлекать именно волосы. А если совсем на чистоту, Регулус никогда бы не подумал, что в его жизни будет женщина, которую он сможет назвать любимой. Но факт остается фактом. Волосы Дарсии безупречны. Они напоминали ему маму, напоминали кузин, напоминали ему даже Сириуса. Они всегда пахли чем то сладким, в них было приятно зарываться лицом и вдыхать-вдыхать-вдыхать запах девушки и её травяного шампуня.       За стенами школы кровавыми побегами расцветала война, но находясь в объятиях друг друга два вчерашних ребёнка посылали к Мерлину под мантию весь чёртов мир.