История о бутерброде, (не) свернутой шее и ночных разговорах
2 июня 2022 г., 04:47
Примечания:
Ого, оно живое?
Весна опустилась на Хогвартс сладостным цветочным одеялом, струящимся золотом солнечного света и верой в лучшее.
Компания из двух Слизеринцев и одной Когтевранки расположилась во внутреннем дворике школы, нежась в лучах робкого апрельского солнца и туманном облаке ментолового сигаретного дыма, расползающегося по территории благодаря семикурсникам с Пуффендуя, что болтали и курили неподалеку.
Дарсия с животным аппетитом уминала бутерброд с вяленым мясом и сыром, а Барти — мальчик, которому пророчили светлое будущее на каком-нибудь научно-магическом поприще и считали одним из умнейших студентов своего поколения, с детской наивностью не понимал: почему дурацкая красная помада Грин никогда не размазывалась по губам, когда та ела или пила. Регулус Блэк строчил второй свиток по Зельеварению, вслушивался в разговор друзей, и улыбка не сходила с его уст.
Это был восхитительный апрельский день. День, когда всё казалось чуточку проще. День, что лился медленно, монотонно, словно горячая сладкая патока. День, когда не хотелось ни о чем думать, а просто лежать со своими друзьями на поляне, в высокой-высокой траве, обрызганные солнцем и счастьем.
— Ладно, я пойду, — не добившись от Грин вразумительного ответа, Крауч сдался и подскочил с каменной пристройки, на которой сидел. Он был лохматым и землянично-солнечным. Весна бессовестно усыпала щёки парня веснушками: парень на этот счёт возмущался, а Дарсия смеялась и называла его дурачком. Веснушки Барти казались ей милыми. — Оставляю вас наедине, голубки.
Наблюдать за тем, как Блэк и Грин до умилительного синхронно закатывают глаза, являлось главной наградой для Барти. Они сколько угодно могли твердить о том, что дружба для них важнее мимолетных чувств, могли обманывать себя, могли пытаться обмануть Барти и всю магическую Англию. Но сексуальное напряжение между этими двумя чувствовалось за милю. В каждом жесте. В каждом взгляде. В каждом слове.
В том, как Дарсия расчесывала по вечерам отросшие волосы Блэка, заплетая их в забавные косички и мимолетно бросала, что тот до чертей похож на старшего брата.
В том, как Регулус заказывал им имбирный глинтвейн в Хогсмиде и выпивал всё до последней капли, лишь бы увидеть улыбку девушки, полную щемящей нежности и сочувствия.
В том, как Грин обнимала Блэка за плечи, успокаивающе гладила кончиками пальцев и шептала слова поддержки, что были слышны лишь им.
В том, как Слизеринец смотрел на Когтевранку.
В том, как Когтевранка сжимала руку Слизеринца, когда тот получал письма из дома.
— Доброго пути, Барти, — улыбка Дарсии сочилась карамелью и сладостью, но Регулус каждой клеточкой чувствовал, что ей, по меньшей мере, хотелось запустить в друга булыжником. — Не сверни шею по дороге.
— Твоими молитвами, Грин, — отсалютовал Барти напоследок и скрылся из виду однокурсников.
— Шут, — улыбнулась Дарсия, украдкой поглядывая на Блэка.
— Самый настоящий, — торопливо согласился волшебник, поворачиваясь.
Взгляд скользнул по Грин, зарисовывая в голове каждую мельчайшую деталь. Завитки шоколадных локонов. Глаза-ледники. Багровую помаду, уже не казавшуюся такой вульгарной и мерзкой. Старые джинсы с пятном изумрудной краски где-то чуть выше колена. Родинку на щеке.
У Регулуса отчего-то перехватило дыхание, но он тут же постарался совладать с эмоциями.
— Дарсия, я уже неделю хотел спросить, — остановился, чтобы набрать побольше воздуха в легкие. — Ты… — вдох. Выдох. — Дарсия Грин, ты пойдешь со мной на весенний бал к Слизнорту? — и тут же добавил, чего-то опасаясь. — Как друзья. Просто мне не с кем пойти и я подумал, что… мы могли бы вместе?
— Не верится, что самому Регулусу Арктурусу Блэку не с кем пойти на глупый весенний бал, — беззаботно рассмеялась Дарси.
Регулус пожал плечами и сник.
— Ты не хочешь? Тебя уже кто-то пригласил?
— Кто бы меня пригласил? — Когтевранка дернула ногой, пиная мелкий камушек, что лежал рядом. — Сам знаешь, какая у меня «популярность». Конечно я пойду с тобой, иначе тебе придется пригласить Барти, а этого даже врагу не пожелаешь.
Они переглянулись, улыбнулись друг другу и замолчали.
***
В тот самый момент, когда Регулусу только-только стало казаться, что все налаживается, он совершил ошибку: пригласил Дарсию Грин на бал, совершенно по-дружески, честное слово, а потом утонул окончательно. Бесповоротно. На-все-гда. Любой другой присутствующий сказал бы, что Грин в тот вечер выглядела не лучше и не хуже, чем обычно. Те же темные волосы, чуть завитые на концах, те же огромные глаза, те же алые губы, обычное синее платье выше колена. Но не Регулус. Как же до боли играючи и непринужденно Дарсия вырвала из груди парня сердце, безжалостно измельчая ребра в стеклянное крошево, за собой оставляя лишь кровавое месиво да желание взвыть совершенно по-волчьи. Мысли в голове вязкие, липкие, непослушные. Путались, извивались и переплетались, словно клубок гадюк. Блэка, отчего-то, сковало беспричинным страхом. Он боялся подойти первым. Боялся заговорить. Боялся все испортить. Боялся чего-то, что даже словами невозможно описать. Одному Мерлину известно, сколько бы еще Слизеринец простоял в стороне, с трусливым желанием убежать в подземелья, подальше от Грин и её блядских глаз, губ, улыбок, смеха, если бы девушка не выловила его в толпе подростков точным пристальным взглядом. Она изучила его, как излупленного. Узнала бы среди тысячи волшебников по одному завитку волос. — Потанцуем, мистер Блэк? — у Дарсии Грин, сколько Регулус её помнил, впервые руки были такими горячими, как в тот самый вечер. Она подлетела к нему с изяществом пьяного гиппогрифа, по пути врезаясь в Слизнорта и парочку однокурсников, и одной лишь улыбкой добила окончательно. Вечер отпечатался в памяти юного волшебника многими вещами: едко-цветочными духами Грин, холодными металлическими кольцами на теплых пальцах девушки, их саркастичными перепалками и комментариями, имбирным пуншем, который он пил через сил в сопровождение едкого смешка Когтевранки, мягкими волосами Дарсии, которые щекотали щеки и нос, когда та наклонялась чуть ближе. Они танцевали, как сумасшедшие, не стараясь попадать в такт и ритм музыки, трясли волосами, корчили друг другу рожицы и плевали с астрономической башни, кто и что о них мог подумать. Кружа Дарси в их нелепом танце, Регулус с холодной точностью знал: сегодня он напьется в хлам.***
— Дарсия, начни уже дрессировать свою змеюку, он спать всем мешает! — в комнату Пандоры и Дарсии вбежала мелкая рыжеволосая третьекурсница с забавными веснушками и прыщиком на кончике носа. Грин подняла на нее взгляд полный непонимания и выжидающе вскинула брови. — Регулус Блэк ругается сам с собой у входа в гостиную и злится, потому что не смог ответить на вопрос-пароль. Успокой его! — пискнула девчонка. — И чего ему не спится? — сама себе сказала волшебница, сморщив нос. Они распрощались пару часов назад и Дарсия была полна уверенности, что друг уже видел десятый сон. Захлопнув книгу, лежавшую на коленях, девушка пожала плечами и улыбнулась. — Иди спать, Лотти. Я поговорю с ним.***
Жаль, что я совсем не рисую, Мне бы хотелось... ... рисовать твои руки, читать твои мысли, Не думать о звуках, не помнить о числах, Рассказать тебе сотни — смешных и не очень - Слишком долго сегодня, завтра будет короче...
От Блэка пахло огневиски, пряностями и, кажется, тяжелым, совершенно дрянным табаком. Это был чужой и холодный запах, совершенно не ассоциирующийся с Регулусом. Дарсия глядела на него из-под нахмуренных бровей, выжидающе и немного испуганно. Слизеринец еле стоял на ногах и девушка была уверена: перед глазами у него всё безбожно плыло. — Что случилось, Слизерин? Скорбишь и оплакиваешь проигрыш Змеек в квиддич? — Дарсия пыталась шутить, но увидев исступленно-озлобленную гримасу Блэка, поджала губы. Внезапно потеряв остатки самообладания, Регулус сморгнул злые, едкие слёзы, тяжело вздохнул и затараторил: — Дарсия, я так больше не могу. Я устал. Я так сильно устал, — парень подался чуть вперед, резким движением обхватил лицо Когтевранки руками и хоть со стороны это выглядело довольно пугающе, он был удивительно нежен и осторожен. — Я не хочу с тобой дружить. Просто не могу! Это самая настоящая пытка. Я хочу тебя поцеловать и если мои чувства не взаимны, пожалуйста, пошли меня к Мерлину и Моргане, но только не давай ложных надеж. Дарсия на мгновение закрыла глаза, отшатываясь от Регулуса к стене, и этой мгновение показалось юноше вечностью. Сердце отсчитывало секунды заунывными ударами о ребра и когда девушка заговорила, её голос ощущался далеким и вязким. — Я, не побоюсь этого слова, люблю тебя, придурок Блэк, — она одарила его кривой усмешкой и выглядела удивительно спокойной, а Регулус чувствовал себя глупым ребенком. Пытаясь казаться невозмутимой, Дарсия отчетливо почувствовала, как её бросает в жар. — Ты понимаешь, что нам будет сложно? — пальцы девушки потянулись к лицу Блэка и с щемящей нежностью дотронулись до щеки. — И я не знаю, как долго все это сможет продолжаться, учитывая то, что происходит в мире. Мне тоже страшно. Я не хочу тебя потерять. — Я понимаю, но мне плевать, — с лихорадочной отчаянностью прошептал Регулус. — Ты учила меня не усложнять жизнь и жить моментом. И я хочу, чтобы моим моментом была ты. Дарсия грустно рассмеялась и заправила прядь волос за ухо. — Хорошо, Регулус Арктурус Блэк, я буду «твоим моментом», но только если ты пообещаешь больше так не напиваться, — девушка приблизилась к юноше так быстро, что тот не успел опомниться. — А то будет создаваться впечатление, что я целуюсь с винным погребом, — возможности что-либо ответить у Регулуса не было: Дарсия неизменно бесцеремонно впилась в его губы настойчивым поцелуем, запуская в спутанные волосы пальцы.
