Сахарный Порок

Юнги на Чимина смотрит всегда влюблённо, не может поверить своему счастью: самый лучший омега Вселенной принадлежит только ему. Чимин пахнет земляникой, летним вечером и надеждой, хронической, безоговорочной, почти болезненной. Чимин у него самый любимый, самый желанный и так по-живому трепетный. Юнги раньше думал, что за всю жизнь любить так и не научится, не узнает, каково это, когда от человека становится тепло и спокойно. А потом у него появился омега, который мир с ног на голову перевернул, заставил через себя это чувство провести, осознать, ради чего люди делают других счастливыми, ради чего ждут их под окнами старых домов, намокая с ног до головы под проливным дождём. Оказывается, видеть радость на лице любимого человека — лучшая награда. Иногда альфе кажется, что один чиминов мимолётный взгляд — и он сложит к его ногам целые государства. С Чимином хотелось быть нежным, мягким и чутким. Юнги такими качествами никогда не славился, но омега другого отношения к себе от него не знает, с ним по-другому быть не может. Рядом с ним альфа превращается в ручного волка: помани пальцем и я приползу к тебе, присягу верности принесу, лишь бы ты был рядом, лишь бы не прекращал смотреть так влюблённо. — Я так волнуюсь, Юнги, — Чимин, приникший к его груди, задумчиво водит по ней тонкими пальцами. — Это всего лишь небольшой ужин. К тому же, он мой партнёр по бизнесу и давний знакомый, а ещё с ним будет его новый омега. Ты справишься со всем. Мы вместе справимся. — Ладно, — Чимин говорит более уверенно, заметно успокоившись. Рядом с Юнги он должен быть идеальным. Альфа этого, конечно, никогда не говорил и не скажет, но у Чимина есть странная потребность в том, чтобы быть лучшим. Потому что Юнги такой невероятный, заботливый и чуткий, омега хочет быть для него радостью, кем, безусловно, и является, но сам этот факт признавать боится. Последние пару недель Чимина мучает тошнота и головокружение. Юнги об этом он не сказал ни слова, чтобы он не волновался за него, потому что у альфы сейчас проблемы на работе, с которыми ему приходится справляться. Приходя домой, Юнги старается на Чимина не срываться, потому что он того не заслуживает, поэтому альфа уходит в другую комнату до тех пор, пока не успокоится, иногда это занимает очень много времени. А Чимин упорно делает вид, что всё хорошо, только бы Юнги не переживал — у него ведь сейчас и без него дел очень много.

***

— Знакомься, Чимин, это Чонгук — мой партнёр по бизнесу. Чонгук, это Чимин — мой омега. Чонгук сдержанно улыбается, оглядывая Чимина изучающим взглядом с ног до головы. От его внимания Чимину хочется сжаться до размеров атома, а Юнги, как минимум, зарядить по лицу Чона чем-то тяжёлым из-за того, что тот заставляет его омегу переживать, хоть и Чимин держится стойко, своего волнения не показывает, внешне оставаясь непоколебимо гордым и спокойным. Чонгук такое умение держаться ценит превыше всего. — Очень приятно, — Чимин легко кивает, едва заметно улыбаясь уголками губ. — Взаимно, — Чонгук замечает то, как Юнги крепко держит его за руку, поддерживающе поглаживая его ладонь. Чон ухмыляется. Шум со стороны дверного проёма заставляет всех обернуться. Чимин не может поверить своим глазам, потому что на пороге стоит Тэхён. Смотрит на него с прежней нежностью, а губы расплывются в привычной улыбке. У Чимина под рёбрами тепло разливается, он не может вымолвить ни слова. Неужели это действительно Тэхён? С их последней встречи уже прошло четыре месяца. Чимин не слышал о нём ничего, пусть первое время и пытался с ним связаться, мечтал снова обнять, ощутить, как лёгкие медленно, но верно заполняет аромат его цветочного парфюма. — А вот и мой возлюбленный — Тэхён. Чимин не обращает внимания на слова Чонгука, срываясь с места прямиком в объятия омеги. Вот он, снова рядом с ним, как и обещал. Чимин крепко его обнимает и прячет взгляд в изгибе его плеча — ещё немного и он позорно расплачется прямо здесь. Альфы переглядываются, вопросительно глядя друг на друга. В их взгляде застывает немой вопрос: «Ты его нашёл там же, где и я?». — Я так скучал, Чимин, — у омеги голос слегка хрипловатый, но такой же тёплый, как четыре месяца назад. Ничего не изменилось. Тэхён его всё ещё любит. — Я тоже, Тэхён, скучал, — Чимин говорит это неуверенно, будто сомневаясь, поверит ли он. Чимину становится неловко от его взгляда, потому что он осознает: омега такого отношения со стороны друга не заслуживает. Тэхён, вероятно, беспокоился о нём каждый день, всё ещё находясь в том ужасном месте. Чимину стыдно признаться, но о Тэхёне он вспоминал только мельком, с тоской и почти увядшей надеждой. Его мысли с момента переезда в особняк целиком и полностью занимал Юнги. — Я вижу, вы уже знакомы, — говорит Чонгук, глядя на омег с ухмылкой, будто зная о них всё. От этого взгляда Чимину становится не по себе, но он кивает в знак подтверждения его слов. — Нам нужно о многом поговорить, — Чимин хмурится, обдумывя что-то, — я покажу Тэхёну наш сад, хорошо? Юнги улыбается, видя то, как Чимин вмиг расцветает. Он согласно кивает, приглашает Чонгука за стол.

***

— Чонгук, на самом деле, очень хороший, пусть и кажется недоверчивым на первый взгляд, — Тэхён говорит об этом почти равнодушно, с лёгкой благодарностью в тоне. — Как вы встретились? — Чимин привычно хмурится, всеми силами стараясь не выдавать беспокойства. — Спустя пару месяцев, как ты ушёл из борделя, туда пришёл один человек, который заинтересовался во мне. Он едва ли не потерял голову, выкупил меня почти сразу. Позже он трагически умер, оставив на меня всё его состояние. На эти деньги я основал своё дело, в чём мне очень помог Чонгук. Он сам меня нашёл, представляешь? Оказалось, что он тоже хочет свести счёты с моим братом, из-за которого я и оказался в борделе. Теперь мы помогаем друг другу и периодически спим вместе. — Ого… — Чимин не может сдержать восхищенного возгласа, — а как дела у Джина? Тэхён вмиг мрачнеет, когда Чимин упоминает имя их доктора. Он молчит некоторое время, видя замешательство на лице омеги. Не знает, как лучше начать, чтобы не заставить Чимина переживать. Понимает, что не получится, и начинает неуверенно: — Джин сбежал. Пропал без вести. Чимин не может поверить в его слова. Как это — сбежал? Ему становится физически плохо от осознания. — Почему он сделал это? — говорит бесцветным отстранённым голосом, собравшись с мыслями, после некоторой паузы. — Я почти ничего не знаю, — Тэхён говорит обречённо, сухо. Похоже, он давно смирился с этой новостью, пусть это далось ему очень тяжело. — Этого не может быть! — Чимин, — Тэхён хватает его за руку, стараясь унять его истерику, —мы не знаем, где сейчас находится Джин и что с ним случилось, но я точно могу сказать, что там, где бы он ни был, Джин будет счастливее, чем в борделе. Пусть он и работал доктором, но ему тоже было очень тяжело. К тому же… Джин был влюблён в Намджуна без памяти, жизни без него не видел, даже в бордель пошёл работать. А Намджун никогда на его чувства не отвечал. Не знаю, что у них случилось, но они скрывали от нас эти «отношения» так долго. Всё всплыло на поверхность, когда Намджун представил нам своего возлюбленного. Вроде как сына какого-то влиятельного политика. Джин не смог принять это и сбежал. — Какой кошмар… — Чимина медленно, но верно настигает сожаление. Он должен был быть внимательнее к Джину, должен был говорить не только о своём состоянии, но и о его чувствах. Чимин был слеп к нему. Джин, наверное, так и думал, что никому не нужен. И ушёл, не оставив ни одного напоминания о себе. Где же он сейчас? Счастлив ли? Он был так добр ко всем в борделе, так терпелив и нежен. Но никто не мог допустить и мысли о том, что с ним может быть что-то плохое. Все видели в Джине поддержу, своеобразную родительскую фигуру, которая всегда придёт на помощь, когда, казалось, не поможет уже ничего. Оказывается, всё это время Джин жил любовью лишь к одному человеку, который намеренно держал его на расстоянии вытянутой руки, понятия не имея, что тем самым делает омеге почти физически больно. Джин был тем человеком, который безвозмездно помогал каждому, не требуя ничего взамен. Но когда помощь нужна была ему, он молчал. — Джин ведь обязательно вернётся, правда? — Чимин смотрит на Тэхёна с живой надеждой, выискивая в его глазах ответ. — Конечно, Чимин-а, — уверяет Тэхён, — Джин никогда нас не оставит. — По правде говоря, я думал, что потерял тебя навсегда, — стыдливо признаётся, опустив голову, якобы извиняясь, — А потом сам себя за такие ужасные мысли ругал! Потому что верил: ты бы никогда меня не оставил. — Я тебя, Чимин, забыть, а уж тем более оставить никогда не смогу, — Тэхён говорит серьёзно, смотря на фонтан. — Ты так похорошел, Тэхён. — Ты тоже, — улыбается, — смотри, у тебя даже щёки появились и такой прелестный блеск в глазах! Тэхён нежно дотрагивается до его щеки, Чимин от нежного прикосновения морщится удовлетворенно, прищурившись. Теперь всё должно быть по-прежнему. Тэхён вернулся в его жизнь так же стремительно, как и появился в ней в первой раз.