Человек и чудовище

Назначенным утром Первохико пришел рано, едва совсем рассвело. Рэн чего-то такого ждал, а потому, увидев на экране видеофона знакомое лицо, подхватил заранее собранную сумку и вышел из квартиры. Ярко освещенная кабинка лифта, пустой вестибюль, входная дверь — и Первохико в легких светлых одеждах, задумчиво рассматривающий парк за дорогой. — Привет, — Рэн тряхнул сумкой, которую нес, перекинув через плечо, — ты не сказал в прошлый раз, сколько продлится турнир. — Четыре дня, — тут же ответил Первохико, не здороваясь, — но у нас есть все необходимое. — Я со своим, — улыбнулся Рэн. — Поедем на метро? До того переулка с узкой щелью между магазинами, через которую Рэн ходил в мир людей раньше, — и которую потом так и не смог отыскать, — отсюда было недалеко, всего три остановки по прямой. Правда, народа сейчас в метро было — не протолкнуться, но ничего, Первохико тоже не мешает попробовать радостей человеческого мира. — Есть другой путь, — покачал головой Первохико, — следуй за мной. Пошли они в противоположную от станции сторону. Миновали детскую площадку, небольшой круглосуточный магазин, прошли мимо длинного здания с офисами и свернули на улицу, ведущую в парк. Рэн на мгновение представил, как они исчезают из этого мира где-нибудь посреди залитой солнцем дорожки, и улыбнулся: это было бы слишком сказочно. И действительно, не дойдя до парка, Первохико решительно развернулся к узкому проходу между двухэтажными зданиями. На одном из них красовалась надпись «Готовится к сносу», во втором была контора какого-то жилищного агентства и мебельный магазин. Сам же проход был коротким и совершенно прямым, сквозь него просматривалась проезжая часть параллельной улицы. — Пойдем, — сказал Первохико, и Рэн послушно шагнул за ним — три шага по сырой от росы траве до неприметной двери в стене здания. Первохико дернул резную ручку, и дверь открылась куда-то в полумрак, после утреннего света казавшийся непроглядной тьмой. Рэн прошел следом, сделал несколько шагов почти на ощупь и захлопал глазами от внезапно нахлынувшего солнечного света. Машинально обернулся и совсем не удивился, увидев за собой стену. Они с Первохико стояли на узкой мощеной улочке, которая совсем рядом выходила на базарную площадь. — А я думал, будет иначе, — сказал Рэн, глядя на синие колокольчики длинного вьюна, спускающиеся с балкона напротив. На балконе какая-то незнакомая женщина деловито развешивала свежевыстиранное белье. У женщины были острые собачьи уши и черный подвижный нос над мягкими, совершенно человеческими губами. На их появление она не обратила никакого внимания. — Ну там, длинные путанные переходы и призрачный свет, все такое. — Ты говоришь про обычный путь в мир людей, — пожал плечами Первохико, доставая откуда-то из-за пазухи длинный легкий шарф, — а эту дорогу открыл настоятель по просьбе моего отца. Она одноразовая — больше здесь прохода нет. Накинь на голову, чтобы не узнали раньше времени. — А ты? — Рэн послушно скрутил из шарфа тюрбан и прикрыл концом лицо. Вспомнилось, что раньше Первохико как-то так и ходил, только вместо шарфа у него была шапка с длинными меховыми ушами. — А ко мне привыкли за эти годы, — Первохико убедился, что он закончил, и пошел к площади. — Когда открылось, что я тоже человек, отцу пришлось многое объяснять своим ученикам. А я научился не прятать лицо. На базарной площади торговцы деловито раскладывали и развешивали товар, попутно обслуживая первых покупателей. Рэн невольно оглянулся на вяленых летучих мышей, висящих в одной из палаток, — вспомнился их остро-пряный вкус. Кажется, он даже узнал торговавшего ими человека-волка. — Не отставай, — поторопил Первохико, — мой отец хотел увидеть тебя до начала турнира. — А где будет проходить сам турнир? — спросил Рэн, догадываясь об ответе. Как он и ожидал, Первохико махнул в сторону высокой стены огромного по меркам Зверонеба здания, похожего внешне на стадион. Там, насколько помнил Рэн, была арена, на которой Медвежут бился за звание настоятеля. — Отец ждет нас в доме для бойцов возле арены, — пояснил Первохико, ускоряя шаг. Дом для бойцов оказался трехэтажным, с широкой резной дверью и каменными вазонами с цветами по бокам от нее. У самого входа они разминулись с высоким мускулистым человеком-барсом. Тот окинул Первохико внимательным взглядом, коротко зацепив и Рэна, но ничего не сказал. Первохико этого словно не заметил. Внутри здания было прохладно, несмотря на солнечный свет, льющийся из высоких стрельчатых окон. Первохико миновал несколько поворотов и переходов — Рэн машинально запоминал дорогу, — и толкнул очередную, ничем не выделяющуюся дверь. За дверью была просторная комната с высокой массивной мебелью и темными занавесями на окнах. Занавеси были задвинуты, отчего в комнате было сумрачно. На широком диване огромной тушей возвышался Свиногор, за спиной его почтительно стоял Второмару. За прошедшие годы он почти догнал своего отца размерами и обзавелся такими же внушительными клыками, выступающими из-под массивного кабаньего рыла. При виде Рэна Второмару широко заулыбался, но промолчал, видимо, ожидая первых слов отца. Едва они вошли, Первохико плавно отступил в сторону, пропуская Рэна вперед. Стоило тому сделать первые шаги в комнату, дверь за спиной закрылась, а Свиногор поднялся с дивана и поклонился — глубоко, в пояс. Рэн машинально поклонился в ответ, не очень понимая, чего ожидать: так приветствовали противника перед боем или наставника при встрече, Рэн же не был Свиногору ни тем, ни другим. — Благодарю тебя за спасение своего сына, — сказал Свиногор, разогнувшись. — Я не смог сделать этого раньше, прости меня. Наверное, в последний раз он видел Рэна, когда тот валялся без сознания после боя с Первохико, — на фестивале после этого Свиногора не было, а потом Рэн ушел в мир людей. — Я сделал это не для вас, — честно ответил Рэн. Первохико за спиной молчал, Второмару тоже перестал улыбаться. — Тем не менее, наша семья в долгу перед тобой, — Свиногор взял с дивана темный длинный сверток и протянул Рэну. — Прими этот дар. Это был меч. Катана, судя по изгибу и длине, не настолько длинная, как меч, который носил сам Свиногор, — как раз для него, Рэна. Дорогая, это Рэн мог сказать, даже не разворачивая темно-лиловый шелк, в который она была завернута. Все-таки Свиногор был из богатого рода, и школа его славилась достатком и благородством, — такой возвышенный подарок был как раз в его стиле. Вот только Рэн не желал чувствовать себя обязанным бывшему сопернику Медвежута. — Прошу тебя, возьми, — видимо, Свиногор понял его мысли. — У тебя же нет оружия для турнира, верно? А это как раз подойдет для человека. Не хочешь считать это благодарностью, считай извинением за то, что мы подвергаем тебя опасности. — Не надо мне ни подарков, ни извинений, — мотнул головой Рэн. — Но меч возьму, у меня действительно нет оружия. Верну после турнира. — Как хочешь, — Свиногор улыбнулся, когда он взял меч. — Скоро начнется церемония открытия, Первохико проводит тебя и объяснит, что к чему. Первохико шагнул от стены, возле которой стоял, и встал сбоку от Рэна. Они с отцом наверняка все обговорили заранее, но так было даже удобнее. Было гораздо проще общаться с Первохико, чем со Свиногором, смотрящим на них с какой-то мудрой печалью. Возможно, тот сейчас думал о Медвежуте, которого больше никогда не увидит, а может, сравнивал двух стоящих перед ним людей, которых воспитали два таких разных чудовища. Как бы то ни было, мысли свои он явно не желал озвучивать. Рэн поклонился и вышел из комнаты, сопровождаемый молчаливым Первохико. Второмару так ничего и не сказал, и это было совсем непривычно — прежде он не отличался такой сдержанностью. Повзрослел, наверное, усмехнулся Рэн, не оглядываясь на бывшего приятеля. Медвежут внутри него молчал с самого прихода в Зверонеб.