Человек и чудовище

Начало турнира больше походило на праздник: на огромную, засыпанную мелким песком арену вышли музыканты и танцоры в ярких одеждах и с разноцветными лентами и шарами, грянула музыка. Высоко в небе мерно колыхались развешенные в воздухе сияющие полотна, ряды зрителей восторженно шумели, предвкушая начало зрелища, а Рэн стоял в коридоре возле выхода на арену и смотрел на трибуну, полную серьезных зверолюдей в дорогих одеждах. Среди них был и Свиногор. — Это мастера, чьи ученики прошли отборочные, — пояснил Первохико, отследив его взгляд. — Наставники со всего мира, у каждого — своя школа и свой стиль. — Этот турнир ведь важный, да? — хмыкнул Рэн. — Турнир древних богов проводится раз в сто лет, деревенщина, — надменно рыкнул высокий остроухий человек-волк в широких темных штанах. Голый торс его был испещрен множеством шрамов. — Зачем ты приволок сюда своего друга, Первохико? Зрителям не место среди бойцов! Первохико промолчал, за него ответил все тот же человек-барс, которого они встретили у входа в дом бойцов: — Это не зритель, Клыкохват. Разве ты не чувствуешь его ауру? — голос у барса был низкий и бархатистый, чем-то похожий на кошачье мурлыканье. — Что-то я не видел этого коротышку на отборочных, Снежноцвет, — волк раздраженно дернул ухом. — Значит, ему не нужны отборочные, — мягко вмешалась длинноволосая женщина-рысь с черными кисточками на пятнистых ушах. Рэн поймал ее золотистый взгляд и невольно улыбнулся. Рысь была сильна. — А... — начал было волк, но тут музыка смолкла, танцоры расступились, и на арене возник настоятель. За прошедшие годы он так и не изменился: невысокий длинноусый кролик в расшитом кимоно. — Приветствую всех собравшихся! — звонко произнес он, и слова эти эхом разнеслись среди затихшей публики. — Сегодня нам выпала великая честь — стать свидетелями первых боев нашего древнего турнира! Публика восхищенно зааплодировала. — Поприветствуем же бойцов! — настоятель хлопнул в ладоши и исчез, а из круга застывших со вскинутыми руками танцоров вышел другой кролик — моложе и проще на вид. — Первый боец! — неожиданно громким и внушительным голосом объявил он. — Первохико, школа наставника Свиногора! Едва Первохико вышел на арену, публика взорвалась приветственными криками. — Братец как всегда первый, — довольно сообщил Второмару, подходя к Рэну и скалясь во все свои клыки. — Привет. — Давно не виделись, — улыбнулся Рэн, хлопнув по подставленной ладони. — Второй боец! — меж тем продолжал распорядитель. — Зарехвост, школа наставника Свиногора! Мимо них прошел высокий человек-конь с огненно-рыжей гривой и таким же хвостом, торчащим из прорези в коротких штанах. Второмару он словно не заметил. — По школам выходим, — довольно оскалился Второмару, — наша столичная, а потому впереди остальных. А ты, значит, последним будешь. Ответить Рэн не успел — старого приятеля вызвали на арену, и тот пошел, гордо вскинув голову. Приветствовали его почти так же, как старшего брата, — видимо, за эти годы Второмару успел полюбиться жителям Зверонеба. — Знакомые, значит? — мурлыкнула рысь, подойдя ближе. — Знакомые, — согласился Рэн. — Ясноглазка, школа наставника Когтелома! — объявил распорядитель, и она дернула ухом и улыбнулась, сверкнув парой острых клыков: — Вот и мне пора. Бойцы выходили один за другим, вставали ровной шеренгой, зрители подбадривали их радостными выкриками. Рэн ждал. Оставшись один, он сдернул с головы шарф и обмотал его вокруг талии, словно широкий пояс. — И последний боец! — объявил распорядитель. — По приглашению школы Свиногора в турнире участвует ученик настоятеля Медвежута! Девята! Рэн тряхнул головой и шагнул на светлый песок, слушая внезапно наступившую тишину. — Девята, смотрите, Девята… — шепотком понеслось ему вслед. — Девята! — крикнул знакомый голос — к борту арены подскочил Многорад. Рэн кивнул ему, и публика внезапно взревела, вся разом. — Ученик Медвежута!! — Человек, — презрительно цыкнул давешний волк, когда Рэн встал рядом с Первохико. Танцоры отмерли и закрутили лентами, плавно расходясь к стенам под звон фанфар и колокольчиков. Откуда-то сбоку выбежал молодой прислужник и подал распорядителю высокий глиняный стакан с торчащими соломенными палочками. Музыка тут же смолкла. — А теперь бойцы тянут жребий! — распорядитель обернулся к ним. — Прошу подойди в порядке выхода на арену. Рэн снова был последним, и номер ему достался последний, шестнадцатый. А Первохико вытащил единицу. — Везет брату, — вздохнул Второмару, когда все, кроме двух первых бойцов и распорядителя, вернулись в коридор. — Снова в центре внимания. — Не думаю, что его это волнует, — усмехнулся Рэн. Первохико на арене выглядел спокойным и сосредоточенным, словно не замечал ревущей в предвкушении публики. В соперники ему достался человек-пес, который при первых звуках гонга выставил меч перед собой, принимая знакомую стойку. — Вот уж не думал, что увижу здесь кендо, — удивился Рэн. — Я не знаю, о чем ты, но братец этому мечнику не проиграет, — уверенно заявил Второмару. — Он тренировался с мечом больше всех в нашей школе. И правда, тренировался — это Рэн понял по первому стремительному выпаду Первохико. Тот и раньше был хорош, не только с мечом, это Рэн помнил, но похоже, эти годы он провел, шлифуя свое мастерство. — Не то, что ты, — рыкнул Медвежут, когда противник Первохико упал на арену после третьего удара, попавшего как раз в основание шеи. — Ты здесь, — искренне обрадовался Рэн. — Ну разве ж я мог пропустить такое зрелище, — довольно оскалился Медвежут. — Смотри внимательно. И Рэн смотрел. На арене менялись бойцы и стили, кто-то выигрывал силой и мощью, кто-то брал техникой и скоростью. Рэн запоминал. Где-то после третьего боя к нему присоединился Первохико, встал рядом, изредка комментируя, когда на арене происходило что-то интересное. Рэн почти не слушал — его мало интересовали имена бойцов и мастеров школ, напряженно наблюдавших за турниром со своих мест. Имена и названия останутся в Зверонебе, который Рэн покинет сразу после турнира. Второмару выиграл свой бой на чистой силе — принял звериный облик и просто смел противника, низкорослого гибкого человека-лиса. Кажется, тот практиковал что-то вроде дзюдо, но трудно проводить захваты, когда на тебя несется туша больше сотни килограммов. — Ты будешь биться с моим братом во втором туре, — сказал Первохико, когда довольный Второмару вывалился с арены, возбужденно скаля клыки, и тут же ушел куда-то в подсобные помещения. — Это если я пройду первый, — хмыкнул Рэн. Первохико покосился на него, но ничего не сказал. А вот Медвежут не смолчал: — Только попробуй проиграй! — Рэн сразу представил, как он трясет угрожающе кулаком, и невольно улыбнулся. На арене давешняя рысь парой быстрых ударов размазала по песку человека с орлиным клювом и коротким пестрым хохолком на затылке. — Хороша, — мягко сказал человек-барс, вернувшись из задних помещений. — Ты тоже был хорош, — кивнул ему Рэн. — За твоим боем было интересно наблюдать. — Я тоже с удовольствием понаблюдаю за твоим, — усмехнулся барс, сверкнув белоснежными клыками, когда распорядитель объявил последний бой. — Постараюсь не разочаровать, — хмыкнул Рэн прежде чем выйти на арену. В противники ему достался тот самый остроухий волк. При виде Рэна он оскалился во все свои клыки и с шумом втянул ноздрями воздух: — Свежая человечинка! Рэн сразу вспомнил свой первый вечер в Зверонебе и троицу рыночных торговцев-волков, которые обсуждали, как лучше содрать с него шкуру. Тогда, в девять лет, это было очень страшно. — Да ты счастливчик, — расхохотался Медвежут, но Рэн его уже не слушал — зазвенел гонг. Противник ударил ногой, метя в лицо, Рэн уклонился, слегка отступив в сторону. Знакомое чувство наполняло грудь: сейчас Рэн не видел ничего лишнего, сосредоточившись на ощущении чужого ритма. Поймать начало движения, уклониться, развернуться и слегка подтолкнуть. — Ах ты! — взревел волк, чудом извернувшись, чтобы не пропахать носом песок. — Мелкая скотина! — Сейчас обратится, — сообщил Медвежут, но Рэн это видел и так — по напрягшимся мышцам и вздыбленным волосам, все больше похожим на шерсть. Драться с разъяренным гигантским волком он не собирался, а потому метнулся вперед и ударил ногой в висок. От удара чужая голова мотнулась в сторону, тихо хрустнули позвонки — Рэн не обманывался этим хрустом, чудовища были гораздо выносливее и живучее людей. Волк медленно завалился на бок, вывалив длинный красный язык, который тут же втянулся в рот, едва с бессознательного тела схлынуло начавшееся обращение. Публика пораженно молчала. — Вообще-то это было нечестно, — фыркнул Медвежут. — Здесь нет правила, запрещающего бить во время обращения, — напомнил ему Рэн, не опуская головы под взглядами притихших зрителей. Медвежут расхохотался. И правда, такого правила не было — обычно противники обращались одновременно, переходя на бой в зверином облике. Была скорее традиция подождать, позволяя противнику обратиться, — сдержать чудовище в его истинном облике, оставшись при этом человеком, считалось высшим проявлением силы. — Глупо, на самом-то деле, — сказал Рэн мысленно, обращаясь к смеющемуся Медвежуту. Тот только головой помотал. Стоило распорядителю объявить победителя, зал грянул восторженными воплями. — Говорил же я, — сказал Медвежут, утирая выступившие от хохота слезы, — ты прирожденный боец!