Человек и чудовище

Во второй день бои начинались гораздо позже — ближе к обеду. Рэн успел потренироваться — на привычном месте приемы выходили словно сами по себе, безо всяких усилий, Медвежут только одобрительно хмыкал, — позавтракать вчерашним рисом, облиться холодной водой из кадки и переодеться в чистое. Первохико пришел как раз, когда Рэн пытался вытереть до конца волосы. Остановился в дверях, коротко поздоровавшись, и окинул взглядом крохотную комнату. Интереса на его лице было гораздо больше, чем во время визита в квартиру Рэна. — Ты ж у нас первый раз, да? — улыбнулся Рэн, откладывая полотенце. Волосы все равно остались влажными, но он решил, что сойдет и так. Первохико кивнул. — Ну вот как-то так мы и жили, — пожал плечами Рэн. — Пойдем, что ли? Вместе они спустились по узкой улочке, миновали несколько переулков и вышли на базарную площадь. Сегодня здесь было на удивление тихо и пусто, редкие торговцы торопливо собирали товар. — Никак на турнир, Девята? — крикнул кто-то сбоку, и Рэн согласно кивнул. — Будем за тебя болеть! И за вас, господин Первохико, тоже! Первохико промолчал, никак не реагируя на окрики. — Ну и чего ты такой мороженый? — спросил Рэн, когда они вышли с площади и свернули на прямую широкую улицу, ведущую к зданию арены. — Не люблю подобные шутки. — А раньше тебе вроде нравилось, когда твоего отца вот так поддерживали. — Отец заслужил, — коротко бросил Первохико, и Рэн не нашелся, что ответить. В здание арены они снова вошли через одну из боковых дверей, и Рэн окончательно отчаялся гадать, сколько их тут. Но центральные ворота были напрочь забиты разноцветной шумной толпой. — Ты меня словно охраняешь, — сказал Рэн, когда Первохико довел его до выхода на арену. Тот снова промолчал, и Рэн искренне восхитился: — Серьезно?.. — Двое лучше, чем один, — вот и все, что сказал Первохико. — Знаешь, раньше ты был более разговорчивым. Помнится, как-то назвал меня хрупким созданием, когда заступился перед Второмару. А еще рассказывал, как твой отец победит Медвежута… — Ты специально, да? — Первохико впервые за все утро развернулся к нему лицом. — Я вот раньше не замечал, что ты так любишь дразнить людей. — А мы раньше и не общались, — улыбнулся Рэн. Вот такой, с живым возмущением на лице, Первохико наконец-то походил на его сверстника, а не на старца-монаха, давно познавшего просветление. — О чем разговариваете? — Второмару подошел к ним со спины, обхватил за плечи. Первохико тут же вывернулся из-под его руки, но все-таки ответил: — О детстве. — А! — улыбнулся Второмару, сверкнув клыками. — Да, помнится, Девята в детстве таким слабаком был! — А сам-то, — фыркнул Рэн, тоже отводя в сторону тяжелую лапу. Второмару неожиданно стиснул его пальцы и сказал серьезно: — А сам я тебе сегодня ни за что не проиграю, вот увидишь. Рэн хмыкнул и вывернул кисть, выскальзывая из захвата. — Какое рвение! — нежно пропела вчерашняя девушка-рысь — Рэн вспомнил, что ее зовут красивым именем Ясноглазка. — Какие страсти! — Издевается, — хором сказали Второмару и Рэн, переглянулись и дружно рассмеялись. — Вот и правильно, — кивнула рысь. — На бой лучше выходить без лишнего напряжения. Меж тем на арене отгремели барабаны, и распорядитель вызвал Первохико и молодого парня с огромными круглыми глазами и крючковатым клювом. — Громкослов, — сообщила рысь. — Несмотря на имя, молчун страшный. Рэн пропустил ее слова мимо ушей — они собрались здесь драться, а не меряться красноречием. Стойка у молчаливого Громкослова была расслабленная и естественная, с низко смещенным центром тяжести и слегка поднятыми руками. — Хватать будет, — вздохнул Второмару. — Только брата так не поймаешь. Отзвенел гонг, и бой начался. Громкослов, похоже, действительно привык к захватам. А еще — к коротким выпадам-тычкам. Первохико легко уходил от первого и блокировал второе. Меч он сегодня закинул за спину, словно не собирался использовать его вообще. — Брат с ним играет, — снова вздохнул Второмару. И он был прав. Это было почти незаметно со стороны, зрители, наверное, даже не поняли, — но Первохико несколько раз сдержал удар, который мог бы закончить этот неравный бой. — Жестокий он у тебя, — сказала Ясноглазка. — На публику работает. Рэн промолчал. Возможно, это Свиногор велел сыну сделать турнир интереснее. А может, Первохико был сегодня не в настроении. Но Рэн был твердо уверен — скоро эта игра закончится. Первохико действительно уложил противника одним точным ударом и вежливо поклонился восторженно бушующей публике. — Красавчик, — усмехнулась Ясноглазка. Вторым дрался барс с мягким голосом. В противниках у него оказался человек-орел, мечник с техникой йайдо. Здесь, на древнем турнире, разрешалось обнажать мечи, и потому техника быстрого выпада могла стать смертельной. А могла и вообще не сработать, если противник успеет увернуться. Барс успел. И увернуться от первого выпада, и уйти от второго. Третий он сделать просто не дал — вырубил орла несколькими мощными ударами в голову. — Снежноцвет как всегда, — вздохнула Ясноглазка, потягиваясь. Дальше был ее бой. Дралась она быстро и жестко, метила в критические точки, совершенно не сдерживая ударов, а от чужих уходила с плавной текучей грацией. — Красиво, — обронил Первохико, когда Ясноглазка закончила бой, чуть не свернув шею своему противнику, человеку-коту. Не то, чтобы он был слаб, но ей уступал слишком явно. — Да, ты ей тоже понравился, — хмыкнул Рэн. Их с Второмару бой должен был стать последним на сегодня. Арена встретила Рэна напряженной внимательной тишиной. Ощущение было слишком навязчивым и давящим, и он пару раз глубоко вдохнул, пытаясь отрешиться. Второмару стоял напротив, слушая объявление распорядителя, и был совершенно серьезен. Едва утихли последние слова, он начал обращаться. Гонг еще звенел, бой вот-вот должен был начаться, а Рэн смотрел, как на месте его противника вырастает огромная гора обтянутых прочной шкурой мышц, вооруженная острыми копытами и клыками. «Коррида, блин», — успел подумать он, когда Второмару бросился вперед. Медвежут громко хмыкнул в ответ на эти слова. Это действительно походило на корриду — прыжки, уклонение, тяжелый стук копыт… только у Рэна не было пик, чтобы воткнуть в горячие звериные мышцы, а катаной он мог и убить. Второмару меж тем ярился все больше с каждым промахом. На очередном его заходе Рэн ускользнул в сторону в последний момент, и тот с размаху влетел в каменную кладку возле входа на арену. От силы удара содрогнулось, казалось, все здание. Зрители взревели. Второмару неуверенно поднялся на ноги и тряхнул головой. — Давай же, — подтолкнул его Рэн, — возвращайся. Мне не интересно драться со зверем. Второмару громко рыкнул, топнул копытом, но все-таки вышел из звериной формы. Рэн терпеливо подождал, пока тот не встанет на две ноги, и только потом ударил. Второмару ответил — быстро и точно. Это было действительно здорово — вот так обмениваться ударами, блокируя и уклоняясь, чувствуя боль от попадания, это было… как в детстве, да. Примерно так же они кидались друг в друга данго в давние десять лет. Рэн не сразу заметил, что улыбается, и что Второмару улыбается в ответ. — И все-таки, — хрипло выдохнул он между ударами, — я стал сильнее тебя. Рэн позволил ему так думать долгие несколько секунд, прежде чем поднырнул под руку и взял на удушающий. Второмару попытался его скинуть, но Рэн уронил их обоих, выводя на болевой, совсем, как учили на тренировках по дзюдо. И нажал. Это было больно, он знал по себе, но Второмару пытался выкрутиться, пока не потерял сознание. Публика провожала Рэна восторженными воплями. — А ты тоже любишь поиграться, — Ясноглазка улыбнулась во все свои белоснежные клыки. — Это я по старой памяти, — признался Рэн и повернулся к стоящему здесь же Первохико: — Пойдем? Он лучше многих знал, что Второмару сейчас не захочет видеть их обоих — победителей, которые оказались сильнее него. — Это была техника из мира людей? — спросил Первохико, когда они вышли на улицу. Рэн кивнул. — Мой противник сегодня пытался проделать что-то похожее. — Ну, для этого ему нужно было тебя поймать, а он не смог. — А ты бы смог? Рэн задумался, слушая ехидное хихиканье Медвежута. И честно ответил, когда они уже подошли к дому Хитроума: — Не знаю. Сегодня в окнах дома горели огни, и дверь открылась, едва они постучали. Невысокая девушка-хорек смерила их долгим взглядом и сказала, как сплюнула: — Зачем приперлись? — Мы бы хотели задать вам несколько вопросов о вашем брате, — вежливо произнес Первохико. — Идите вы… со своими вопросами, — скривилась девушка. — Я уже все рассказала одному из ваших учеников. По крайней мере, у него был герб школы Свиногора на одежде. Так что его и расспрашивайте. Вам мне сказать нечего. Особенно ему, — она мотнула головой в сторону Рэна. — Почему это? — вмешался он, надеясь хоть так вывести ее на разговор. — Потому что из-за тебя, человеческого выродка, погиб настоятель Медвежут, и моему брату пришлось пойти на этот проклятый турнир, чтобы доказать, что его старая школа стоила хоть чего-то! — на последних словах она со стуком захлопнула дверь. — Ну, — сказал Рэн в наступившей тишине, — это было… исчерпывающе. — Не обращай внимания, — неожиданно мрачно произнес Первохико, и Рэн всерьез задумался, сколько раз за прошедшие шесть лет тот слышал что-то подобное. — Хочешь поговорить с нашим учеником, который ее расспрашивал? — Не стоит, — мотнул головой Рэн, — вряд ли он скажет мне больше, чем тебе и твоему отцу. Пойду домой. Первохико пристроился рядом и дошел с ним почти до самого дома. В окнах снова горел свет, и изнутри слышались громкие возгласы Многорада — похоже, тот сумел разобраться с собственным раздражением. Увидев это, Первохико быстро попрощался и скрылся в темноте. Уже поднимаясь к дому, Рэн подумал, что тот играет слишком грубо, словно ждет чего-то и даже примерно представляет, чего именно. Пожалуй, завтра я откажусь от провожатого, решил Рэн и вошел в дом.