Человек и чудовище

Когда Рэн поступил в полицейскую академию, Каэдэ предложила расстаться. — А мы встречаемся? — искренне удивился Рэн тогда, и она слабо улыбнулась: — Многие считают, что да. Поймав ее взгляд, Рэн понял, что впервые сделал ей по-настоящему больно. Наверное, все это время он был для нее больше чем просто другом, но сам Рэн никогда не видел в ней девушку. С Каэдэ было интересно разговаривать и заниматься вместе. Она умела принимать его боль и отчасти понимала его проблемы. В конце концов, она знала о Зверонебе, одно это делало ее особенной. И она всегда была рядом, даже когда Рэн не замечал ее. После смерти отца Каэдэ всеми силами пыталась его поддержать и выдернуть из той апатии, в которую он проваливался все глубже, но не смогла. Каэдэ просто не знала нужных слов. Спасением Рэна тогда стало возвращение Медвежута, и он не собирался упускать этот шанс. Это не значило, что Каэдэ стала ему чужой. Просто их интересы разошлись где-то там, когда Медвежут заставил Рэна вспомнить о том, что его растили бойцом. — Я буду иногда звонить, хорошо? — сказала Каэдэ, словно действительно собиралась поставить точку. — В любое время, — улыбнулся Рэн, надеясь, что она все-таки сможет остаться его подругой. После они не виделись почти два года, изредка обмениваясь сообщениями с дежурными вопросами о жизни. Рэн немного скучал, хотя большей частью был слишком занят, чтобы думать о таких вещах. Новая работа, новый образ жизни, новые тренировки — все это уводило его все дальше и дальше от краткого периода «обычной» жизни. Не сказать, что Рэн был сильно этим расстроен. Каэдэ позвонила ему первой. Предложила встретиться и прогуляться где-нибудь в его ближайший выходной. Рэн согласился, не раздумывая. Каэдэ сильно изменилась за эти два года. Стала не просто старше, а словно женственнее. И дело было не в отросших волосах и аккуратном платье — она теперь иначе двигалась, улыбалась и смотрела на него, Рэна. Они прогуливались по мощеным дорожкам парка, глядели на цветущие лотосы в пруду и молчали. Молчание это совсем не напрягало — в этом отношении все осталось по-прежнему. — Ты все еще не начал читать? — спросила Каэдэ, бросая уткам крошки купленной на станции булки. Крошки падали, но не тонули, и толстые разноцветные утки важно вылавливали их из воды, изгибая короткие блестящие шеи. Рэн покачал головой — книги все еще напоминали ему о слишком многом. Учебники и методические пособия он воспринимал нормально, но любая художественная литература вызывала воспоминания о долгих чтениях в больнице и об отце. Когда-нибудь, лет через несколько, Рэн, наверное, сможет подойти к полке с купленными тогда книгами и выбрать себе какой-нибудь том. Но не сейчас. — Жаль, — вздохнула Каэдэ, приседая на корточки и машинально откидывая подол платья. Жест вышел естественным и оттого — особенно изящным. Словно Каэдэ научилась быть привлекательной в чужих глазах. Или, возможно, нашелся тот, кто показал ей ее собственную красоту. «У тебя кто-то есть?» — вертелось на языке у Рэна, но он не имел права задавать этот вопрос. — Я должна поблагодарить тебя, — задумчиво сказала Каэдэ, докрошив уткам остатки булки. — За то, что ты меня тогда оттолкнул. Понимаешь, все эти годы, с самого начала нашего знакомства, я тобой восхищалась. Наверное, даже немного слишком восхищалась, ведь ты был такой… другой. И дело не в Зверонебе, — она мимолетно улыбнулась. — Просто даже когда тебе было больно и страшно, ты находил в себе силы идти дальше. Помнишь, я как-то брякнула тебе, что мы можем сражаться вместе? — Рэн кивнул, и она снова улыбнулась. — Я тогда не понимала, что «сражаться вместе» не значит «быть слабыми поодиночке». Ты заставил меня вспомнить о том, что я тоже сильная. Рэн молчал. Каэдэ внимательно смотрела на то, как утки толкаются клювами, выбирая остатки крошек. Наконец она продолжила: — Поначалу было тяжело, конечно, но я сумела. Ты тоже, похоже, неплохо справляешься. Рэн пожал плечами. Наверное, он справлялся. Каэдэ поднялась на ноги, отряхнула платье, выпрямилась и предложила: — Тут неподалеку есть чайная, пойдем, перекусим? Чайный домик был распложен на сваях над гладью очередного пруда. Они устроились на открытой террасе, взяв себе по чайнику с чаем и какие-то сладости — их выбирала Каэдэ, а Рэн просто согласно кивал, — и снова молчали. — Как ты вообще? — спросила Каэдэ, ковыряя ложечкой белоснежные взбитые сливки. Прядь волос падала на ее грудь вдоль тонкой шеи, завивалась локоном поверх платья. Рэн понял, что беззастенчиво пялится на старую подругу, и отвел взгляд. — Нормально, — ответил он. По синей глади залитого солнцем пруда лениво плавали все те же разноцветные утки. — Тренируешься? — Каэдэ все ворошила и ворошила свой десерт. — Тренируюсь, — кивнул Рэн, глядя на эти размеренные отрешенные движения. Наверное, стоило спросить, в чем дело. Раньше он бы обязательно спросил, но сегодня все было странно и непривычно. — Это хорошо, — кивнула Каэдэ и все-таки попробовала сливки, поморщилась и отставила в сторону. — Слишком сладко. Глотнула чаю, начала вертеть ложечку, глядя на стол перед собой. — Почему ты нервничаешь? — все-таки спросил Рэн. Каэдэ вскинула взгляд и рассмеялась. — Знаешь, вот это я в тебе и люблю, — легко сказала она, и за этим ее «люблю» он не услышал ровным счетом ничего особенного. — Ты такой чуткий, но при этом — такой прямой! — Разве это плохо? — искренне удивился Рэн, и Каэдэ помотала головой. — Нет, я просто немного отвыкла. Все-таки надо было видеться чаще. Мы можем видеться теперь, хотел бы сказать Рэн, но и сам понимал, что поздно. Как-то незаметно, за одну только встречу, они поменялись местами. Сегодня он увидел в Каэдэ женщину, вот только она, похоже, перестала видеть в нем мужчину. От пруда за окном тянуло запахом тины и лотосов, от Каэдэ немного пахло незнакомыми сладковатыми духами. Рэн отпил чая, надеясь, что вяжущая горечь прогонит этот мимолетный, но очень настойчивый запах. Не помогло. Молчание становилось каким-то напряженным. Каэдэ одним глотком допила чай, отставила в сторону чашку и решительно сказала: — В общем. Я, кажется, встретила мужчину, с которым готова провести свою жизнь. И хотела пригласить тебя на свадьбу. Не сейчас, примерно через полгода, я сообщу тебе дату позже. Конечно же, он пошел. В белом открытом платье Каэдэ была ослепительно красива и точно так же ослепительно счастлива, это Рэн видел. Он не умел жалеть о том, что не сложилось, и потому сейчас был искренне за нее рад. Мужа ее он толком не запомнил, очень уж он был невзрачный, но улыбка у него была добрая, и этого Рэну было достаточно. После ее свадьбы они не виделись ни разу, и даже редкие сообщения как-то незаметно сошли на нет. Еще через год Рэн купил себе крохотную квартиру в жилом комплексе в Сибуя и переехал. Книги с той полки так и остались лежать в коробке в дальнем углу кладовки.