I'll only hurt you if you let me

Pov Пат Прошло около месяца, как я с Билли в туре. Она очень милая и открытая, хоть и вообще такой не кажется. Она иногда ведёт себя странно, например отводит глаза, закусывает губу и краснеет улыбаясь, когда я говорю, что ей очень идёт та или иная вещь, или дёргается и краснеет, когда я прикасаюсь к ней. –Пожалуйста, двойной латте на соевом с карамельным сиропом для милейшей Билли,–я вышла с кухни, неся в руках кружку, половину которой составляли сливки. –Боже, спасибо огромное, это так мило,–Билли вскочила, чтобы обнять меня, но резко схватилась за край стола, вцепившись в него пальцами настолько, что те аж побелели. –Сядь обратно. Ты очень бледная, нормально себя чувствуешь? Голова закружилась? Чего в толстовке? Тут же жарко. –Всё в порядке, просто голова закружилась. А в толстовке, потому что мне холодно,–она села обратно, трясущимися руками поднеся стакан ко рту, и принялась пить. –У тебя руки ходуном ходят, ты уверенна, что ты в порядке?–она повернула голову в сторону, продолжая пить. Руки затряслись ещё сильнее, и дыхание участилось. Боится?–Билли,–я подошла к ней и осторожно прикоснулась к щеке...Боже, да она вся горит! У неё жар!–Билли, померяй-ка температуру, пожалуйста. Я тебя тут подожду. Она кивнула и тихо ушла в комнату. На самом деле, она очень красивая. Да, она привлекает меня и как девушка, и как партнёр, и как человек, но мы уже выстроили удобные нам обеим отношения работодатель-подружка работодателя, и я не собираюсь их рушить своими чувствами. Да и Билли ни к чему новое потрясение, она ещё от старых не отошла, хоть этого и не показывает, но порезы на руках прячет. –Пат, прости пожалуйста,–услышала я тихий дрожащий голос. Повернувшись на звук, я увидела Билли, которая стояла с градусником в руке, чут ли не плача. –Тише-тише, ребёнок, ты чего?–я начала медленно подходить к ней, боясь напугать ещё больше. Взяв из её рук грудусник и посмотрев на табло, я ужаснулась. "39,3°C"–гласил термометр и подтверждали дрожащие руки девочки. –Пожалуйста, не ругайся. Я не знаю, как это получилось, оно само как-то. Я быстро вылечусь, обещаю, завтра уже на ногах буду,–начала быстро говорить она, смотря на меня такими синими от болезни глазами, что у меня аж сердце прихватило. Что же такого сделали с этим ребёнком, что она так боится заболеть? –Боже, Билли, успокойся, всё хорошо,–я медленно притянула её к себе, прижимая к груди,–все люди болеют, это нормально, тебе совершенно не за что извиняться. При такой температуре человек обычно лежит, чут ли не при смерти, а ты как не в чём не бывало отпрыгала концерт. Иди просто ложись в кровать и попробуй заснуть. Хотя нет, не засыпай пока, я сейчас быстро к кому-нибудь за жаропонижающим сбегаю и вернусь, пять минут,–я вышла из номера и побежала к Финнеасу. Не знаю, как так совпало, что аптечка оказалась у него, но мне это даже на руку: не придётся идти к Мэгги. Она, конечно, женщина приятная и заботливая, но даже меня уже душит эта чрезмерная опека, да и Билли терпеть не может, когда все носятся вокруг неё и жалеют. –Финн! Это Пат,–я постучала в номер и через пару секунд мне открыли дверь,–дай аптечку, срочно!–запыхавшись, проговорила я. –Зачем? Что-то с Билли? Держи. –Спасибо огромное. У неё жар, температура под сорок, она так, как оказалось, весь день ходит. Ладно, я побежала, до завтра –Узнаю Билли. Умру, но не пожалуюсь и, уж тем более, не отменю концерт. Звони или пиши, если что,–дверь закрылась, и я побежала обратно. Боже, я уже при тридцати восьми мысленно составляю завещание, а она весь день ходила с тридцатью девятью градусами и никто даже подумать не мог. Она что, робот, что-ли? –Билли, не спишь?–крикнула я, забежав в номер. –Да нет, вроде. Мама ничего не сказала? –Аптечка у Финна была. Он ничего не сказал. –Хорошо, значит мама даже не узнает. А я завтра правда поправлюсь, вот увидишь. Я, обычно, ровно неделю болею,–она усмехнулась и запихнула в рот таблетку, запивая водой. –Погоди, ты же не хочешь сказать, что всю эту неделю ходила больная? –Я и не говорила. Это ты сама сказала,–она отставила стакан и легла на кровать, накрываясь одеялом. Даже нет, укутываясь в него и дрожа от холода. Бедная, но скоро таблетка должна подействовать и ей легче станет. –Билли блять, ты нормальная?! Люди блять с такой температурой скорую вызывают, а ты блять по сцене прыгаешь. А если начнутся осложнения? Никто не гарантирует, что у тебя сейчас нету какого-нибудь воспаления лёгких. Нельзя блин переносить простуду на ногах и пахать как лошадь! Какого хуя ты не отменила концерты? Хотела на сцене сдохнуть?–кричала я, но, увидев испуганные глаза, замолчала и осторожно легла рядом, робко обнимая. –Не, воспаление лёгких не так чувствуется, по-другому. А концерты... Зрителям не должно быть дела, почему ты можешь или не можешь. Они заплатили и ждут. Ни при каких обстоятельствах ты не имеешь права отменять концерт. Будь ты болен или хочешь от боли вены перерезать. Их это волновать не должно. Я сама выбрала быть певицей, насильно меня не тянули, поэтому моё самочувствие - сугубо мои проблемы. Моя задача дать шоу. Не суть, я спать, там есть ещё одно одеяло? Я просто всё это забрала. –Нет, нету. Я так посплю, мне тепло,–я прижалась к ней, утыкаясь в затылок. Её волосы пахнут розами. –Мц, накройся, дурочка,–она раскуталась и накрыла нас обеих. –Билли, если жаропонижающее ещё на подействовало, то лучше накройся нормально и не выёбывайся,–она сразу поменялась в лице и, вместо лёгкой улыбки, оно приобрело полное безразличие и какой-то странный оттенок в синих, от болезни, глазах. На самом деле было очень приятно, что она так обо мне заботиться, но она неделю ходит больная и ничего не говорит! –Спокойной ночи,–холодно бросила она перед тем, как выключила свет и отодвинулась от меня, не давая обнять. –Спокойной,–тихо сказала я.–Поправляйся только, я так за тебя волнуюсь,–прошептала я и сама заснула. Следующие утро началось не с двойного латте на соевом и американо, а с криков Билли: –Пат,мы проспали! –Билли, блин, ты же вчера больная была,–я сняла одеяло с лица и посмотрела на Билли, что бегала по комнате в одной майке в поисках нужного комплекта одежды. –Ожила, блин. Вставай давай, сегодня без душа. Завтрак мы благополучно проебали. Купи себе потом что-нибудь на площадке, вставай блин,–она подбежала ко мне и стянула одеяло с такой силой, что оно отлетело на пол. –Да встаю я, встаю. Оденься лучше нормально. Фаны же все в обморок попадают, когда увидят тебя в таком виде. –Я сгоняю к Финну, отнесу аптечку, пока мама не увидела. Уверенна, что он ещё не собрался. Ты оденься пока. –Ага, давай. Pov Билли Чёрт, чёрт, чёрт! На одни и те же грабли! Постоянно! Каждый грёбаный год одно и то же! –Финнеас, рыжий ты придурок, открывай!–я тарабанила в дверь как ненормальная и, как только она открылась, влетела в номер, упала лицом на кресло, стоявшее в "гостиной". –Что случилось? Видела бы ты, как за тебя вчера Пат волновалась,–он сел напротив. –Финнеас, я, кажись, влюбилась,–промычала я из-за подушки, на которой лежала. –Повернись лицом, а не жопой, к миру и скажи нормально, ничего не слышно,–пропел он. Вот же чёрт, смешно ему. –Что ты не понял? Я влю-би-лась!–я встала и села к нему на колени, утыкаясь в плечо. –В кого? –Догадайся. Блондинка, нефритово-зелёные глаза, любит лёгкие платья, всегда рядом со мной. Ну, и если ты совсем тупой, то она вчера к тебе за аптечкой бегала,–какая же она прекрасная! –Ты уверенна? Может просто симпатия? –Нет. В том то и дело, что нет. Я уже устала влюбляться. Я не могу больше, правда,–почему-то я расплакалась.–Я правда уже устала от всего этого. Я боюсь, что она уйдёт. А она уйдёт по окончанию тура. Она вчера так обо мне заботилась. И не только вчера. И я... Я так хочу её поцеловать... Особенно по утрам. Она такая красивая! Она так мило улыбается. Мне кажется, даже Эмма не улыбалась так, как улыбается Пат. Чёрт, да в ней прекрасно всё, даже имя-Патриция Сьерра Калленриз, ну разве не чудо? Такая красивая девушка с таким же красивым именем. Я каждый раз так краснею, когда она говорит, что я красивая. Я понимаю, она делает это исключительно в качестве поддержки и дружеского жеста, но, чёрт, так приятно это слышать. А ещё я дёргась каждый раз, когда она касается меня. У неё такие мягкие руки. Наверное, я очень озабоченная, или что-то в этом роде, но я представляю, как она прекрасно выгибается и стонет. Чистой воды безумие, правда. Я до последнего отказывалась верить, что снова влюбилась, но прошёл месяц, а чувства не ушли. Я... Извини,–быстро встала и пошла в ванную. Закрывшись, я села на бортик ванны и достала из кармана маленькую пластинку. Осторожно распаковав, издав минимум шуршания, долго вертела кусочек металла в руках. Хотела бы Патриция, чтобы я делала себе больно? Чёрт, я так хочу, чтобы она ушла, но так не хочу этого. Боже, как же я устала... –Билли, напоминаю, чтобы ты там не делала, мы опаздываем, а в номере Пат сидит одна! Посидев ещё немного и подождав, пока отпустит навязчивое желание провести острым уголком, который, наверняка, разделит кожу на две ровные части, по руке, я вышла из комнаты, предварительно спрятав лезвие обратно. –Так, глаза не красные? Видно, что я плакала?–я повернулась к нему, сильнее натягивая толстовку. –Немного, но если присмотреться только. Иди спокойно, через две минуты внизу,–он подошёл ко мне и обнял,–не волнуйся, всё будет хорошо. Признайся ей как-нибудь, может, это взаимно. –Хорошо, я пошла,–я выбежала из номера и побежала в другой конец коридора к нашей двери. –Ты готова?–я быстро забежала в спальню, на ходу меняя кофту на футболку. –Да, ты чего так долго? Идём, уже Мэгги заходила. –Да-да, пошли,–мы взяли чемоданы, куда наспех запихнули вещи, разбросанные по номеру, и пошли к выходу. Я так люблю её!