Поспеши ко мне

      Смех Вонхо-хёна был особенным: громким и беззастенчивым. Он вынуждал других в ответ смеяться смущённо. Чангюн любил слушать смех хёна, поэтому всегда старался его рассмешить. Хотя порой вполне довольствовался улыбкой.       Они сидели на скамейках, пока снималась сольная партия Чжухона, и им обоим было скучно.       Чангюн, до того погружённый в свои мысли, вынужден был отвлечься, обратив внимание на шум со стороны. Он оглянулся, но, увидев, что это просто Вонхо возился с красной битой, изредка постукивая её концом по земле, отвернул голову, продолжил смотреть прямо перед собой, больше не обращая внимания на постороннюю возню.       Ночь была затхлой и сырой. Чувство истощения всё больше охватывало Чангюна, чем дольше он сидел и ждал. Он не впервые снимался в музыкальном клипе, но «Trespass» был их официальным дебютным видео, и потому пришлось выложиться на полную. Сейчас же хотелось вернуться в общежитие как можно скорее, а затем проспать всю оставшуюся жизнь.       Внезапный прохладный ветерок заставил Чангюна застегнуть его оранжевый комбинезон. Он издал комедийно громкий звук, от которого Вонхо-хён вздрогнул, но после громко рассмеялся. — О, ты меня напугал, — сказал старший, затаив дыхание и положив руку на грудь. — Ты был таким тихим, что я забыл, что ты рядом.       Чангюн не знал, стоило ли ему обидеться на подобный комментарий или нет. Вонхо-хён часто говорил ему, что он странный, тихий или слишком зрелый для своего возраста, и макнэ практически привык к этому.       Вместо того, чтобы высказывать недовольство, Гюн выступил против хёна, принявшись застёгивать и расстёгивать молнию на своём комбинезоне, пока не нашёл стабильный ритм. Хосок, рассмеявшись, вскоре присоединился к нему, продолжив стучать звенящей битой о пол. Они начали болтать тарабарщину, которая должна была быть рэпом, и пританцовывать из последних оставшихся за день сил, пока режиссёр не крикнул им заткнуться. Тогда, еле сдерживая смех, они убежали. Чангюн чувствовал, как Вонхо-хён игриво подталкивал его руками, пока они не добрались до другого помещения — тюремной камеры. Свободно рассмеяться до больного живота рэпер смог только тогда, когда рухнул на койку у стены. — Ах… почему это было так смешно? — Вонхо-хён схватился за рукав комбинезона младшего, усаживаясь рядом, всё ещё пытаясь сдержать смех.       Чангюн вытер слёзы с глаз. — Режиссёр-ним полностью испортил наш флоу! Ясно, в нём совершенно нет свэга, — шутливо пожаловался он, заставив Вонхо-хёна рассмеяться ещё больше, после чего он уткнулся головой в грудь Чангюна.       И вот снова. Этот странный смех. Чангюн редко слышал его во время съёмок «Без пощады». Если хён и смеялся, то всегда потому, что все остальные были счастливы. Потому что настроение Вонхо подходит всем. Если он смеялся от души, другие поступали также. Если он был серьёзен, все остальные брали на себя ответственность на сто процентов. Из-за этого Чангюн поначалу думал, что Вонхо-хён добровольно возглавит Monsta X. Однако и сложившейся на деле ситуацией остался доволен. Шону, возможно, был тише, но его метафорические плечи были достаточно сильными, и о мемберах он хорошо заботился. Несмотря на то, что они подружились лишь недавно, Чангюн знал, что, если бы Вонхо занял позицию лидера, то свёл бы себя в могилу. С того момента, как они встретились, пусть друг с другом они провели совсем ничего, Гюн высоко ценил Вонхо, особенно ту его часть сущего трудоголика и страстного защитника Monsta X. Он был сонбэннимом, и всё же вёл себя так, будто был моложе: слишком громко и часто разговаривал. Чангюну никогда не было скучно рядом с хёном. Он был ярким, неутомимым светом, который пробуждал сияние у всех, кого бы ни касался. Однако складывалось впечатление, что у старшего за душой есть парочка не слишком позитивных историй, которыми тот не спешил ни с кем делиться.       Напряжение, повисшее в комнате, действовало отравляюще. Все молчали, и Чангюн очень боялся того, что будет дальше. Тишину прервал Вонхо-хён: — Э… что это было? — спросил он с застенчивым смехом.       Похоже, хён пытался отбросить свои оскорблённые чувства в сторону, скрыв раздражение, и продемонстрировать только скромность и застенчивость, так свойственные лицу айдол-группы.       Грубый интервьюер повторил свой вопрос: — Поскольку популярность Monsta X растёт, в последнее время в Интернете всё чаще появляются фотографии прошлого Вонхо-ши. Можете ли Вы объяснить мне и вашим фанатам, следящим за вашими успехами, что они означают и соответствуют ли действительности? Что вы можете сказать о них?       Когда миновала ещё одна минута тишины, Чангюн вцепился в толстую ткань своих штанов, молясь, чтобы всё это закончилось. Происходящее ему совершенно не нравилось, и он был уверен, остальным тоже. Вонхо-хён был чувствителен в отношении своего прошлого. Он не поделился им ни с кем из своих нынешних товарищей и коллег. Хотя они знали друг друга всего пару месяцев, Чангюн надеялся, что хён расскажет всё, когда они станут достаточно близки как команда. Так что узнать обо всём таким образом — на съёмках прямой трансляции перед незнакомыми людьми, поднявшими эту тему только для привлечения внимания или чтобы в открытую поиздеваться — было ужасно. Когда Чангюн взглянул на Вонхо-хёна, то увидел панику в его глазах. Не раздумывая, он положил руку хёну на спину и коротко похлопал, отстранившись прежде, чем камеры поймали этот момент.       Вонхо-хён продолжал молчать, тогда интервьюер продемонстрировал те самые фотографии на большом экране: — Большинство фанатов особенно расстроены этим, — сказал мужчина, остановившись на снимках с совсем ещё юным Хосоком, курящим и пьющим.       Чангюну внезапно захотелось взять свой по-дурацки большой микрофон и разбить его об голову интервьюера. — Что насчёт фотографии Вас и этой девушки из вашего прошлого. Вы с ней встречались? — невежественные вопросы сопровождались соответствующими картинками. — Кажется, она теперь мужчина? Не могли бы Вы объяснить это своим фанатам, пожалуйста? — Ладно, — неожиданно произнёс менеджер-хён из-за камер. — На сегодня хватит. У них запланировано музыкальное шоу.       Чангюн удивился, когда менеджер вмешался. Последний всегда настаивал на том, чтобы они всегда должны вести себя профессионально, тем более перед камерами. — О, ммм… — интервьюер посмотрел на съёмочную группу, взглянул на недавно дебютировавших Monsta X. — Тогда давайте на этом закончим. Спасибо за уделённое время. — Спасибо, — вежливо поклонилась группа в унисон.       Когда они уходили, Чангюн заметил, как сильно покраснели уши Вонхо-хёна. Был ли он смущён или в гневе трудно было сказать. Без сомнения, чувствовал он себя ужасно. Макнэ хотел было мягко подступиться к нему, но вспомнил, что знал старшего меньше всего среди мемберов. Как бы он смог утешить Вонхо-хёна, особенно когда были подняты столь серьёзные вопросы?       Когда Чангюн лежал в постели той ночью, то заметил, что мысленно то и дело возвращается к тем фотографиям из прошлого Вонхо-хёна, которые неожиданно увидел. Он не знал, что хён курил. Как и не знал о том, что хён был в отношениях. Было ли то, что сказал интервьюер, правдой? Нравились ли Вонхо-хёну те девушки? Какие у них были отношения друг с другом? Чангюн правда старался не думать обо всём этом, но ничего не мог с собой поделать. Чем меньшей информацией он владел, тем более изощрёнными и странными были его предположения. Слухи, переросшие в новости, вызвали у него панику: Гюн вдруг понял, что ничего не знает о человеке, которым так восхищался. Возможно, им было приятно общество друг друга, они много смеялись вместе и, возможно, им нравились одни и те же вещи. Но он всё ещё так мало знал о своём новом друге. Он жаждал знать больше, но не хотел выходить за рамки — не хотел обидеть Вонхо-хёна, задавая вопросы.       Макнэ в очередной раз откинулся на матрас, как рыба, выброшенная из воды, в который раз, надеясь заснуть, но каждый раз испуганное лицо Хосока всплывало в голове, возвращая его в бодрствующее состояние. Чангюн не понимал, почему именно история Вонхо-хёна так его беспокоит, ведь у него было ещё пять хёнов с нераскрытым для него прошлым. Что с ним не так?