Поспеши ко мне

      По правде говоря, Вонхо хотел остаться дома и продолжить тренировки с другими участниками. Визит Сонмина, Джисона и Ханы был неожиданным и неуместным; и ему так не хотелось тратить бесценное время, особенно сейчас, когда Monsta X были так близки ко дню камбэка. А ещё было жаль, что ребята проделали такой путь, чтобы с ним увидеться. Во всяком случае он мог уделить им только час или два.       Они решили поесть в небольшом ресторанчике, куда Хосок и остальные трейни ходили во время стажировки. Было приятно снова побыть в этом местечке, но вместе с тем нахлынули некоторые тяжёлые воспоминания.       Когда они сели за стол и заговорили, Вонхо внутри себя задался вопросом, как вообще подружился с Ханой, Джисоном и Сонмином. Они знали его с детских лет и, скорее всего, думали, что он так и остался тем, кем был, потому позволяли себя вести неосторожно и даже развязно. Хосоку было немного больно, потому что эти люди не заметили его усилий стать человеком более надёжным и ответственным, особенно после всего, что случилось на «Без пощады». Но с другой стороны — ему уже не особо было важно их мнение. У него появилась группа и новые друзья, которым было всё равно на его прошлое. Они понимали Хосока и ценили его стремление стать достойным хёном, защитником Monsta X. Трое незнакомцев, с которыми он сейчас сидел, были просто призраками из давних времён; ни он не знал, кто сейчас перед ним, ни они. — Давай выпьем сегодня, Хосок-хён, — предложил Джисон, обнимая Вонхо за плечи.       Подобное фривольное движение со стороны заставило Хосока дёрнуться вперёд, отчего он чуть не пролил свою миску горячего юкаэджана. — Да не стоит, — тем не менее улыбнулся он. — Мне утром нужно работать. — Тц, скука. — Я слышала, у тебя скоро камбэк, оппа, — перевела тему Хана. — Ты как? — Хорошо, — Вонхо съел немного кимчи. — Мы готовы, но повторения никогда не бывают лишними. — Больше практики? — Джисон громко рассмеялся. — Вы, ребята, уже готовы, но продолжаете тратить время и силы? Как думаешь, разве твоим фанатам не всё равно?       Вонхо обнаружил, что не может ничего ответить — у него пропал голос. Он откашлялся и съел ещё кимчи. — У нас высокие стандарты, Джисон, — ответил-таки Хосок. — А наши фанаты заслуживают только самого лучшего.       Кажется, ответ поразил его старых знакомых. Они оставались неподвижными и молчали мгновение, пока Хана неловко не встала из-за стола. — Я выпью с тобой, Джисон-оппа, — произнесла девушка. — Э… — Джисон нервно посмотрел на Вонхо, прежде чем тоже встать. — Хорошо, конечно.       Двое быстро ушли в бар, как будто боялись разозлить того, кого приехали навестить. — Он ничего плохого не имел в виду, Хосок, — сказал Сонмин через некоторое время. — Да, я знаю, — Хосок продолжал есть, несмотря на неприятное чувство в желудке.       Сонмин наклонился над столом. — Что с тобой сегодня вечером? — спросил он. — Что ты имеешь в виду? — Ты был в напряжении с тех пор, как мы вышли из общежития. — Да, правда? Извини… я просто устал.       Сомневающиеся глаза Сонмина продолжали сверлить его. — Тот парень… рэпер. I.M, так ведь? — при произнесении сценического имени Чангюна, Хосок поднял взгляд на друга, ему вдруг стало жарко. — Что с ним? — спросил Вонхо. — Он же макнэ, не так ли?  — Э… да, а что?       Сонмин нервно рассмеялся. — Он смотрел на меня так, будто собирался убить. — Что? — Хосок подавил улыбку. — Почему? — Не знаю… Просто почувствовал, что не особо ему нравлюсь, хотя он знал, что я старше. — А… — Хосок почувствовал, что краснеет. — Да он всегда такой. — Да неужели? — Точно. Он груб со своими хёнами.  — Хм… какой странный парень. — Да, есть такое, — Хосок не понимал, но разговор о Чангюне сейчас, сразу после довольно неприятной сцены, заставил его всего трепетать. Он заскучал по донсэну. Не хватало его тихого присутствия рядом и тех моментов, когда с Чангюном был так хорошо, что он не мог перестать громко смеяться. — Я слышал о скандале с тобой несколько месяцев назад, — произнёс неожиданно Сонмин, скрестив руки на груди. — Похоже, был полный пиздец. — Было не так уж плохо, — поникшим голосом ответил Вонхо. — Фанаты по-прежнему поддерживают нас, невзирая на моё прошлое, а другие участники всё приняли. — Они знают? — Хм? — О твоих… — Сонмин откашлялся. — Предпочтениях.       Хосок взялся ритмично помешивать суп. — Ага. — Думал пойти на свидание с кем-нибудь из них? — Хосок замер, затем взглядом метнулся к Сонмину. — Меня привлекают не все парни, которых я вижу, если ты об этом. — Нет, я… Я не совсем об этом спрашиваю, — Сонмин почесал голову на затылке. — Я просто… Знаю, как тебе тогда было тяжело… Найти себя и привыкнуть. Не знаю. Все твои одногруппники кажутся хорошими парнями, так что… было бы неудивительно… — Сонмин, — Хосок откинулся на спинку сиденья. — Мне некомфортно говорить о таких вещах. — Хорошо, хорошо, — приятель поднял руки, сдаваясь. — Извини.       Как хорошо, что в ресторане играла музыка, иначе произошла бы самая неловкая тишина, какую только можно себе представить. Вонхо вперился взглядом в ромбовидный узор на столешнице. — Зачем вы приехали ко мне? — Что значит «зачем»? Потому что хотели тебя видеть. — Но вы должны были понимать, что я уже не тот человек, что прежде. Я изменился. — Ты изменился, Хосок? — глаза Сонмина пронзали холодностью, и Вонхо подумал, что, если двинется, то его разорвут на куски. — Ты был тусовщиком: громким и неприятным. В тебе была неуёмная энергия, никто не мог за тобой угнаться, безрассудство, которым мы восхищались. Я всё ещё вижу это в тебе. — Но это же не значит, что я также могу быть ответственным и зрелым, — отозвался Хосок уже на повышенных тонах. — Не значит, на тебя всегда можно было положиться, как на старшего брата, — вздохнул Сонмин. — Но знаешь… Я видел некоторые видео с участием тебя и других мемберов. Вы все немного наивны и незрелы. — Меня это устраивает, — рявкнул Хосок. — Почему ты злишься? — Я… — Хосок сжал руки в кулаки. — Я пытаюсь вырасти из своего прошлого, чтобы стать кем-то лучшим. Даже если сейчас я таковым не являюсь… Я знаю, что продолжу меняться. Но ты и другие… вы остались прежними… Грубите и ругаетесь так, словно вам нет и шестнадцати. А ты Сонмин… делаешь вид, что понимаешь меня, но на деле просто пытаешься препарировать меня и понять, почему я стал таким, вместо того, чтобы правда понять и принять меня, — он сердито покачал головой, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. — Всё то дерьмо, через которое я прошёл, чтобы попасть сюда… Я не собираюсь стыдиться прошлого… но и не позволю ему определять меня. Я закончил с этой частью своей жизни. — Хосок… — Извинись за меня перед Ханой и Джисоном, — сказал Хосок, вытащив из кармана пиджака бумажник, а из него деньги за ужин и чаевые официанту, после чего ушёл.       Он вернулся в общежитие позже, чем предполагал изначально, из-за вечерней пробки, пришлось ещё и на такси потратиться. Заплатив и поблагодарив водителя, Хосок вбежал внутрь здания. Было несколько минут после часа ночи, поэтому он решил, что остальные уже спят. Вот почему был шокирован, обнаружив макнэ, сидящего на полу гостиной, спиной к дивану, с бутылкой пива в руке, возле ящика с другими бутылками. Вонхо немедленно подошёл к нему, потрясённый: — Чангюн-а, что ты делаешь?       Макнэ не выглядел пьяным. Просто немного навеселе. Его взгляд был отстранённым, и присутствие Вонхо он осознал, казалось, лишь несколько секунд спустя. Юноша медленно поднял голову, одарив хёна нечитаемым взглядом. — О… — мягко сказал он. — Ты вернулся. Забавно, я думал, ты сказал, что тебя не будет всего час.       Вонхо был ошеломлён. Неужели макнэ так расстроился из-за этого? По тону голоса Чангюна можно было предположить, что только в этом и заключалась причина его ночного пьянства. — А где остальные? — спросил Вонхо. — Эм… я думаю, спят? — макнэ рыгнул, прежде чем сделать большой глоток. — Мы все очень устали после тренировки, но… я не мог заснуть.       Хосоку внезапно стало жаль его. Чангюн, должно быть, пережил много стресса и печалей, о которых старшие и не подозревали. Младший очень неохотно делился своими чувствами, да и к обычному общению с мемберами он привыкал медленно. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? — спросил Хосок, подходя ближе и усаживаясь рядом.       Чангюн равнодушно пожал плечами, прежде чем сделал ещё глоток. Чёрт, макнэ по-прежнему стеснялся его даже после того, как они сблизились. Вонхо на мгновение взглянул на ящик, прежде чем вытащить одну бутылку и открыть. У него была высокая переносимость алкоголя, куда большая, чем у других участников. Если бы сейчас он напился в хлам, то всё равно был бы достаточно сознателен, чтобы справиться с этим должным образом. — Как ваше маленькое воссоединение?.. — поинтересовался макнэ, конец предложения так и не был им произнесён. — Эх… — засмеялся Хосок, после поднёс бутылку к губам. Он сделал глоток и ударил Чангюна по плечу. — Почему я просто не послушал тебя и не остался дома, макнэ, а? Тебе следовало получше убедить меня, что это была плохая идея! — Да? Откуда мне было знать? — Чангюн потёр пораженную область.       На мгновение воцарилась тишина, прежде чем донсэн нервно и робко протянул: — Что-то случилось?       Вонхо посмотрел на рэпера, слегка ухмыльнувшись, прежде чем небрежно отхлебнуть ещё спиртного. — Они были призраками определённого времени в моей жизни, — тихо сказал он. — Мне просто напомнили, каким я был тогда. Заставили меня почувствовать… ненужные вещи… — Хосок уставился прямо перед собой, не в силах смотреть макнэ в глаза.       Вскоре он почувствовал руку Чангюна на своей спине. Тело немедленно напряглось от внезапного прикосновения, но быстро расслабилось, когда макнэ принялся нежно поглаживать его, утешая. Он поддался приятному ощущению лишь на мгновение, подчинился тёплому жесту от младшего. Казалось, что они часами сидели в маленькой гостиной и пили пиво. Рука Чангюна лежала на его спине, пока он сам вперился глазами в пол. Вонхо не знал, зачем ему это всё, только знал, что нужно.       Чангюн напился после третьей бутылки. Он обнял себя руками и уронил голову на грудь. Вонхо был почти уверен, что младший на грани сна. — Макнэ-а… просыпайся, — пробормотал Хосок и нежно потряс рэпера за руку. — Давай, я отведу тебя в твою комнату.       Донсэн издал бессвязное бормотание, Вонхо пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать хоть что-то. Ушло много времени, чтобы понять, что младший произносит имя хёна, настоящее имя. — Да-а, Хосок здесь, — мягко отозвался старший, убирая Чангюну волосы с лица.       Он хотел убрать мешающую чёлку, чтобы их взгляды встретились, и макнэ понял смысл его предложения, но последний, казалось, был полон решимости скрывать свои глаза до последнего. — Больно… — пробормотал Чангюн. — Хм? Что болит? — Вонхо наклонил голову. — Быть с Хосоком… — голос макнэ дрожал. — Больно…       Вонхо смущённо нахмурил брови. Чангюн издал знакомые сдавленные звуки, и стало ясно, что он плачет. Он быстро схватил Гюна за плечи сзади и притянул к себе. Только вот макнэ отказался от объятий, довольно резко оттолкнув хёна. — Стой, прекрати! Чёрт побери, почему ты так со мной поступаешь? — воскликнул Чангюн, его голос становился громче с каждым произнесённым словом.       Вонхо мог только смотреть широко раскрытыми глазами. Его сердце упало, когда младший наконец взглянул на него, но так опустошенно, так опечаленно, что на опьянение списать вряд ли получилось бы. — Чангюн, успокойся… — Нет… я… — вялое тело рэпера медленно переместилось на диван, он уткнулся лицом в ладонь. — Я не могу больше быть рядом с тобой… это… это уже слишком…- Хосок уставился на него, сжав губы от беспокойства.       О чём это он? Они и раньше выпивали вместе, но Чангюн никогда не был из тех, кто плачет от лишних градусов. Хосок встал, чтобы принести младшему воды, но тот схватил его за запястье. — Макнэ! — Как долго ты собираешься наёбывать меня, Хосок? — Что? — Хосоку становилось неуютно и больно от того, сколько ругательных слов слетало с губ Чангюна. Что заставляло его говорить такие вещи? — Даже если… ты относишься ко всем одинаково… — веки младшего начали дрожать. — Ты не можешь отрицать… что… это наши отношения… — Чангюн-и, — Вонхо опустился на колени и схватил рэпера за плечи, не дав тому упасть.       Он наклонился, намереваясь поднять Чангюна, но остановился, когда понял, что его лицо было буквально в дюйме от лица макнэ. Гюн смотрел на него блестящими глазами с раскрасневшимися от алкоголя щеками. Вонхо почувствовал себя ровно также, как и тогда, в фургоне, когда макнэ упал на него. Он отрицал это тогда, хотел отрицать и сейчас. Больше всего не хотел, чтобы это было правдой. «Пожалуйста,» — молил он. — «Пожалуйста, не надо. Уходите. Глупые чувства, пожалуйста… просто… уйдите…» — Знаешь, у меня тоже была дрянная ночь, — Вонхо почувствовал, как его глаза начали гореть. — Я даже не хотел пить… но я всё равно выпил с тобой… эх… — затем его голос сорвался. — Я так старался быть хорошим хёном для тебя, макнэ…       Прежде чем Хосок осознал, что сказал, почувствовал, как слёзы текут по его щекам. Он не понимал почему. Разве его переносимость алкоголя не была такой хорошей, как он думал? Мир вокруг стал расплывчатым, когда Хосок снова посмотрел в глаза Чангюна — глаза, которые чего-то желали от него чего-то непристойного.       Прошло много времени с тех пор, как он кого-то целовал, особенно вот так. Губы макнэ были довольно голодными: юноша отчаянно и небрежно прижимались к губам Вонхо, пока не позабыл как дышать. Вонхо внезапно почувствовал себя под их давлением беспомощным, чувство контроля над ситуацией ускользало всё дальше и дальше каждый раз, когда пьяный язык Чангюна встречался с его собственным. Прежде чем он осознал это, оказался погребён под макнэ. Что они выпили, что всё закончилось так? Тело таяло от удовольствия, когда бесстыжие руки Гюна схватились за его штаны, а пальцы впились в густые складки джинсов. Старший сдержал отчаянный стон.       И только когда макнэ снова прошептал его имя — на этот раз тихим и чувственным тоном — он наконец пришёл в себя. Положив руки на плечи Чангюна, он грубо оттолкнул его и рывком поднялся с пола. Хосок смотрел на младшего сверху вниз, сердце бешено колотилось. С того места, где он стоял лицо Гюна было скрыто, затемнено. Но, как и всегда, было совершенно нечитаемым. — Чангюн, я… — его голос дрожал, чувство самообладание окончательно покинуло своего владельца. — Я… — Пьяный…? — Извиняюсь… — О… думаю, такое тоже прокатывает. — Послушай, мы… — сглотнул Хосок. — Мы должны забыть об этом и просто лечь спать… — Забыть… — повторил Чангюн. — Хорошо… да… давай забудем…       Вонхо попытался не обращать внимания на лёгкую дрожь, с которой младший произнёс последние слова. Он протёр ладонью глазные впадины, лицо было горячим, но непонятно: то ли от алкоголя, то ли от Чангюна. — Ты сейчас не в своём уме, поэтому… я возьму на себя ответственность. Позволь мне помочь тебе дойти до твоей комнаты. — Нет… всё в порядке, — пробормотал макнэ. — Я справлюсь сам.       Хосок сжал трясущиеся губы. — Хорошо… спокойной, — он взглянул на Чангюна в последний раз, прежде чем неловко, спотыкаясь, добраться до спальни, всё ещё ощущая на своём теле горячие и отчаянные прикосновения рэпера.