Поспеши ко мне

      Ни с того, ни с сего Вонхо стал называть макнэ Ккуккунгом. Чангюн не мог точно вспомнить, когда это началось, вот только теперь, каждый раз как хён обращался к нему так, он трепетал от радости. — Это кличка для собаки, — пояснил Вонхо. — Потому что ты похож на щенка.       Чангюн чувствовал, как начинают полыхать его уши. — Как я могу быть похож на щенка? — Не могу сказать, — ответил Хосок, улыбнувшись так застенчиво, что Чангюн невольно подозрительно напрягся. — Я устал, — со вздохом протянул макнэ и растянулся на кушетке, опустив голову на колени хёна. — Можно я посплю так? — Я польщён, макнэ, — мягко рассмеялся Вонхо. — Но у нас музыкальное шоу через три часа. Давай вернёмся к себе в комнаты, пока Кихён-и не проснулся.       Чангюн хотел поспорить, но в целом был рад даже столь короткому моменту уединения. Независимо от того, проводили они вместе минуту или час, он чувствовал себя счастливым с хёном. — Не хочешь заняться чем-нибудь в выходные? — Гюн принял сидячее положение и почесал затылок. — Чем, например? — Например, посмотреть фильм или что-то типа того, — пожал плечами младший. — А потом поужинать. — Похоже на типичное свидание, Чангюн-а, — глаза Вонхо блеснули. — Ты приглашаешь меня на свидание?       Чангюн опустил голову и нервно закашлялся. — Ну… мы ведь встречаемся, так ведь?       В гостиной стало тихо. Чангюн сжал шею и плечи до болезненного напряжения. Сердце готовилось выпрыгнуть из грудной клетки, пока он дожидался ответа Хосока. Наконец Им почувствовал, как знакомые руки хёна обхватили его собственные, большими пальцами скользнув по его костяшкам. — Не волнуйся, Ккуккунги… — тепло сказал Хосок. — Я никуда не пропаду… — Правда?       Старший кивнул, а затем наклонился и быстро поцеловал Гюна в нос. — С этого момента я хочу дарить тебе только счастливые воспоминания… — Чангюн улыбнулся, сдерживая слёзы. «Ты уже многое мне подарил», — подумал рэпер.       Он погладил лицо хёна и легко чмокнул его в губы. Исполненный удовольствием вздох Вонхо заставил его улыбнуться. Мгновение спустя они встали с дивана в гостиной и отправились каждый в свою спальню, только у дверей отпустив руки друг друга, чувствуя, как медленно пропадает тепло.       Выходные так и не наступили. Продвигать «Rush» и в то же время тренироваться каждую ночь, так будто камбэк ещё не случился — стало изнурительным бременем. Появилась дополнительная работа, пахать пришлось в три раза больше, чем во времена дебюта, менеджеры не позволяли покидать общежитие без крайней необходимости. Чангюн боролся с собственной усталостью ради группы, и не был одинок в этом. Все мемберы были физически истощены, хотя всё ещё полны мотивации и энергии, так свойственной всем новичкам, той энергии, что была с ними, когда они вышли на сцену с «Trespass». Но как бы не были значительны их амбиции, телам требовался отдых. Чангюн боялся, что может настать момент, когда утром они просто не проснутся. — Мы должны повторить ещё раз, — сказал Шону после 8-го прогона «Hero».       Им не слышал ничего, кроме громкого электронного припева в песне, даже после того как колонка была выключена. Группа тренировалась уже девятый час, и макнэ был уверен, что сойдёт с ума, если они не прекратят в ближайшее время. Он сел на пол, пот струями стекал по влажной коже. Горло неприятно резало от сухости, слезились глаза; Гюн чувствовал себя так, словно вот-вот его стошнит тем скромным перекусом, что ещё был внутри желудка. Он вздрогнул, когда рука Вонхо неожиданно обвилась вокруг его вспотевшей талии и успокаивающе похлопала по животу. — Ну же, Хёну, — произнёс хён, задыхаясь. — Мы пробыли здесь практически весь день. Если продолжим в том же духе, то нам не хватит сил для завтрашнего выступления. — Точно, мы давно не ели, — согласился Кихён.       У Чангюна горели глаза, а с век капал пот. Он прислонился к влажной груди Вонхо, счастье медленно сменяло усталость. Если бы он не был настолько слаб, то точно улыбнулся бы, когда старший притянул его ближе к себе. — Хорошо… — вздохнул Шону, проведя рукой по своим вспотевшим волосам. — Уходим через пять минут.       Все мемберы рассредоточились, и Чангюн ощутил, как Вонхо принялся нежно поглаживать его по спине. Простой жест привязанности никогда не имел такого значения, как в тот момент. Гюн прикрыл глаза, почувствовав, наконец, что щекой трётся о влажную футболку хёна. — Чжухон-а, передай мне мою бутылку, — услышал он слова Хосока, прежде чем к нему мягко подтолкнули спасительный сосуд. — Вот… выпей, Ккуккунг.       Чангюн сделал большой глоток, чуть не подавившись водой. — Спасибо, — пробормотал он, откашливаясь и вытирая рот. — Ты в порядке? — спросил Вонхо.       Гюн кивнул, снова прижавшись лбом к груди Хосока. Он почувствовал себя беспомощным младенцем, когда старший помогал ему встать. Ноги тряслись так, что он чуть не упал, едва поднявшись — Хосок помогает только макнэ, — заметил Хёнвон; взгляд его был серьёзный, но губами он вот-вот хотел улыбнуться.       Чангюн сделал вид, что не услышал, он постепенно отпустил хёна, когда прочно занял стоячее положение. — Ещё в последнее время он стал называть его Ккуккунг, — добавил Минхёк, отчего Чангюну натянул серый капюшон на голову, желая спрятаться. — Почему вы двое вдруг так сблизились?       Вопрос был риторическим, но рэпер всё же чувствовал необходимость что-то ответить. Он знал, что Вонхо хотел сохранить их отношения в секрете, даже от одногруппников. Если возникал хоть единственный шанс, что об их отношениях узнаёт кто-то ещё, они оба становились чересчур осторожными и нервным. Случись подобное, Гюн потеряет Хосока, а также, скорее всего, потеряет и остальных. Оба знали, что, будучи вместе, рискуют репутацией и жизнями и далеко не только своими.       Макнэ почувствовал себя увереннее, когда почувствовал руку Вонхо на своих плечах. — Не ревнуй, потому что Чангюн-и мой, — спокойно сказал Хосок, вызвав всеобщий смех, но у макнэ от этих слов затрепетало сердце.       Он протянул руку и быстро кончиками своих пальцев коснулся пальцев хёна. Вонхо игриво пощекотал его средний и указательный пальцы, ускорив сердечный бит Гюна. — Хён очень внимательный, — сказал Чжухон. — Он всегда заботиться о ребёнке. — Может быть, если бы ты был более милым, чем красивым, я бы тоже заботился о тебе, Хёнвон-а, — сообщил Вонхо. — Я лучше умру, чем буду заниматься эгьё! — заявил Хёнвон, смеясь. — Даже ради наших фанатов? — поинтересовался Минхёк. — Не буду. — А ради креветок? — Хёнвон на мгновение задумался, когда ребята выходили из здания в тихую ночь. — Ну… может, только ради креветок.       Ребята рассмеялись, и Чангюн подивился, откуда у него вообще взялось ощущение беспокойства несколько мгновений назад. Участники всегда шутили и от природы были беззаботны. Нахлынувшее на него беспочвенное беспокойство, что их с Хосок обнаружат, только создавало неловкие и подозрительные ситуации, а именно их Чангюн не любил больше всего. Слишком много подобного случалось во времена «Без пощады».       Лежа на своей кровати, пока остальные уже спали, Чангюн неотрывно смотрел на часы, которые ему подарил хён. Это были особенные часы: они загорались в темноте, когда владелец нажимал на них. Гюн не мог перестать думать о том, что ему сделать, чтобы воздать долг. Когда, наконец, стрелки обозначили четыре часа утра, рэпер осторожно встал и слез с верхней полки.       Как и в последние несколько ночей, Вонхо ждал его в гостиной. Чангюн сразу же схватил его за руки и быстро поцеловал в губы. — Я думал, ты слишком устал сегодня вечером, — признался младший, влюблённо ловя на себе ставший таким родным взгляд Вонхо. — А ты? Ты выглядел так, будто собирался потерять сознание после тренировки.       Чангюн быстро покачал головой. — Я в порядке… просто рад, что мы снова остались наедине.       Гюн ни капли не льстил. Всякий раз, когда он был с хёном, его переполняла энергия. Хосок тихо усмехнулся, а затем нежно убрал волосы младшему за уши. — Вот почему ты щенок, Ккуккунг… — пробормотал Хосок.       Чангюн сдержал улыбку и прикоснулся к лицу хёна. Волосы того были подкрашены в светло-каштановый цвет; карамельный оттенок сделал его лицо более мягким, но ещё и более сексуальным. Кожа была гладкой и приятной на ощупь, а розовые губы такими же притягательными, как и обычно. Почему и как старшему удавалось удерживать на себе взгляд Чангюна, даже когда рядом были их фанаты? Почему, даже когда очаровательные девушки из женских групп, выступающие со своими песнями, стояли от рэпера всего в нескольких футах на сцене, ему хотелось только смотреть на Хосока?       Если бы Чангюн видел будущее, то несколько лет назад не поверил бы в случившееся. Он всегда считал, что его привлекали только женщины. Но единственный поцелуй с Вонхо заставил его передумать. И теперь, когда они были вместе, Им чувствовал себя беспомощным пленником своих чувств к нему. Он стал замечать мелочи, которых не видел прежде, например, как красиво выглядит рот Хосока прямо перед тем, как он начинал смеяться, или как менялась высота его голоса, когда он использовал сарказм. И прежде чем успевал понять, что увлёкся рассматриванием хёна, обнаруживал, что, не прекращая, теребит того за руки или дёргает за одежду в надежде привлечь его внимание. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше рэпер осознавал, насколько замечательным Хосок был как личность: каким крутым и зрелым был на самом деле. То, как он безудержно веселился, когда Monsta X играли вместе, но оставался спокойным и собранным, когда обстоятельства того требовали, привлекало Чангюна всё больше. Казалось, хён всегда знал, что делал. Он контролировал свою жизнь — знал, что нужно в полной мере наслаждаться ею и при этом усердно работать. Фанатам он представлялся прекрасным и полным жизни цветком с безупречными лепестками, а мемберам дурашливым, весёлым и в тоже время надёжным старшим братом. Чангюн знал, что и то, и другое правда. И знал, что в Хосоке есть ещё никому не открывшиеся стороны. И что потребуется время, прежде чем старший добровольно позволит Гюну узнать его полностью.       Хосок всегда был чутким по отношению к нему. Сначала он был очень осторожен, даже пуглив. Но когда оба, наконец, признались в своих чувствах, Чангюн узнал, каким обходительным и пылким мог быть Вонхо.       Талия Чангюна соприкоснулась с подушкой на диване в гостиной, а сам он открыто наслаждался прикосновениями, что дарил ему хён. Шин непрерывно целовал его в шею, но действовал неторопливо, пусть и игриво: скользил руками по одежде Гюна, пальцами едва пробежавшись по пылающей коже. Им почувствовал, как по спине пробегает покалывающее удовольствие. Его тело дрожало, находясь одновременно в расслабленном и возбуждённом состояниях, как и всегда рядом с хёном. Макнэ слегка погладил чужое запястье, а затем скользнул вверх, по толстым венам. — Нам не обязательно делать это сегодня вечером, — пробормотал младший. — Я счастлив просто быть здесь с тобой.       Чангюн вздрогнул, когда почувствовал, как Вонхо упёрся ладонями ему в плечи. — Ага, похоже, ты и правда счастлив подо мной… — Стой, — макнэ сдержал смех, затем просунул пальцы под ладони Хосока. — Мы работали на последнем издыхании, так что ты, должно быть, устал… не заставляй себя из-за меня.       Он вытянул шею и поцеловал первое, до чего смог дотянуться, — подбородок хёна. — Я в порядке, Ккуккунг, — просиял хён, уткнувшись носом в шею младшего. — Разреши мне поцеловать тебя ещё раз… — Хосок… — Чангюн обнял лицо Вонхо, заставляя их взгляды встретиться.       Он наклонился вперёд и коротко коснулся переносицы хёна. В тот момент Гюн так хотел сказать Вонхо, что он может быть слабым перед ним, что правда может показать усталость, что он всего лишь человек. Он хотел, чтобы Хосок знал, что с этого момента он всегда будет рядом, и, чтобы старший показал и другие свои, скрытые качества, хотя, возможно, в их отношениях было слишком рано требовать хоть что-то. Да, подобные желания казались эгоистичными, потому Чангюн не произносил их вслух. Какая польза от давления на Вонхо? Душа хёна принадлежала только ему самому, но Гюн всё равно отчаянно, даже агрессивно пытался найти к ней подход, за что, в конечном итоге, его, вероято, возненавидят.       Но когда их губы соприкоснулись, Чангюн забыл о своих неуместных желаниях. Поцелуи с Вонхо всегда сводили с ума, всё перед глазами застилало белым. Им таял под весом тела вокалиста. Он провёл пальцами по волосам хёна, немного влажными после душа, который он принял после тренировки. Мягкие губы вмиг взяли над ним власть, а касания полностью обезоружили. Хосок непреклонно и самоуверенно отплачивал макнэ за те времена, когда тот нагло соблазнял его и заставлял подчиняться своей воле. Гюн полагал, что заслужил это. Раньше он чувствовал себя виноватым за то, как издевался над Хосоком, пользуясь восприимчивой природой его тела. Но и сам себя он просто не мог контролировать.       Следующей ночью, когда Monsta X собрались на ужин, на кухне было очень шумно. Пока ребята ели, Вонхо не убирал свою руку с плеча Чангюна. — Убери ложку! Ложку! — крикнул Кихён, держа в руках гигантскую дымящуюся кастрюлю.       Чжухон убрал ложку и заменил её прихваткой для духовки. Пот капал со лба мамочки группы. — Подвинь её ближе ко мне!       Чангюн протянул руку и помог Кихён-и опустить ношу на стол. — Кихён-а, сядь и ешь уже, — приказал Шону. — Это последнее блюдо, — заверил его Кихён, вытерев лоб тыльной стороной руки, а затем плюхнулся на стул рядом с Чжухоном. — Ах, вкусно пахнет, — Минхёк откинул крышку кастрюли и начал наливать суп в миску. — В какое время шоу завтра? — спросил Чжухон. — Мы уходим в восемь, но начинается в двенадцать, — ответил Кихён. — Ничего нового? А я думал, что менеджер-хён сказал, что график изменился. — Чжухон-а, ты с ума сошёл? — спросил Минхёк. — Похоже на то.       Чангюн тихо жевал, пока остальные продолжали разговаривать за столом. Его поразило, насколько он привык есть вместе с хёнами, как если бы они были настоящей семьёй. На носу был только второй их камбэк, но Гюну казалось, что он провёл с ребятами вечность.       Вонхо протянул ему тарелку супа, прежде чем налить себе. Чангюн поблагодарил хёна и попробовал блюдо. Немного переварено, но тот факт, что Кихён так корпел над улучшением вкуса, вмиг сделал суп вкуснее. — Хён, налей мне тоже порцию, — попросил Чжухон.       Чангюн удивился, когда Хосок передал Ли ложку, намекая, что тот справится сам. Мемберы засмеялись, а раздражённый Чжухон с пораженческим видом принял ложку и потянулся к кастрюле. — Я же говорил. Он только с Чангюном возится, — со смехом напомнил Хёнвон.       Несмотря на то, что внимание всех переместилось только на них двоих, и Чангюн, и Хосок продолжали мирно кушать, будто ничего и не произошло. Макнэ изо всех сил пытался оставаться равнодушным, но в конце концов начал нервничать, когда почувствовал, что Кихён смотрит на него через стол. Не так давно он спрашивал, были ли между ними романтические отношения. Если бы Кихён узнал правду, то точно расстроился. Наверняка бы подумал, что они солгали ему да ещё счёл бы их не особо умными ребятами, чудом избегающих большого скандала.       Чангюн съел клёцки, которые Вонхо палочками подложил ему в тарелку, затем отпил ещё супа. — Я завидую тому, насколько вы близки, — невинно заявил Минхёк. — Вы как настоящие братья. — Даже как близнецы с их одинаковым цветом волос, — добавил Чжухон. — Что за наблюдение? — спросил Вонхо, его низкий смех отозвался в ушах Чангюна приятным эхом.       Младший ненадолго почувствовал руку хёна на своём колене и чуть инстинктивно её не погладил. — Но они не преувеличивают, — заговорил Кихён, заставив их обоих обратить на себя внимание. -В последнее время вы неразлучны. — Кихён-а не превращай всё в неловкую ситуацию, — протянул Шону. — Нет, я просто… я думаю, мы все это заметили, верно? — Кихён посмотрел на остальных. — Не только в общаге… но и на фан-встречах и тому подобное. Ваше взаимодействие довольно очевидно.       Чангюн посмотрел на Вонхо, чтобы узнать, как правильно ответить. Отстранённый взгляд хёна был прикован к дымящейся кастрюле. И только когда он увидел, как в горячем бульоне лопается пузырь, то наконец поднял глаза. — Я знаю всех вас немного дольше, чем Чангюна, — просто сказал Вонхо. — Я просто пытаюсь наверстать упущенное время. — Ой! А в этом есть смысл, — одобрил Минхёк, ударив его по руке. — Я тоже хочу больше общаться с Чангюном. Думаю, макнэ единственный, с кем я не ходил на игровые автоматы. — Может быть, когда менеджеры предоставят нам немного свободного времени… — улыбнулся Чангюн. — Ах, не говори о свободном времени! — Минхёк-хён закричал, упав на спину Хёнвону. — Я просто сойду с ума. И в итоге стану Чжухоном, только красивее. — Эй… — нахмурился Чжухон, из-за чего Минхёк поспешил игриво придушить его.       Остальные участники смеялись над тем, как эти двое дурачились, пока Кихён не отругал Чжухона и Минхёка за то, что они чуть не опрокинули кастрюлю с горячим супом.       Их фанатам наконец дали имя: Monbebe. После чего Вонхо стал странно себя вести. Когда группа не была занята тренировками, он то и делал, что качал пресс в гостиной. Казалось, хён хотел достичь невозможного идеала, и это пугало Чангюна. Как и во время «Без пощады», старший работал без устали, и каждый раз, как Гюн видел его, был либо весь в поту, либо настолько уставшим, что едва мог открыть глаза. Их встречи после наступления темноты становились всё реже и реже из-за вновь возросшей нагрузки, и рэпер не переставал чувствовать обиды и смущения, так как никак не мог выяснить, что случилось, а хён, как и всегда, не говорил о том, что творится у него в голове. Им постепенно терял терпение, но приобретал осознание, что всё больше жаждет Хосока. Всего.       Вернувшись после очередной тренировки и приняв душ, макнэ переоделся в тонкую футболку и спортивные штаны. Остальные сразу же отправились спать, поужинав в компании, но Чангюн двинулся в гостиную, где обнаружил приседающего Вонхо. Хён не увидел и не услышал его приближения, потому вздрогнул от шока, когда тот возник прямо перед ним. Капли пота скатились по его покрасневшей коже, прежде чем он их вытер. — Ты напугал меня, — пожаловался старший. — Ты же знаешь, что не в спортзале, — произнёс Чангюн, сев напротив Вонхо. — А что, если мы поскользнёмся на твоём поту и переломаем себе шеи?       Хосок тихонько рассмеялся. — Я потом всегда вытираю полы. Кроме того… — он протянул руку. — Лучше уж тренироваться здесь, чем в фитнес-центре. — Почему? — хён посмотрел на младшего с лёгкой улыбкой. — Разумеется потому, что Ккуккунг здесь. — Хён, — Чангюн положил руку на обнажённое плечо Вонхо, прежде чем серьёзно взглянуть тому в глаза. — Что всё это значит? — Что ты имеешь в виду? — Тренируясь ночь за ночью вот так…- Чангюн облизнул губы, предчувствуя, как Вонхо вот-вот возведёт вокруг себя стены. — Ты так устаёшь после рабочего дня, но всё равно продолжаешь убивать себя ради тела или пресса. Почему…? — Я справляюсь, макнэ, — перебил его Хосок, плотно сжав губы.       Его глаза слегка дрогнули, и Чангюн подумал, что хён сейчас заплачет. Потому поспешил придвинуться к нему, схватив за лицо. — Это как-то связано с нашими фанатами? С монбебе? Потому что, если ты делаешь это для них, я не думаю, что им… — Это не… — Хосок покачал головой, отмахиваясь от рук Гюна. — Это не из-за монбебе, я должен делать это для себя. — А что насчёт меня? — макнэ посмотрел в блестящие глаза Вонхо. — Я же твой парень, не так ли?       Хён, кажется, вздрогнул, услышав слово «парень», напрягся всем телом, намереваясь встать. В последнее время так было всегда: Вонхо, как правило, избегал зрительного и какого угодно контакта, когда поднималась тема обсуждения их чувств. Конечно, Чангюн сам действовал также раньше, когда не знал, что думать о своём отношении к хёну. Но принимать подобное поведение от старшего сейчас, в купе с ощущением, что он никак не может помочь ему, было слишком больно.       Чангюн тоже быстро встал, приложив руку к влажной груди хёна, прежде чем тот воспользовался бы шансом сбежать. То, как сильно билось сердце Вонхо, что его пульсирование выходило далеко за пределы грудной клетки, заставило встревожиться ещё больше. У старшего задрожали губы, он сглотнул, вытер пот с адамового яблока. — Чангюн-и, я… я не могу рассказывать тебе подобные вещи, — он мягко, но неуверенно погладил руку макнэ. — Слишком смущающе, — длинная чёлка скрыла растерянный взгляд, когда хён опустил голову. — Слишком стыдно. — Хён…- Чангюн шагнул вперёд, погладил подбородок Вонхо и приподнял его. — Я никогда не судил тебя и никогда не буду… несмотря ни на что, я уверен, что моё мнение о тебе не изменится… — рэпер наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть беззащитное выражение на лице хёна. — Единственное, что меня волнует, это твоё счастье…       Сердце оцепенело, когда Хосок сжал его руку и ответил: — Я счастлив… — Тогда скажи мне правду, хён…       Чангюн боялся прикоснуться к старшему, вероятно, впервые с тех пор, как начала формироваться их дружба, он боялся переступить через край. Не хотелось, чтобы Хосок считал его грубым донсэном, не знающим своего места. Но за короткое время они стали так естественны друг с другом, что Гюн всё же мог нарушать границы хёна без особых колебаний. Он убрал надоедливую чёлку с глаз Вонхо и нежно погладил его по щеке. — Что случилось, а?       Хён поджал губы, давя в себе то, что было похоже на смесь рыдания и сдавленного смеха, а затем уткнулся лицом в ладонь Чангюна. — Всё непросто… — Я понимаю… для меня тоже…- Гюн закусил нижнюю губу, прежде чем нервно откашлялся. — Я, парень двадцати лет, едва смог закрепиться в группе, не то, что в индустрии. Я не люблю говорить о чувствах или слишком серьёзно ко всему относиться, — он вздохнул. — Но… — Что? — макнэ взглянул на Вонхо и понял, что видит его словно через размытый фильтр. — Ты очень много значишь для меня, хён… и я хочу, чтобы у нас всё получилось, — он принялся мять в пальцах воротник на майке Вонхо. — Я хочу воспринимать тебя, нас, серьёзно. — У тебя не так уж много опыта отношений, так ведь? — с улыбкой протянул Хосок. — Не так чтобы много… — покраснел Чангюн. — Хорошо… — лицо стало горячим, когда хён неожиданно поцеловал его в щёку. — Потому что у меня совсем нет настроения ревновать. — А я бы хотел на это посмотреть… — Нет, не хочешь, — засмеялся старший.       На душе у Чангюна стало немного легче, когда на лице Вонхо появилась знакомая широкая улыбка. В такие моменты, когда внешний мир назойливо не вмешивался, он правда чувствовал, как хён становится для него всё более родным человеком. Макнэ переплёл свои пальцы с пальцами Вонхо и поцеловал тыльную сторону ладони своего любовника. — Пожалуйста… — он закрыл глаза, нахмурив брови. — Пожалуйста, пойми, как это больно… видеть тебя таким… когда ты постоянно отвергаешь мою помощь… — Гюн чувствовал, как воздуха в лёгких становится меньше, а шея начинает смущённо краснеть. — Ты не представляешь, как часто ты выручал меня… как много для меня значило то, что ты признавал моё присутствие… или спрашивал моё мнение, когда никто не делал того же… — Чангюн-а… — Я встретился с группой при дерьмовых обстоятельствах… но ты заступился за меня… заговорил со мной первым… позволил поплакаться тебе… просто, — Гюн сжал пальцы Вонхо. — Позволь мне сделать тоже самое для тебя.       На мгновение показалось, что старший и правда проникся, но потом он покачал головой. — В самом деле, макнэ… — вздохнул он. — Почему ты должен быть таким чертовски милым?       Чангюн напряг рот, из-за чего у него появились ямочки на щеках. — Хосок куда милее.       Он был удивлён, когда вокалист отступил. Хён облизнул губы — очаровательная, но сексуальная привычка, от которой тот просто не мог избавиться — после склонил голову набок, прося следовать за ним. Заинтересовавшись, макнэ послушался и уселся с Вонхо на диван. — Чангюн, ты же знаешь, что я… — атмосфера в помещении резко изменилась, старший сузил глаза, вмиг посерьёзнев. — Я не такой сильный, как может показаться… — у Чангюна болезненно сдавило грудь от того, насколько опустошённое выражение посетило лицо Хосока. Он протянул руку и коснулся его запястий, чего тот, похоже, не заметил. — Мне многого не достаёт… И я не особо зрелый… Вонхо, которого я показываю миру, это… он тот, кем я изо всех сил стараюсь быть. — Кто сказал, что ты уже им не являешься?       Хён слабо улыбнулся. — Спасибо, что веришь в меня, макнэ… но я знаю, какой я… Я знаю свои возможности и пределы своих возможностей, — Хосок закусил губу. — Несколько недель назад я встречался с одним из руководителей компании… он сказал мне, что у них есть определённые ожидания касательно меня, которые нужно оправдывать… так много внимания приковано ко мне и к группе, а я не осиливаю и половину… — Ожидания? Какое отношение к их ожиданиям имеют тренировки каждый вечер?       Тёмные брови Вонхо нахмурились, он выпрямился на сиденье. — Они хотят, чтобы я сосредоточился на своём теле: на мышцах и прессе. На своих танцах… В основном на том, что привлечёт больше фанатов… на том, что будет продаваться. — Привлечёт больше фанатов… — слова, невольно соскользнувшие с языка, скорее напоминали желчь. — Как в нашей первой совместной дебютной миссии…       Старший сглотнул. — Типа того… — Потому что ты не умел петь партию… — Я… я всё ещё учусь… Я ещё не совершенен как композитор или певец. Компания знает это…       Чангюн рассердился. Он немедленно встал, напугав Вонхо. — Где менеджер? — прорычал рэпер. — Что? — Где он? — Сегодня он здесь не спит, Чангюн-а, успокойся, — но Чангюн уже было бросился к себе в комнату за телефоном, только хён оттащил его назад, воспользовавшись своей превосходной физической подготовкой. — Отпусти, Хосок, — макнэ попытался вырваться, но Вонхо без особых усилий утянул его за собой.       Чангюн, напряжённый донельзя, рухнул на хёна, тот обнял его и успокаивающе зашикал, но вскипевшую в младшем ярость трудно было унять. — Это… не имеет большого значения, — пробормотал Вонхо в макушку рэперу, дождавшись, когда он успокоится. — Если мне нужно это делать, чтобы я мог быть с вами, ребята, на одной сцене… Я всё сделаю. — Ты стал айдолом не для того, чтобы демонстрировать что-то подобное… — Чангюн сжал губы, всерьёз думая перейти все грани дозволенного ради старшего. — У тебя прекрасное тело, но… оно может измениться в любой момент. Твой композиторские навыки… твои вокальные данные и целеустремлённость… ты сам… этого не изменится… кумир — это не просто талант… это личность в целом. И тот факт, что они не ценят тебя как личность… бесит меня больше всего на свете.       Вонхо ничего не ответил, дыша поверхностно. Чангюн вгляделся в его лицо, узнав выражение, которое видел уже множество раз: во время предебютного промоушена и выступлений с «Trespass». Было ясно, что Вонхо больно, больно настолько, что не выразить словами. — Тебе ни в чём не недостает, — пробормотал Гюн и потёр своё раскрасневшееся ухо.       Хосок вздохнул, пробежался пальцами по телу макнэ, но быстро их убрал, видимо, не желая поддаться искушению. Его хён говорил мягко, и Чангюн пытался не обращать внимания на слабость у него в голосе. — Когда мы определились с именем для наших фанатов… — хён говорил мягко, и Гюн изо всех сил старался игнорировать проскальзывавшую в его голосе слабость. — Я понял, как много они для меня значит, значат для нас. Они как наш восьмой участник…вот почему… вот почему я должен отдавать им себя больше, чем на сто процентов.       Им покачал головой. Он отстранился от хёна, усевшись прямо на диване, а затем уставился в мрачные глаза Вонхо, как у умирающего кролика. — Ты слишком давишь на себя… — Гм… — грустно улыбнулся Вонхо. — Я знаю.       Не в силах больше сдерживаться, Чангюн погладил заднюю часть горячей и вспотевшей шеи старшего, а после притянул его к себе. Он вздохнул с удовольствием от прикосновения чужого влажного лба со своим собственным. Живой, естественный аромат хёна вызывал только чувство благодарности. Гюн понимал это так, что Вонхо хотел быть настоящим перед ним, открыто демонстрируя свои недостатки. — Но только поступая так, я могу спокойно спать по ночам, макнэ… — фыркнул Хосок, в уголках его глаз выступили слёзы. — Если я знаю, что работал достаточно, что вымотан настолько, что вот-вот потеряю сознание, тогда и ложусь… Прости, я… такой уж я. Мне очень жаль… — он быстро покачал головой. — Я не хочу причинять тебе боль или заставлять беспокоиться обо мне… Я давно не встречался с кем-либо, так что… Возможно, я забыл, как думать о других… — то, как его голос дрогнул, заставило Чангюна зажмуриться.       Внутри всё невыносимо болело от горьких слов хёна. Итак, вот что творилось у него в голове. Вот, какие тяжёлые мысли и какую неуверенность он постоянно нёс на своих плечах. Конечно, Гюн был рад, что ему, наконец, открылись, рассказали о своих переживаниях, но куда сильнее он ощущал грусть. — Всё в порядке… — пробормотал макнэ, обводя пальцами губы Вонхо. — Не извиняйся за то, что ты чувствуешь… ты просто не знаешь, как перестать работать… и как перестать отдавать. Вот почему я так сильно тобой восхищаюсь.       Хён опустил голову, коротко и благодарно улыбнувшись, его длинные ресницы чётко обозначались на лице. — Я просто хочу быть счастливым, — тихо сказал он. — Просто хочу продолжать смеяться вместе с тобой, Ккуккунг… и забыть обо всём остальном, что заставляет меня чувствовать себя слабым…       Чангюн потянулся вперёд за поцелуем. Он вздохнул, ощутив сладкий привкус. Вонхо передал ему своё тепло от языка, которое щедро распространилось по венам до самого сердца в своеобразной утешающей манере. — Хорошо… — макнэ улыбнулся, держась руками за лицо Вонхо. — Но я буду рядом, если захочешь поговорить об этом ещё раз… ладно? — Ок… — Хосок всё ещё выглядел неуверенно, но в ответ мило кивнул. — И… я знаю, что это много для тебя значит, но… не мог бы ты свести упражнения к минимуму?       Вонхо засмеялся. — Только если ты снова поцелуешь меня. — Договорились.       У Гюна сердце заколотилось с удвоенной силой, когда Хосок кокетливо обвил своими мускулистыми руками его шею, усаживая на себя сверху.       Мягкий, но прохладный ветерок скользнул под тонкий свитер. Чангюн засунул руки в карманы брюк, затем подошёл к Вонхо, и они вместе продолжили движение по тротуару. Впервые за долгое время он смог остаться с Хосоком наедине за пределами общежития. Они были единственными, кто сегодня, вернувшись из студии звукозаписи, отправились гулять вместо того, чтобы отдохнуть.       Мимо них пролетали автомобили, а вдали слышался вой сирены. Чангюн иногда бросал взгляд на хёна, который сосредоточенно смотрел в сторону дороги. Вонхо часто так выглядел, когда с головой уходил в свой собственный мир. Но недолго: на секунду или две, а сразу после снова улыбался и смеялся. — О чём думаешь? — спросил Чангюн, толкнув старшего. — Хм? — Хосок оглянулся на него, приподняв брови, но затем снова отвернулся. — Да так, ничего особенного… — Ты хорошо себя чувствуешь? — Наверное. — Как горло? Тебе пришлось спеть свою партию несколько раз… — Да, верно, — смех Вонхо прозвучал как мёд.       Пока они продолжали идти по тротуару под ярким светом луны, Чангюн боролся с порывом схватить Вонхо за руку, которая небрежно покачивалась рядом, боролся с желанием переплести их пальцы и продемонстрировать всему миру, что хён принадлежал только ему. Но каждый раз, как он делал движение в сторону, мимо проезжал автомобиль. — Кихён-и в последнее время относится к нам очень подозрительно, — внезапно сказал Хосок низким голосом. — Да и остальные тоже.       Чангюн полностью переключился на новую тему. — Расскажем им? — Что расскажем? — О нас.       Хосок бросил на младшего неопределённый взгляд, а затем покачал головой. — Это слишком рискованно… Группа только появилась. Мы не можем позволить себе такой скандал. — Ты не доверяешь мемберам?  — Доверяю, — Хосок облизнул губы. — Но кто я такой, чтобы оказывать на них такое давление? Делиться подобным и ожидать, что они сохранят всё в секрете… Не хочу ни перед кем отчитываться… вот почему… вот почему я вообще так не хотел быть с тобой, Чангюн-а.       Чангюн поджал губы, прекрасно понимая позицию старшего. Конечно, Вонхо думал, что он во всём виноват, разумеется, что он думал именно так. Неизменно самоотверженный хён. — Хорошо, — согласно кивнул рэпер. — Не будем им говорить. — Слушай, если ты хочешь… — Вонхо остановился, быстро положив руку на плечо Чангюна.       Младший был застигнут врасплох, когда их взгляды встретились. Он уже чувствовал, что тает под взглядом хёна. По телу побежали мурашки, он заикался, пока говорил, а язык совершенно не слушался. — Нет, я… я понял… — Чангюн скрестил руки на груди, собравшись. — Конечно, я не привык к, эм… такого рода вещам, так что… так что я доверяю твоему мнению.       Хён нежно улыбнулся, отчего у макнэ вмиг потеплело в груди. — Я тоже не привык, — неожиданно признался Вонхо.       Смотреть в глаза старшему почему-то было больно, но Чангюн нашёл в себе смелость схватить его за руку, обрадовавшись, что тот не отстранился. — Знаешь, хён… Я никогда не спрашивал, каково было тебе… о твоей истории… — юноша нервно закашлялся. — На что это было похоже? Когда ты узнал, что тебя привлекают и парни тоже?       Глаза Вонхо слегка расширились от смелости вопроса. Судя по тому, как его грудь приподнялась от последовавшего сразу после панического вздоха, Чангюн решил, что хён, как обычно, уйдёт от расспросов, но тот ласково пожал ему руку и распахнул одну из дверей к своему сердцу. Гюн не мог скрыть своего счастья, даже если было очевидно, что впереди ещё многое предстоит открыть. — Я думаю, я был воспитан, чтобы любить всех людей… — тихо сказал Хосок. — Но впервые влюбился только тогда, когда пошёл в среднюю школу…       Чангюн почувствовал, как его потихоньку начинает снедать беспокойство. Он должен был поддержать хёна, но в душе уже вспыхнула ревность. — Кто он был? — Ревнушь, макнэ? — глаза Вонхо озорно улыбнулись, пальцами он игриво скользнул по ладони Чангюна. — Я ревную ко всем, кто вступает с тобой в контакт. — Включая себя? — Чангюн сглотнул от этого непреднамеренного флирта со стороны Хосока. — Да.       Хён засмеялся. Они продолжали идти, но теперь Хосок приобнимал его за плечи. Гюн внезапно ощутил себя более цельным, чем раньше, когда они шли порознь. — Он играл на пианино, — ответил-таки Хосок, когда их окутала романтика тёмно-синего неба. — Я был плохим ребёнком и тусовался в дурной компании… а он был лучшим в своём классе. — Похоже, драматичная история. — Примерно так я всё и чувствовал. Думаю, именно тогда и начал формироваться романтический образ Вонхо.       Чангюн засмеялся над беззаботными словами Вонхо, но был удивлён, когда увидел отстранённость у него на лице. — Я наблюдал за ним издалека, — вздохнул старший. — Считал, что он идеальный… — Что случилось?       Чангюн невольно дёрнулся, когда хён притянул его к себе, крепче сжав руку на плече. Голос Вонхо едва мог оставаться ровным, когда он наконец ответил. — Узнал, что он мутил с одной из моих подруг. Она была безрассудной, как и я… и использовала его, чтобы успешнее учиться, иначе не поступила бы в нормальный колледж. А он… ну… — он сглотнул. — Был одним из тех парней…       Чангюн нахмурился. Он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слова ни на корейском, ни на английском. — На самом деле у меня нет… у меня нет большого опыта, — продолжал Вонхо. — Когда я узнал, что я другой, я просто как бы… отгородился ото всех. Я продолжал жить, но… изолировался от любого человеческого взаимодействия. Я знал, что в будущем тяжело будет быть таким. И музыка — единственное, что спасало меня в то глупое время, — он напряжённо рассмеялся. — Довольно жалкое поведение для твоего «надёжного» хёна, да?       В горле как будто что-то застряло. Им едва узнавал в сломленном и уязвимом парне, стоявшем перед ним, Вонхо, потому что никогда таким его не видел. Однако по какой-то причине Чангюн вдруг полюбил его ещё больше. — Спасибо, что ответил мне, — сказал рэпер.       Хосок улыбнулся ему — только глазами. — Спасибо, что спросил.       Когда они вернулись с прогулки, в общежитие стояла тишина. Чангюн закрыл за ними входную дверь. Было жаль, что он не захотел продлить их своеобразное свидание. Следовало быть более зрелым в подобных вопросах и менее эгоистичным. Тогда не было бы обидно, если бы он чего-то лишался.       Он схватил Хосока за запястье. Когда хён повернулся к нему, то увидел, что на его лице пролегли глубокие тени, но оно по-прежнему было таким же красивым, как и всегда, и даже немного более соблазнительным. Не задумываясь, он притянул хёна к себе.       Чангюн вторгся в пространство старшего, прижимая его спиной к стене. Он чувствовал жар тела Хосока, его дрожащее дыхание у себя во рту, дрожащие руки у себя на груди. Ощущение близости с хёном всегда напоминало то, будто он всё глубже и глубже погружается в бассейн с прохладной водой. Всё начинало казаться вневременным и невесомым. И не хотелось, чтобы это погружение хоть когда-нибудь заканчивалось. — Хён… — он провёл пальцами по линии подбородка Вонхо. — Хм…? — Можно я тебя поцелую? — Мммм… — Хосок закусил нижнюю губу, прежде чем кивнуть.       Этот поцелуй отличался от прошлых. Вышло куда более интенсивно… более страстно. У Чангюна быстро раскраснелись щёки. Судя по тому, как Шин напряжённо сжал мышцы спины, он, вероятно, чувствовал тоже самое: отчаянный голод в отношении партнёра. Им огладил грудь и талию Вонхо, в итоге опустившись до нижнего шва его топа. Он погрузился в поцелуй, затем медленно приподнял одежду на старшем и прижался рукой к его прессу. Хён усердно работал над совершенствованием своего тела. Чангюн буквально мог ощущать те усилия и время, что были вложены хёном, кровь и пот ради крепких мускулов. Гюну было приятно слышать стон Хосока, когда он двинулся рукой вверх по торсу. Они не заходили слишком далеко в отношении близости. Всё всегда заканчивалось поцелуями и ласками. Более ничем.       Чангюн отчётливо услышал как ускорился ритм его сердца, когда он коснулся пальцами чувствительного соска Вонхо. Он нежно погладил его грудь, и вокалист издал короткий, но громкий звук, затем вырвался из поцелуя. — Ты знаешь, что делаешь, Чангюн-а? — хриплым и запыхавшимся голосом спросил хён.       Чангюн нервно сглотнул. Его тело определённо захватила похоть. Он поцеловал шею Вонхо, ощутив мягкую кожу губами и вздохнул. — Не совсем… — ещё один поцелуй в выступающие вены. — Но я думаю… что хочу тебя… — Правда? — Ага, — Чангюн отстранился. Он провёл большим пальцем по нижней губе Вонхо, затем поцеловал его ещё раз. Прерывистое дыхание обнажило его сомнения, когда он продолжил. — Мне страшно, но… если это возможно… я бы хотел.       Глаза хёна просияли, но пухлые, покрасневшие губы сжались. Чангюн склонил голову. — Что не так? — Ничего… — Вонхо задержал дыхание, прежде чем посмотреть вниз. — Я никогда не думал о том, что ты захочешь большего, чем… простой поцелуй… Я знаю, что быть с парнем для тебя в новинку, так что… Я пойму, если ты захочешь каких-то гарантий в этом отношении.       Чангюн улыбнулся внезапно застенчивому поведению своего хёна. Он быстро поцеловал Вонхо в ухо, заставив того вздрогнуть. — Дело не в сексе с парнем… — пробормотал рэпер, прежде чем взять старшего за руки. — А в сексе с Хосоком.       Хосок замер, и Чангюн мог поклясться, что видел, как он сделал несколько рваных и быстрых вдохов, прежде чем обречённо уткнуться лицом в грудь макнэ. — Я не хочу давить на тебя или что-то в этом роде, Чангюн-и… — Какое давление? — Гюн прижался лбом к Вонхо. — Я в пяти секундах от того, чтобы взять тебя прямо здесь.       Глаза Хосока расширились. — Мы всё ещё у входной двери… — Чангюн напрягся, когда хён нетерпеливо схватил его за рубашку. Взгляд Хосока посерьёзнел, но не в привычном ключе. — Ты снова делаешь меня безрассудным, макнэ.       То, как Хосок посмотрел на него сразу после, вызвало у макнэ такое сильное возбуждение, которого он не испытывал никогда в жизни. Его пах горел огнём. Он нетерпеливо вжал Вонхо в стену, готовясь как следует развлечься, но в ту же секунду загорелся свет. Когда Чангюн повернулся, чтобы посмотреть, кто это сделал, то столкнулся взглядом с Кихёни-хёном, стоящим возле выключателя с настолько широко распахнутыми глазами, что казалось, они вылезут из орбит.       Все трое сидели за обеденным столом, покрытые одеялом полной тишины. Взгляд Чангюна переместился с Кихёна на Вонхо, затем вернулся к Кихёну. Надо было что-то сказать, но рэпер вдруг почувствовал, насколько юн он в противопоставлении своим хёнам. Он едва открыл рот, но тут же закрыл, когда Кихён наклонился вперёд, положив руки на стол. — Когда я спросил, вместе ли вы… — начал он. — Мы не были, — Вонхо громко прервал его. Он прочистил горло, осознав, что слишком повысил голос. — Мы не были вместе… тогда. — Это правда? — Кихён посмотрел на Чангюна.       Макнэ застенчиво кивнул, что убедило Кихёна. — Как долго… это продолжается? — Всего несколько недель… — Чангюн почувствовал, как в горле всё пересохло, и он с трудом смог закончить фразу. Внимание Кихён-и вернулось к Вонхо. — Зачем вы это делаете? Вы же знаете, насколько это рискованно для всех нас?       Когда выражение лица Хосока не изменилось: взгляд всё такой же отстранённый, а рот плотно закрыт, главный вокалист повернулся к Чангюну и коротко прикоснулся к его подрагивающей руке. — Чангюн-а… — Кихён улыбнулся, пытаясь успокоить младшего, но получилось ненадолго. — Мне нужно поговорить с Хосок-хёном. — Он итак здесь, — Чангюн нахмурил брови в замешательстве. — Он хочет поговорить со мной наедине, — объяснил Вонхо.       Чангюн горестно поймал жалобную улыбку, которую ему подарил хён. Хосок, видимо, распознал сомнения в выражении лица младшего. — Всё в порядке, — сказал он. — Всё равно тебе пора спать. Всё будет хорошо.       Не раздумывая, Гюн схватил Вонхо за руку, сжимая его пальцы. — Хён… — он робко отпрянул, когда Хосок наклонился и коротко поцеловал его в щёку. — Это просто Кихён-и, — пробормотал старший ему в ухо. — Я выживу. — Ты уверен? — Ещё бы, — обретя спокойствие после этих слов, Чангюн тем не менее не особо охотно встал со своего места.       Он коротко коснулся шеи Хосока сзади, прежде чем направиться в коридор. Всего в нескольких шагах от кухни он остановился и спрятался, чтобы подслушать разговор. — Ты умнее этого, — услышал он сердитый голос Кихёна, который стал значительно резче, когда макнэ ушёл. — Господи, Хосок, он же всего лишь ребенок, наш макнэ! Почему ты, блин, лучше себя не контролировал? Я знаю, что твои вкусы в отношениях касаются только тебя, но это — просто глупо, эгоистично и безрассудно. — Ты правда думаешь, что я не пытался бороться с этим? — разочарованно рявкнул в ответ Хосок. — Думаешь, я не знаю, что совершаю ошибку? Каждую секунду, проведённую с ним, я…       Затем хён замолчал. Он прерывисто вздохнул, и у Чангюна засаднило в груди от той острой боли, что порой пронзала его, когда он смотрел в глаза Хосока, в глаза самого сложного человека, которого когда-либо встречал. — Я понимаю… наверное, тебе трудно ему в этом сознаться, — тихо сказал Кихён в атмосфере по-настоящему пронзительного дискомфорта, вызванного наступившей тишиной. — Понимаю, что он много для тебя значит, ладно? Ты смотришь на него иначе, чем на кого угодно другого. — Но…? — Но… он часть твоей профессиональной жизни, а не личной. И с учётом того, как вы двое в последнее время ведёте себя, я сомневаюсь, что ты сможешь разделять эти сферы, — Чангюн услышал, как главный вокалист вздохнул. — Ты итак единственный, кто пострадал от недавнего скандала, Хосок. Но это другое… не тяни его за собой. — Я… я знаю это… — Им схватился за грудь, когда хён произнёс столь пораженческие слова. — Хён, извини, но… у меня нет другого выбора, кроме как сказать руководству… — Что? — Они единственные, кто сможет защитить вас, ребята, — по голосу Кихёна было ясно, что его решение оспорить не получится. — Если что-то просочится… если пойдут слухи… нам понадобится компании за нашей спиной, за всеми нами. Так что хотя бы раз не пытайся вынести такое в одиночку. — Это… я… он заслуживает знать… — голос Вонхо дрожал. — Позволь мне сначала сказать ему… — вздох. — Хорошо, хорошо… — согласился Кихён. — Я скажу менеджеру-хёну завтра вечером, даю вам двоим немного времени, чтобы поговорить. Но на самом деле, хён… — он прищёлкнул языком. — Когда ты сказал мне, что любишь и мужчин, я никак не ожидал, что случится что-то подобное. Я всегда этого боялся… но я правда не мог представить тебя с кем-нибудь из нас. Хотя это было до того, как они притащили его на «Без пощады». — Верно… — Я думал, ты отказался от любви. — Я тоже, — Чангюн захотел улыбнуться, услышав это, несмотря на никуда не исчезнувшее беспокойство.       Если Кихён-и расскажет руководству правду о них, это означает, что их отношения больше не будут принадлежать только им одним. Всего лишь мгновение назад Чангюн хотел, чтобы весь мир узнал о его любви к хёну, но теперь солгал бы, если бы не признался, что боится такого развития событий. Связь с Хосоком внезапно стала реальной, в отличие от приятных, но наивных фантазий, в которые он был погружён в последнее время. Тот факт, что третья сторона теперь знала об их ситуации, заставил Гюна понять, насколько опасно для них быть вместе. А ещё осознать, как сильно всё происходящее влияло на Вонхо. Он не знал, что ему так тяжело. Не знал, что обременяет хёна так сильно, постоянно заставляя сомневаться, стоит ли ему отдаваться их запретным отношениям. Неудивительно, что Хосок держался на таком расстоянии. Он не хотел полностью впускать Чангюна, потому что какой для него был бы смысл делать это, если он считал, что их отношения были обречены с самого начала?