Поспеши ко мне

      Вонхо продолжал смотреть на ковер на полу даже после того, как менеджер покинул комнату. Он не знал, почему пятно от пролитой месяц назад колы так его раздражало. Чангюн дёргал ногой, и при том казался таким крошечным, точно младенец. Пролегшая складка между бровей у младшего на лице вызывала беспокойство у вокалиста. — Ну, я пошёл спать, — сказал Вонхо, встал со стула и размялся. — Да неужели? — Да… — он вежливо похлопал Чангюна по плечу. — Давай отдохнем перед завтрашним камбэком.       Рэпер отчаянно взглянул на него, ища ответы, которые хён не мог предоставить. Они разошлись, бросив друг другу неловкие «спокойной ночи». Предупреждение, что они получили от менеджера, не было уничижительным. Он не осудил их и не приказал расстаться, хотя и сказал, что было бы лучше, если бы вы не были вместе. Но на Вонхо такая реакция, казалось, подействовала сильнее, чем он предполагал подействовало бы требование расстаться. Возможно, потому, что предупреждение подразумевало, что перед ними встал выбор, и теперь на него давила мысль, что они с Гюном наделены властью определять будущее своих отношений, вперемешку с чувством вины, что подобный груз не по их плечам.       Вонхо чувствовал себя не в своей тарелке и на камбэк-шоу «Rush», и на фансайне после. Он не мог смеяться, когда смеялись другие, не мог сосредоточиться на том, о чём говорили Минхёк и Чжухон. Его разум был занят мыслями о вещах, которые контролировать никак не получалось, о вещах, которые ограничивали его столько, сколько он помнил себя в бытность айдолом: двое мужчин не могли быть вместе, два артиста не могли быть вместе, два члена Monsta X не могли быть вместе. Неоспоримые факты, высеченные в камне.       Когда его попросили высказаться о чём-то, он быстро и невнятно ответил нечто, просто чтобы всеобщее внимание переключилось на что-то другое. Монбебе не отрывали от него взглядов, но Хосок чувствовал себя невидимым. Его не было там, тогда, когда следовало бы, не было для участников и для фанатов. Он словно снова помешался и оказался неспособным действовать и притворятся, будто всё в порядке. Потерялся и запутался, для чего вообще находится здесь.       Монбебе отвлекли кричащего Хёнвона, который с завязанным глазами пытался отгадать, что скрывается за занавеской. Хосок почувствовал, как Чангюн похлопал его по плечу. Знакомое прикосновение застало его врасплох. — Просто будь собой, — прошептал макнэ, нахлонившись к уху хёна. — Забудь о той чуши на несколько минут и посмейся вместе с нами.       Вонхо подавил улыбку от приятного чувства, когда тёплое дыхание Чангюна пощекотало его шею. Спокойно произнесённые слова макнэ отозвались в нём настолько горячо, что Хосок растаял изнутри. Он приложил все усилия, чтобы отбросить все сомнения и переживания, которые преследовали с того момента, как Кихён рассказал обо всём руководству. И правда, сейчас совсем не время и не место для беспокойства по поводу случившегося. Сейчас нужно было быть айдолом, быть Вонхо, а не Хосоком. Он же говорил Чангюну, что хочет быть сильным и смеяться, несмотря на любые тревоги и проблемы. Хосоку не нравилось чувствовать себя слабым, и хотелось больше походить на макнэ. Он должен был быть для младшего надёжным хёном, братом, каким он и был до всего этого.       Он столкнулся с Чангюгом в своей комнате, когда все мероприятия закончились, а остальные мемберы в гостиной собрались посмотреть фильм. Хотелось что-то сказать первым, но слова казались слишком невесомыми по сравнению с сильными объятиями, которые ему неожиданно подарил Гюн. Сначала Хосок был ошеломлён, но ощутив знакомые аромат и тело рядом с собой, притянул младшего ближе. — Пожалуйста, скажи мне, что мы не расстаёмся, — захныкал макнэ, уткнувшись лицом в плечо хёна.       Хосок уже почувствовал неприятное жжение в глазах. Он был тронут тем, что Чангюн пошёл с ним на разговор первым, зная, как рэперу трудно говорить о чувствах, особенно если они касались его, Хосока. — Это зависит от того, хочешь ли ты по-прежнему быть со мной.       Он почувствовал, как Гюн несколько раз кивнул, пальцами крепче вцепившись в его одежду и плотнее притянув к себе. — Так… мы в порядке? — Полагаю, что так. — Хён, ты был странным прошлой ночью… и на Meet and Greet.       Вонхо внезапно снова почувствовал себя очень виноватым за то, что заставил Чангюна волноваться. Макнэ был очень наблюдательным и легко подмечал любые внутренние неурядицы, в отличие от других мемберов. Если Хосок хотел удержать свои переживания при себе, то нужно было приложить больше усилий, чтобы скрыть их. — Я просто думал о… глупых вещах, — ответил вокалист уверительным тоном и улыбнулся. — Но теперь я в порядке. — Правда? — Ммм… — кивнул Хосок, затем поцеловал младшего в макушку.       Чангюн не выглядел убеждённым, но из уважения к хёну всё-таки сменил тему. — Раз уж менеджер знает, скажем остальным? — Ты же видел реакцию Кихён-и, — сдержал смех Хосок. — Ты действительно хочешь провести остальных через то же самое? — Он был шокирован только потому, что моя рука была под твоим топом, — пробормотал Чангюн. — Что верно, то верно… — Хён, я уверен, они не будут возражать… — Гюн нервно откашлялся. — В конце концов, на правду не обижаются.       Вонхо ценил честность макнэ и его решение остаться с ним, несмотря на то, что он никак не мог избавиться от привычки держать всех от себя на расстоянии вытянутой руки. Меньше всего Хосоку хотелось разочаровать остальных мемберов своим безрассудным решением. Кихён высказал всё, о чём он и сам думал с той ночи, когда поцеловал Чангюна: то, что он был незрелым эгоистом, что он тянет за собой макнэ. Не хватало ещё, чтобы другие ребята говорили то же самое. — Давай сделаем всё возможное, чтобы с этого момента это осталось между нами, Ккуккунг, — он сжал щёку Чангюна. — Пусть знают только в руководстве и Кихён. Мы должны оставаться профессионалами. — Хорошо, — макнэ понимающе кивнул.       Вонхо посмотрел на него, и чем дольше смотрел на любящее и невинное выражение лица Чангюна, тем сильнее в нём усиливалось чувство вины. — Как ты относишься ко всему этому? — Что ты имеешь в виду? — Мы же… эгоистичны, не так ли?       На короткое время на щеках Чангюна образовались ямочки, после чего их владелец коснулся шеи Вонхо. — Даже если это риск, я хочу быть с тобой, — мягко сказал младший. — Так что да… я думаю, это так. Поскольку это ты, хён… я хочу быть немного эгоистичным. — Чангюн-и… — дыхание застряло в горле, когда макнэ подошёл ближе.       Гюн сунул пальцы в передний карман джинсов хёна. — Мы всё ещё новички, так что… давай будем более безрассудными и незрелыми, хён…       Сердце Вонхо бешено колотилось в груди. Он позволил макнэ притянуть себя ближе, пока их губы не соприкоснулись. Он обнял Чангюна и страстно поцеловал, невзирая на то, что с его мнением он был согласен лишь отчасти.       Рука Чангюна была на его бедре во время фансайна. Вонхо попытался полностью сосредоточиться на каждом человеке, который оказывался перед ним, но делать это было трудно, потому что макнэ то и дело трогал и щипал его за чувствительную кожу. Пришлось отбиваться от навязчивой руки Гюна, когда тот придумывал новый способ побеспокоить его. В конце концов, Хосок схватил младшего, сжав пальцы на его ладони. Монбебе подскочила от шока, но вскоре ей пришлось уйти, а вокалист неотрывно смотрел на рэпера. — Прекращай уже, Ккуккунг, — он попытался произнести это как подобает старшему, но на губах уже росла улыбка.       Чангюн увидел его убогий фасад, потому глаза у него уже засверкали кокетливостью. — Ой, это прозвище ему действительно подходит, Хосок-оппа, — мило сказала следующая монбебе.       Вонхо почувствовал, как его щеки покраснели, когда понял, что они не одни. Он быстро отпустил Чангюна. — Можешь тоже так его называть, если хочешь, — сказал Вонхо, повернувшись к девушке. — Он пёсик Monsta X и Monbebe.       Краем глаза он увидел, что Чангюн улыбнулся и покачал головой. — Ой, это мило, — улыбнулась Монбебе, её щеки порозовели. — А какое животное ты, оппа? — Мм… тигр? — Хосок почесал подбородок. — Потому что иероглиф «хо» означает тигр? — И потому, что на сцене ты крутой и немного пугающий? — Думаешь, я пугающий? — засмеялся вокалист. — Нет, нет, — монбебе скрыла лицо за альбомом. — Я не имела в виду что-то плохое или типа того. — Он не тигр, он кролик, — внезапно Чангюн обнял его за плечи, вмешавшись в разговор, затем пальцами коснулся его уха, заставляя вздрогнуть. — Потому что у него большие уши, и он очень чувствительный. — Нет, я не… — Вонхо повело, когда Чангюн укусил его за ухо. — И собаки едят кроликов. — Больно! — заскулил старший, потерев ухо и ударив макнэ по груди.       Он хотел рассердиться, но смех Гюна, увы, вынудил его рассмеяться. Когда Вонхо вернулся взглядом к монбебе, та покраснела ещё больше, чем раньше. — Ах, ты идиот, — сказал он, снова ударив макнэ. — Ты заставил монбебе почувствовать себя неловко. Извиняйся. — Мне жаль, — Чангюн, всё ещё сдерживая улыбку, поклонился девушке.       Она, казалось, не могла найти слов, покачала головой и спряталась за альбом «Rush», но Вонхо был уверен, что монбебе сказала бы, что извинения не нужны. Он улыбнулся на её застенчивый жест и протянул руки. — Извини, я ещё даже не подписал. — А… ну… — она кивнула. — Не обращай внимания на нашего макнэ, — преувеличенно вздохнул Вонхо, листая альбом. — Проведу с ним разъяснительную беседу на днях.       Он почувствовал некоторое облегчение, когда увидел улыбку на лице фанатки, но она продолжала прятать лицо, на этот раз за руками, всё ещё смущённая их флиртом. — Ты правда думаешь, что ты тигр? — спросил Чангюн. — Ты бы заткнулся, а? — Вонхо нацарапал подпись на своей фотографии. — Монбебе со мной согласна, верно?       Девушка невинно посмотрела на него, но затем покосилась на Чангюна. — Но оппа такой милый, как кролик… — рэпер победно рассмеялся, телом рухнув на хёна, пока тот сносил поражение. — Но ты же сказал, что я тигр, — надулся Вонхо. — Оппа может быть и тем, и другим… — попыталась объясниться монбебе, пока тихо смеялась. — Ха…- Хосок покачал головой в ответ на её предательство, закрыл альбом и вернул его.       На этот раз у девушки хватило смелости встретиться с ним взглядом, пока она забирала альбом, несмотря на то, как сильно у неё полыхали щеки. Приятно было наконец увидеть её лицо: больше не скрытое ни за чем. Всё произошло так неловко из-за Чангюна? — Спасибо за поддержку, — Вонхо нежно взял фанатку за руку и улыбнулся, прежде чем позволил перейти к другому участнику.       Когда он неосознанно посмотрел через стол, то увидел, что Кихён смотрит на него строгим взглядом, и почувствовал, как в нём снова испарилась уверенность. — Ты в порядке? — спросил Чангюн. — Ага… Она же была последней? — Думаю так.       Вонхо начал собирать маркеры и ручки на столе, макнэ помог ему подобрать бутылки с водой. Они отнесли мусор за кулисы в соответствующие контейнеры. — Промоушен «Rush» скоро заканчивается, — произнёс рэпер. — Monbebe были очень расстроены тем, что мы уходим. — Мы вернёмся с «Hero», — сказал Вонхо и похлопал Чангюна по спине. — Ты много работал.       Гюн в ответ только продолжал сверлить его своим таинственным и нечитаемым взглядом. — Что? — спросил Вонхо, когда один из стаффа подошёл к ним и снял с его головы подаренные монбебе кошачьи ушки. — Ты сказал мне то же самое после выступления… — тихо сказал Чангюн. — На «Без пощады»… — Ой… — Уже кажется, что прошло много времени. — Что случилось, Чангюн-и? — Вонхо в замешательстве нахмурил брови.       У макнэ блеснули глаза, он быстро улыбнулся и покачал головой. — Ничего. Всё в порядке, давай просто… Вернёмся к монбебе и одногруппникам… — Эй, — Вонхо положил руку на плечо Гюна, прежде чем тот сумел бы скрыться. Он с беспокойством посмотрел в глаза юноши. — Всё будет хорошо… — С командой или с нами? — И то, и другое… — Хён… — макнэ ненадолго огляделся, прежде чем снова взглянуть на Вонхо. — Кажется, осталось совсем чуть-чуть, да? Мы же уже дебютировали… мы…мы должны победить, хоть что-то изменить. Мы должны захватить к-поп.       Хосок не мог поверить, что это сказал Чангюн. Все семеро согласились быть зрелыми в вопросе о том, получат ли они победу на музыкальном шоу или нет. У них ещё шёл дебютный год, и всерьёз нечего было ждать, но все втайне желали, чтобы лучшие надежды исполнились. В конце концов, они чертовски много работали. Потеряли столько сна, отдали так много энергии, времени и сил. И монбебе… Монбебе надеялись на их успех. Для чего всё это, если группе нечего было показать? Чего стоят все эти хлопоты? Хосок не знал, что сказать; он точно не был тем хёном, в котором нуждался Чангюн, зато был напуган и сбит с толку. А ещё отчаянно хотел двигаться вперёд.       Он похлопал макнэ по плечу. — У нас осталось ещё несколько выступлений… даже если мы ничего не выиграем… давай сделаем всё возможное, хорошо? — Ты правда так чувствуешь, хён? Или ты говоришь это, чтобы меня утешить? — Бессмысленно рассказывать тебе о том, что я чувствую, макнэ… — Хосок отклонился. — Почему? — Потому что ты всё ничего сможешь изменить или исправить. — Хорошо… — Чангюн поджал губы. — Я просто собака, о которой тебе нужно заботиться, верно? — Ты знаешь, что это не… — Я не ребёнок, Хосок… — Гюн погладил лицо Хосока, чем сильно его шокировал: их легко мог увидеть персонал или менеджеры. — Я могу быть хёном для тебя… если бы ты мне просто такое позволил.       Вонхо попытался опустить голову, но рэпер вцепился ему в щеку, не давая избежать зрительного контакта. Несомненно, Чангюн сильно хотел, чтобы их отношения развивались дальше уровня уважения и поддержки между двумя мужчинами. И его хён хотел того же. Но идти вперёд означало делать шаги навстречу серьёзным обязательствам, означало долгую и тёмную дорогу, конец которой невозможно было предсказать. Как человек, который рос, стараясь лишний раз не обнажить своё сердце, боясь, что его разобьют, Хосок был уверен в том, что прыгать с головой в отношения — не лучшая идея. — Вонхо-хён и I.M, — позвал их Хёнвон со сцены с помощью микрофона. — Если вы слышите меня, возвращайтесь к нам!       Вонхо убрал руку Чангюна со своего лица. Пальцами он задержался на запястье младшего лишь на мгновение, прежде чем вернуться к фанатам.       Он и не думал плакать: ни перед монбебе, ни перед участниками, ни тем более перед Чангюном. После того, как vlive закончился, Хосок всё ещё давился слезами. Его лицо было мокрым и влажным. Гюн сидел рядом, время от времени растирая ему спину. Это был тяжёлый и весьма мучительный момент со времён их дебюта, возможно, даже самый тяжёлый за всю его жизнь. Они вели трансляцию в старой комнате для тренировок, и нахождение там заставило Хосока о многом вспомить. О том, как будучи стажёром, он упорно и неустанно трудился днями и ночами, как звонила его мать и спрашивала, как дела, и ему приходилось лгать, говоря, что эта именно та жизнь, о которой он мечтал; о том, как тренировался так много, что подскальзывался на собственном поту и чуть не бился черепом о зеркала. Шону хватал его прежде, чем это могло произойти. Хосок вспомнил, как учил хореографию для «Young» с Чангюном. Объяснял танец шаг за шагом, а потом проверял, чтобы макнэ не упустил ни одной детали. Вспомнил о том, как услышал от фанатов после выступления слова поддержки, которые вдохновили его на дальнейшую борьбу. А затем осознал, что прямо сейчас они потерпели неудачу. С «Rush» группа так ничего и не выиграла, потому что, видимо, не смогла достаточно проявить себя. И теперь Хосок не мог заставить себя поверить, что за столь немалый срок хоть сколько-нибудь изменился: вырос, повзрослел или стал лучше. Он подвёл монбебе и мемберов.       Тем не менее, когда они вернулись в общежитие, его немного отпустило. Ребята вместе поели в тишине и почти сразу отправились спать. Вонхо чувствовал себя отвратительно, полагая, что только он виноват в сложившейся напряжённой атмосфере. Он попытался помочь Кихёну вымыть посуду, но последний отказался от его помощи и настоял на том, чтобы старший немного отдохнул. Хосок мрачно прошёл в свою комнату и удивился, увидев там Чангюна, стоящего за дверью, слишком похожего на щенка, преданно ожидающего возвращения хозяина. Подобный вид вызвал у него и восхищение, и боль в груди. Хосок чувствовал себя слишком смущённым, после того как показал свою слабость всему миру, хотя ранее упорно отказывался сделать тоже самое для Чангюна. Выходило так, что при макнэ он заботился только о том, как бы сохранить свой зрелый и сдержанный образ, а потому поступал в высшей мере несправедливо. — Прости меня… — произнёс Хосок, когда их взгляды встретились. — Почему ты извиняешься? — Гюн недоуменно посмотрел на него. — Ну… я… я просто…- во второй раз за ночь его глаза наполнились слезами.       Хосок сразу же посмотрел вниз, стараясь сдержаться. — Хён, — Чангюн положил руки на его бицепсы.       Прежде чем Хосок осознал это, он уже обнимал младшего. Тело расслабилось, и старший уткнулся лбом в плечо Чангюна, глубоко вздохнул, держась за толстую ткань свитера. Он и не предполагал, что так нуждался в утешении от макнэ. — Не извиняйся. Я тоже хотел плакать, — мягко сказал Гюн, нежно погладив хёна по волосам. — Но я хотел быть сильным ради тебя. — Макнэ… — всхлипнул Вонхо приглушённым голосом. Слёзы текли у него по щекам, а дыхание участилось, — Я не поэтому… это… — Шшш… всё хорошо… — Чангюн-а, я… — вокалист вытер щёки, пытаясь собраться с силами, хотя по ощущениям был на грани распада. — Извини… Мне всегда так… так страшно плакать перед тобой… Я всегда отталкивал тебя, когда был слаб, но… когда мы были там… и монбебе были… — он покачал головой. — Ты, должно быть, меня ненавидишь… — Ты правда думаешь, что я злюсь на тебя из-за этого? — Чангюн коснулся лица старшего. Хосок взглянул на красивое лицо рэпера сквозь густую пелену слёз. Гюн вытер промокшую скулу большим пальцем. — Я просто волновался за тебя… — он с болью посмотрел на Вонхо. — Мой хён…детка… ты так сильно плакал… мне было больно видеть тебя таким… — Мне жаль, — Хосок погладил руку макнэ, затем, поднеся её к лицу, поцеловал мягкую кожу. — Всё произошло внезапно… Просто меня поразило… разочарованные лица монбебе в толпе — всё, о чём я мог думать… бесконечные ночи, которые мы проводили в зале для тренировок… практически сломали себя… — Да… — кивнул Чангюн. — Я знаю… это было очень ошеломляющим для всех нас… — Я не хотел, чтобы всё сводилось только ко мне… — Хосок усмехнулся, затем серьёзно посмотрел в глаза макнэ. — Ты тоже можешь плакать передо мной, Чангюн-и…       От застенчивой и неловкой улыбки макнэ у него заболело сердце. Хосок положил руки на шею Чангюна, а затем заключил его в новые объятия. Удивительно, но юноша почти сразу же всхлипнул ему в грудь. Но теперь, в отличие от прошлого раза, когда Гюн плакал у него на плече, было гораздо больнее, настолько, что Хосок чувствовал, как его сердце разрывается на кусочки, потому что теперь он бесповоротно влюбился в Чангюна, как бы ни старался отринуть этот факт. Это было прекрасное, но болезненное осознание.       Вонхо склонился над кроватью макнэ, пока ртом не оказался всего в нескольких дюймах от уха Чангюна. — Ккуккунг, — прошептал он. — Ккуккун-и…       Краем глаза, Вонхо увидел, как Чжухон, лежавший на нижней койке на противоположной стороне комнаты, заёрзал во сне, и замер на несколько секунд, прежде чем повторить попытку. — Чангюн-а… — промурлыкал он ещё раз.       Пощекотал гладкую линию подбородка макнэ. Чангюн повернул голову набок, издав тихий стон, а затем распахнул глаза. — Вонхо-хён… — Шшш… — Вонхо прижал палец ко рту Чангюна. — Пойдём со мной. — Что? — Пойдем… — Хосок слез с верхней койки и стал ждать у двери, пока Чангюн, спотыкаясь, спускался по лестнице. — Что такое? — спросил макнэ, когда хён закрыл за ними дверь спальни. — Не против сходить куда-нибудь прямо сейчас? — Хм? — старший вытащил ключи из кармана куртки менеджера, сильно удивив Чангюна. — Ты серьёзно? — Все спят, — усмехнулся Вонхо. — Мы вернёмся до того, как они проснутся.       Чангюн, казалось, понял, что ему предлагают. — Куда пойдём? — он нервно облизнул губы.       Вонхо пожал плечами. — Это сюрприз.       Они не покидали общежития с тех пор, как закончился промоушен с «Rush». Хосок не мог вспомнить, когда в последний раз разговаривал с мамой; в конце концов, получить доступ к телефонам было практически нереально.       Пока он вёл машину, то периодически посматривал на Чангюна, который открыл боковое окно, закрыл глаза и высунул руку наружу, подставив её под прохладный ночной ветерок, который отбрасывал в стороны его каштановые волосы, обнажая лоб. От этого его чёлка, казалось, становилась длиннее, и делала его на вид старше и сексуальнее. Хосок был очарован тем, насколько привлекательно выглядел младший со своими нахмуренными бровями и поджатыми губами, но вместе с тем чувствовал себя виноватым за то, что разбудил его. Но после всех испытаний, через которые пришлось пройти всей группой, он почувствовал необходимость побыть наедине с Гюном, ощутил необходимость в его тепле — даже если бы им пришлось бы просто сидеть рядом в тишине. Макнэ комично вздрогнул, когда машина проехала через вмятину на дороге, чем вызвал смех у Хосока. — Извини, немного ухабисто. — У тебя вообще есть лицензия? — вздохнул Чангюн, проведя рукой по своему измученному лицу. — Эй, ты же ещё жив. — Пока жив, — усмехнулся младший. — Если мы умрём до камбэка с «Hero», я буду винить тебя. — Ладно-ладно.       Вонхо остановил автомобиль на стоянке у пустой детской площадки. Он вздохнул при виде ностальгической сцены. Всё было ровно так, как он помнил. Макнэ с любопытством огляделся вокруг, его волосы всё ещё были немного взлохмачены. — Где мы? — Я приходил сюда в дни стажировки, — Вонхо убирал руки с руля. — Когда учитель пения ругал меня, или тело просто отказывалось тренироваться, то я прибегал сюда, — он наклонился ближе к Чангюну, чтобы разделить с ним его обзор, и указал на самые дальние от них качели. — Раньше я сидел именно там и плакал, пока меня не звали вернуться… — Правда? — Ага… — вокалист откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и выдохнул. — Быть стажёром было всё равно, что попасть в лабиринт… заблудиться: ходить по кругу и не знать, когда же впереди появится выход… Неудивительно, что мы так торопимся достичь хоть какого-то результата… — Чангюн опустил свою руку на руку хёна, тот ответил, нежно сплетя их пальцы. — Мне жаль, что я не… совсем тот человек, который тебе нужен, макнэ, — тихо пробормотал Хосок, чириканье сверчков снаружи едва не заглушало его слова. — Я вполне доволен и таким тобой, — ответил Чангюн. — Даже с теми проблемами, которыми ты, кажется, никогда не поделишься… ты уже идеален для меня, хён.       Вонхо сжал руку младшего в своей и посмотрел на него, отметив непоколебимый взгляд напротив, который, кажется, означал, что озвученное мнение никогда не изменится. — Почему я тебе так нравлюсь, Ккуккунг? — Что это за вопрос такой? — Почему ты всё ещё со мной, несмотря на то, что я не знаю, как быть хорошим партнёром, и вообще без понятия, как любить кого-то правильно. Я понимаю, ты уважаешь меня, как своего хёна, но… Я слишком сложный человек, чтобы заботиться обо мне как-то иначе… — Разве? — Гюн отпустил его руку, а затем пробежался пальцами по его щекам, задержался на ухе. — Для меня это не составляет никакого труда. — Чангюн… — Хосок сдержал вздох, когда юноша приблизился к нему.       Их губы вот-вот должны были слиться в поцелуе. — Я нуждаюсь в тебе, хён, — томно прошептал Чангюн. — Можешь ты и не понимаешь, почему… но, когда мы одни, прямо как сейчас… я счастлив. Когда ты смотришь только на меня и говоришь только со мной… Я вдруг начинаю чувствовать себя таким благодарным, за возможность жить.       У Хосока глаза на мокром месте. Он попытался быстро вытереть их, но Чангюн опередил его, даруя своё тепло лицу, похолодевшему от слёз. Хён робко надеялся сказать что-то ещё, но тут его накрыли губы младшего. По спине пробежала дрожь. Руки макнэ были уже на его груди, а затем уверенно заскользили по всему телу. Теперь, когда прикосновения стали привычны, Хосок отметил, что дрожит сильнее обычного. Удовольствие, которое он испытывал, когда макнэ обнимал и ласкал его, было несравнимо ни с чем другим. Хосок почувствовал, как щёки вспыхнули; он так легко поддался искусителю Чангюну, поцеловавшему его, что даже не заметил, что уже расстегнул три верхние пуговицы на своей рубашке. Прежде чем успел осознал это, макнэ принялся целовать его шею, затем ключицу. Губы младшего заставляли Вонхо чувствовать себя листом тонкой бумаги: хотелось сложиться и смяться. — Мм… Чангюн-а… подожди… просто… — старший тяжёло вздохнул, положив руки на плечи Чангюна.       Тот посмотрел на него с таким голодом, что у Хосока заболел пах. Кто его привлекал раньше, до встречи с этим парнем? Все прошлые пассии казались бледными тенями по сравнению с этим совершенным существом, которое сейчас нависало над ним. Хосок провёл большим пальцем по влажной губе напротив. — О чём мы говорили в прошлый раз… — пробормотал он.       Макнэ кивнул, его дыхание участилось. Он смотрел на что-то, и как только Вонхо понял, на что, то покраснел. — Я… провёл небольшое исследование… — сказал Чангюн, глядя на своего хёна. — На тему, как это происходит… между двумя мужчинами.       Вонхо нервно сглотнул. Его шея горела. — Я тоже… — когда смущение наконец достигло апогея, вокалист отвёл взгляд. — Я… приготовился. — Ментально и эмоционально? — глаза Чангюна, у которого тоже покраснели щёки, расширились., — Нет… в душе… — Хосок схватился за рубашку Гюна и уткнулся лицом в его грудь. — Своими пальцами… — Ой… — Не смейся… — Я не, — он не мог смотреть в глаза макнэ, но жар поднимался по телу по совершенно другой причине.       Стыд стал извечным другом, как только Хосок ступил на путь индустрии развлечений. Но ничто не могло сравниться с настоящим моментом. Поцелуй, который Гюн оставил у него на макушке, лишь немного его расслабил. После Хосок позволил рэперу снова взять себя за руку. — Может, нам переместиться на заднее сиденье, хён? — Вонхо закусил нижнюю губу, прежде чем застенчиво кивнуть.       Он схватился за руки Чангюна, когда тот придвинулся ближе, стиснув зубы. Это было странное ощущение, и Хосок не мог сказать, хорошое ли оно или плохое. — Ты… внутри? — нетерпеливо спросил старший.       Искаженный стон сорвался с губ Чангюна, намекая что младший испытывает удовольствие. — Да… он внутри…       Хосок вздохнул с облегчением. Больше всего ему хотелось, чтобы Гюну было хорошо, а что чувствовал он сам — не имело значения. — Ты можешь двигаться, когда захочешь… — смело предложил старший. — Хорошо… — нетерпеливое, но осторожное выражение на лице макнэ умилило Хосока, он посмеялся. — Ты хочешь, чтобы.? — Ага… — Можно? — Чангюн бросил взгляд, полный беспокойства на своего хёна. — Мммм…       В тот момент, когда макнэ бёдрами двинулся вперёд, Хосок почувствовал боль. — Подожди, подожди… подожди… остановись, остановись, — запротестовал он, не сумев скрыть панику в голосе.       Макнэ немедленно остановился, и Хосоку стало плохо, потому что Чангюн выглядел на грани взрыва. Пот стекал по его лицу, когда он, сглотнув, посмотрел на хёна. — Ты в порядке? — Да… просто… — Вонхо посмотрел вниз, туда, где они были соединены, сердце быстро забилось от понимания того, что они официально перешагнули линию дружбы и перешли к ступени «любовники». — Ты… ты вроде… большой… так что просто… дай мне сначала привыкнуть…       Чангюн послушно кивнул. Вонхо попытался расслабить тело. Он медленно выдохнул, несмотря на сильную пульсацию в паху, но вдруг почувствовал дискомфорт от откровенного взгляда младшего. Гюн, казалось, пытался просверлить в нём дыру глазами. — Что? — спросил вокалист немного напряжённым голосом. — Почему ты сейчас такой красивый, Хосок? — с улыбкой, полной обожания, рэпер погладил лицо хёна.       В любой другой момент Хосок закатил бы глаза. Но поскольку сейчас Чангюн был внутри него, и когда они ощутимо стали одним целым, столь сентиментальные слова трепетом отозвались у него в сердце. Он почти сразу же поцеловал макнэ в ответ, медленно и страстно, руками обвив его и притянув ближе. Чувство соприкосновения с влажной и холодной от пота кожей Гюна вызвало у Хосока волну дрожи. Он провёл пальцами по волосам юноши, открыл рот в своеобразном приглашении войти. Когда их языки соединились, Хосок почувствовал, как Чангюн медленно задвигался в нём. — Чангюн-и, — тихонько выдохнул Хосок, посмотрев в глаза своего любовника.       Странное трение плавно начало дарить удовольствие. Хосок впился ногтями в спину макнэ, когда тот внезапно наткнулся на определённую точку, от которой всё его тело напряглось. Сухой стон и выдох сорвались с губ, уже болевших от поцелуев. — Больно? — озабоченно спросил Чангюн, нахмурив брови. — Я не… — Вонхо покачал головой. — Не думаю, что это так, — хрип бился из глубины его горла.       Он неожиданно почувствовал снова: непрекращающееся покалывание, пронизывающие его спину быстрые волны тепла, онемение, непонятная сладость — всё то, что трудно было описать. — Это… — Хосок смущённо сглотнул. — Сделай это ещё раз… — Вот это? — Чангюн сделал ещё один толчок, только с большей силой, и удовольствие снова нахлынуло.       На этот раз Хосок сдержал себя, закусив губу. Гюн повторил движение, вынудив вцепиться в себя ещё сильнее. — Чангюн… — захныкал Хосок, тяжело дыша и теряя контроль над собой с каждым подавляющим ощущением, которое дарил ему Чангюн.       Он не хотел терять контроль, не хотел полностью отдаваться страсти. Но Чангюн каждый раз ломал его сопротивление то приближаясь, чтобы слить их губы в поцелуе, то убирая пряди волос с лица хёна, то смотря таинственным, но тёплым взглядом, а потому Хосок вновь покорился ему, как и множество раз прежде. Физическая близость с макнэ беспокоила его. Это было последнее, о чём он думал, когда его чувства к рэперу начали выходить за рамки дружбы. Хосок боялся этого, и ещё больше боялся того, что Чангюн отверг бы его, когда они перешли непосредственно к делу. Но в реальности всё оказалось иначе. Терпение макнэ, который продолжал всё с той же любовью смотреть на него, оказавшегося в столь уязвимом положении, удивило. Хосок был благодарен. И когда их тела слились воедино, он внезапно почувствовал, что их сердца могут сделать то же самое.