Поспеши ко мне

      В песне, которую написал Вонхо, были забавные электронные биты, хорошо отражающие его личность. Композиция не была идеальной, но Чангюн чувствовал её потенциал и с нетерпением ждал финальной версии. Как и много раз до этого, сейчас, слушая даже столь простую мелодию, макнэ восхищался своим хёном, который умудрялся заниматься не только основной нагрузкой. Хосок жил словно на другой частоте, являясь всесторонне развитым айдолом-гением, уже оставляя Гюна позади. Факт, что его хён особенный, становился всё более явственным, с каждым мгновением, проведённым вместе с ним. — Это будет для монбебе, — торопливо разъяснял Вонхо, не обращая внимания на влюблённый взгляд Чангюна. — Я знаю, что мы им нравимся, но хотел бы услышать это от них. Что-то вроде… невинной и чистой любви? Я рад писать тексты, но не уверен, будут ли они хорошо звучать…       Гюн, видимо, слишком восхищённо заулыбался, потому что старший наконец обратил на него внимание, покраснев. — Что?       Вокалист мгновенно занервничал, его уши покраснели. Казалось, неуверенность всегда брала верх над ним, даже когда в этом не было необходимости. — Знаешь, твоё лицо светится, когда ты говоришь о подобных вещах… — рэпер прижался щекой к кулаку. — Неужели? — Да… — макнэ коснулся руки Вонхо, кокетливо пробежался по костяшкам пальцев. — Это мило.       Вонхо саркастически ткнул себя в щеку, демонстрируя эгьё. Предполагалось, что такая игривость заставит Чангюна закатить глаза, но тот, напротив, захотел обнять его и зацеловать до смерти. — Они обязаны включить эту песню в следующий альбом, — бессознательно сказал Гюн, думая, что таким образом легко сменит тему.       Только сразу же пожалел о произнесённых словах. Хён повесил голову, закрыв свой ноутбук. — Мы уже определились с шестью песнями… — сказал он тихим голосом. — К тому же… моя ещё не готова. Да и не так уж она хороша. — Ты сочинил её, а значит, хороша, — Чангюн опустил голову на плечо Хосока. — Но ты прав в другом… Я бы хотел, чтобы ты обратил внимание на лирику. Уверен, получится шедевр. — Шедевр… — повторил за ним вокалист. — Не используй столь преувеличенное слово, макнэ… Ты же знаешь, я не люблю вынужденную лесть. — Извини. Я не хотел разозлить тебя, хён. — Я не злюсь, я просто… — вздохнул Вонхо. — Всякий раз, когда ты возлагаешь на меня надежды… это напоминает мне о нашем разочаровании во время последнего камбэка… — он поджал губы, погрустнев. — Я не хочу снова так себя чувствовать.       Чангюн внезапно почувствовал себя просто ужасно — ему следовало быть осторожнее. После того, как хён поделился с ним тем, чего от него ожидала компания, он должен был задуматься о чувствах старшего. Хосок был чувствительным, куда более чувствительным, чем сам когда-либо признавался, и Чангюну всегда было больно видеть отстранённое выражение на его лице. Учитывая талант, целеустремлённость и навыки, которые, несомненно, были у вокалиста, ему не нужно было переживать или чувствовать себя неуверенно, но на его пути то и дело появлялись препятствия, которые он предпочитал преодолевать в одиночестве, оставляя Чангюну на откуп только вариант не вмешиваться, уважив желания хёна. Макнэ хорошо понимал боль Вонхо: они работали в поте лица, но явных результатов так и не появилось, потому все они чувствовали себя так, будто не добились никакого прогресса. Основываясь на том, через что им всем пришлось пройти, чтобы оказаться там, где они были сейчас, Чангюн отчётливо понимал, почему хён всегда спешил, пока он сам лишь топтался на месте. Но несмотря на схожесть их чувств, Хосок не позволял себя утешить, дверь к нему в сердце была плотно закрыта и заперта. Всё это заставляло Чангюна чувствовать себя крайне бесполезным.       Шону, небрежно вошедший в гостиную, где они сидели, нарушил атмосферу серьёзности. — Привет, хён хочет поговорить с вами, ребята, — сказал лидер, взяв с захламлённого стола что-то, и прошествовал на кухню. — С нами обоими? — спросил Вонхо, приподняв брови. — С тобой и с Чангюном. Ага.       Гюн и его хён обменялись недоумёнными взглядами, прежде чем неохотно поднялись с пола. Рука Хосока мягко лежала на его спине, пока они вместе шли к комнате менеджера. Слабое утешение, но необходимое. Каждый раз, как младший сталкивался с менеджером-хёном, единственное, о чём он мог думать, это то, что начальство хочет их разрыва. Несмотря на то, что Чангюн шёл впереди, Вонхо вызвался первым войти в комнату, точно зная, что Им будет слишком бояться и нервничать. Ещё одно чудесное проявление внимательного характера хёна.       Менеджер сидел у себя за столом с включённым ноутбуком. Он ненадолго повернулся к двери, прежде чем попросить вошедших ребят сесть. Чангюн постарался занять место всего в нескольких дюймах от Вонхо. Он нервно ждал, руки начали потеть, пока менеджер-хён, время от времени отвлекаясь на записи в ежедневник, заканчивал печатать.       В конце концов, на них с Хосоком обратили внимание. Менеджер наклонился ближе, окинул их коротким взглядом, считывая тот факт, что они всё ещё вместе. Чангюн мог поклясться, что видел, как лоб у менеджера раздражённо дёрнулся. Хённим прочистил горло, а затем разложил перед ними что-то, похожее на фотографии. Гюн подался вперёд на своём месте, глаза его расширились, как только он увидел себя и хёна на снимках. Было трудно даже вспомнить, в какой момент времени их вот так вот застали папарацци, а нервный узел под живот тем временем стремительно скрутился. На фотографиях было видно, что они, только вдвоём, шли по тротуару: разговаривали и иногда держались за руки. Со стороны это выглядело очень интимно, и потому Гюн вспотел ещё больше. — Репортёр отправил их в Starship Entertainment сегодня утром… — объяснил менеджер-хён, глядя на изображения. — Завтра об этом станет известно… — Что? — Вонхо прищурился. — Неужели они думают, что из этого выйдет неплохой сюжет? Ничего подобного. Мы постоянно делаем подобное перед фанатами. — Но на этих фотографиях вы же не перед фанатами, не так ли? — менеджер покачал головой. — Я же говорил тебе, Хосок… Подобные вещи опасны.       Хосок поджал губы, когда полностью осознал ситуацию. — Что нам делать? — Вам двои ничего не нужно делать, — менеджер собрал фотографии. — Продолжайте заниматься своими делами и делайте вид, что этого разговора не было. Мы заплатим репортёру и заберём все копии, пока они не додумались собрать цельную историю. — Хённим, это… — Поймите, что это не имело бы большого значения, если бы вы двое на самом деле не встречались, но… тот факт, что вы встречаетесь, заставляет нас серьёзно относиться к данному вопросу. Мы не можем позволить, чтобы хоть что-нибудь просочилось, — менеджер тяжело вздохнул, взглянул на Чангюна. — Я не люблю повторяться… но для всех будет лучше, если вы двое остановитесь.       Чангюн не успел дать внятный ответ — менеджер уже встал из-за стола и вышел из комнаты, так же как и в прошлый раз. Как будто думал, что его подопечные вмиг одумаются и согласятся с озвученным предложением.       В комнате долгое время стояла тишина.       Чангюн не понимал, как сильно колотится его сердце. Он нервно прижал ладонь к груди в надежде, что внутри всё успокоится, но ничего решительно не поменялось. Сознание помутнело, и процесс невозможно было остановить. Что, если репортер не согласится с их условиями? Что, если фотографии уже слиты? Что, если слухи уже начали распространяться, и об их отношениях знает уже весь мир? Что, если так? Что, если Monsta X на этом придёт конец? Что, если всё закончится ещё до того, как начнётся? В этом ли сейчас ценность их отношений? Сочная история, о которой люди смогут посплетничать, станет причиной расформирования группы?       Чангюн почувствовал, как внутри него нарастает паника, обжигающая горло и затылок. От этого чувства хотелось избавиться. Теперь кто-то, кто точно не встанет на их сторону, знал о секрете. Неудивительно, что Гюна начало тошнить. — А… — вздохнул Вонхо, прервав поток его мрачных мыслей. — Мы действительно облажались, Чангюн-а, — вокалист спрятал лицо за ладонями, отчасти смеясь, отчасти плача.       Гюн положил руку на спину Вонхо и удивился, почувствовав жар. Старший, наверняка, тоже вспотел от нервов. — Это… безумие… — пробормотал Хосок.       Чангюн согласно кивнул, чувствуя, как в глазах начинает больно щипать. Чтобы подавить непрошеные слёзы, он прижался лбом к предплечью Вонхо. — Что нам делать, хён?  — Я не знаю… — пальцы Вонхо нежно причесали волосы младшего, успокаивая. — Менеджер прав… Мы должно продолжать как обычно, ради других мемберов и наших фанатов, но… это сложно для нас. Для меня. Я не… не люблю притворяться и лгать… я чувствую себя грязным, даже если это не так. — Понимаю… — И… я понимаю, почему менеджер так наседает. Я знаю, что мы играем в опасную игру… жестокую и несправедливую, но… — Вонхо коснулся мочки уха Гюна, невинно принявшись возится с его крестообразной серьгой.       Чангюн был уверен, что знает, как хён хотел закончить своё предложение, несмотря на то, что в реальности тот замолчал и притих. Официально они стали больше, чем друзьями. Произошедшее невозможно было так легко похоронить, избежав ран и шрамов. Чангюн хотел быть с Хосоком. Даже если это создавало головную боль для начальства и одногруппников, он хотел быть с ним.       Чангюн держал вспотевшую руку Вонхо, пока они поднимались по лестнице. Старший сгорбился, стараясь держаться как можно ближе к земле. Гюн чувствовал себя плохо, но не мог не обратить внимание на то, как умилительно сейчас выглядел его хён. — П-подожди… — хныкнул Вонхо, прежде чем присесть на одну из ступенек, всё ещё крепко сжимая руку рэпера. — Мне нужна минутка. — Ты в порядке? — спросил Чангюн. — Да… — слабо кивнул вокалист. — Лекарство ещё не подействовало. — Ты же знаешь, что тебе не нужно этого делать… — Гюн опустился на колени рядом с Хосоком и аккуратно пригладил его причёску. — Мы ведь можем снять «Hero» в другом месте. — Нет… — старший сглотнул. — Мемберы ждут, менеджеры с трудом выбили аренду…       Чангюн поджал губы, получив очередное напоминание, что последнее, что хотел бы сделать Вонхо, — это обременить других своими проблемами. Когда дело доходило до подобного, спорить с хёном было бесполезно. Таков уж он есть. — Хорошо… — макнэ наклонился и прижался лбом к потной чёлке Вонхо. — Мы присоединимся к остальным через пару минут… нужна вода или что-нибудь ещё? — Нет… — Вонхо сжал ладонь Чангюна в своей. — Только ты.       Гюн почувствовал, как тепло поднимается к его груди. Он опёрся головой о плечо хёна, вздохнул, ощутив прилив накатившего счастья. С тех пор, как возникла проблема с фотографиями, между ними ничего не изменилось. Чангюн был благодарен. Он боялся, что Вонхо уйдёт, но хён остался рядом. Памятуя о том, как вокалист поделился с ним своим прошлым, Гюн был удивлён и тронут его решением. Он ожидал, что Вонхо испугается, но вместо этого он проявил смелость и юношеское безрассудство, что вызвало у рэпера большое восхищение. Казалось, что всё складывается как надо, и они поступают не как дети, но как взрослые.       Чангюн нежно потёр бицепс Хосока, обнажённый из-за топа без рукавов. Было трудно не смотреть на хёна, который не сводил глаз с земли. Вокалист выглядел красивее, чем обычно. Концепция специального клипа «Hero» была мужественной и сексуальной, стилисты внесли определённый вклад, но и сам Вонхо в некотором роде расцвёл. Он становился более зрелым — как внутри, так и снаружи. Рост был постепенным, но Чангюн замечал его, всё больше проводя времени с хёном и наблюдая за ним. Без сомнений, Хосок изо всех сил старался быть для него лучшим старшим братом, что, разумеется, вызывало у макнэ чувство гордости, но также и страх — от предвкушения того момента, когда хён поймёт, что их разница в возрасте была слишком серьёзной, и оставит его навсегда. Их взаимоотношения, наполненные счастьем, — всё, что имело значение, но Гюн буквально костями чувствовал, что надвигается гроза. — Ккуккунг, — Вонхо пробежался по его пальцам своими, вырвав юношу из иррациональных переживаний. Чангюн поднял глаза, удивив хён сомнением, проскользнувшим в них. — Ты в порядке? — Хосок озабоченно нахмурил брови. — Да, — кивнул младший, пытаясь подтвердить ответ улыбкой. — Что ты хотел сказать? — Я просто… — Вонхо нервно рассмеялся, внезапно смутившись и закусив нижнюю губу. — Я думал о том, что мы обсуждали на последней встрече с руководством.       Чангюн улыбнулся самому себе, прежде чем взглянуть на хёна. — Взволнован? — Ну… да… — старший потёр затылок. — Собственная студия… это как бы заставляет официально сочинять музыку… Не могу не чувствовать себя немного тревожно. — Но ты же ждал этого с тех пор, как мы дебютировали, — Гюн сжал его руку. — Ты наконец-то покажешь монбебе свою музыку. — Что, если я их разочарую? — Вонхо, казалось, был на грани плача.       Чангюн рассмеялся. — Я сомневаюсь, что такое возможно, хён. — Чангюн-и… — он увидел, как дрожит рука Хосока, которой тот прикрыл лицо. — Я знаю, это звучит глупо… но я этого и ожидал… и боялся. — Почему? — Чангюн скривил рот в замешательстве.       Хён одарил его коротким и потерянным взглядом, затем опустил голову и принялся теребить золотую цепочку у себя на шее. — Когда люди слушают мою музыку… они слушают часть меня, — он сглотнул. — Я бы солгал, если бы сказал, что не чувствую себя немного уязвимым.       Ах… вот оно что. Чангюн не знал почему, но в тот момент почувствовал к Вонхо сильнейшую на свете любовь.       На пути к карьере айдолов, они выучились различать людей, которых демонстрировали миру, и людей, которыми были, когда камеры выключались, что отнюдь не означало, что жизненные линии этих людей параллельны. Они по-прежнему были перед фанатами сами собой, по-прежнему раскрывались настолько, насколько большинство не способно. Они согласились на это, но Чангюн продолжал время от времени находить сопутствующие такому положению минусы. То, что было важно ему или Вонхо, могло быть легко растоптано, отвергнуто и высмеяно. Его осторожный хён заботился о защите своей музыки, потому что та выражала тревоги его сердца, движения его души. И Гюн слишком хорошо понимал его страхи и опасения.       Он обнял Вонхо за талию, ощутив, как тот при этом задрожал, хотя их кожу разделял кусок ткани в виде его рубашки. — Ничего страшного, если ты не готов… — мягко сказал рэпер. — Со временем и опытом ты вырастешь и станешь увереннее — настолько, чтобы распространять свою музыку. Но если тебе сейчас это не нравится… это тоже нормально. Если честно… — он с опаской вытянул руки. — Я не планирую выкладывать свои собственные вещи в ближайшее время. Мой рэп для наших песен останется… но моя собственная работа… это не то, чем я готов поделиться. Так что… мне жаль, что я оказывал на тебя давление раньше… я не должен был… ничего предполагать…       Хён какое-то время молчал, и Чангюн отказывался смотреть куда-то кроме своих ног, чувствуя стыд. С самого начала он думал, будто понимает, что лучше для Вонхо, потому не спрашивал даже, чего тот на деле хочет. Это было неправильно.       Чангюн был удивлён, когда почувствовал руку Вонхо на своей шее, нежно массирующую её. — Всё в порядке, макнэ… — сказал хён мягким голосом. — Не похоже, что… я когда-либо говорил тебе, что на самом деле чувствовал. У тебя не было другого выбора, кроме как самому делать выводы… — Хён… — Я знаю, что у меня проблема с тем, чтобы открыться тебе… — Вонхо посмотрел на младшего. — Но я буду исправляться.       Чангюн улыбнулся, сердце уже начало биться быстрее и быстрее. Он медленно наклонился, чтобы поцеловать хёна, но губами коснулся только кончиков его пальцев. — Нам всё ещё нужно снять «Hero», — пробормотал Хосок. — Я не хочу появляться на съёмочной площадке взволнованным. — Они решат, что у тебя приступ акрофобии. — Ах, не напоминай об этом, — захныкал хён, спрятав лицо в ладонях. — Моё тело только перестало трястись.       Чангюн сдержал улыбку, притянув Вонхо ближе. Как хён мог быть таким чертовски милым? — Всё будет хорошо, — сказал рэпер. — Представь себе это как любую другую съемку…       Он снова захотел поцеловать хёна, когда тот испустил низкий преувеличенный вздох, а его губы задрожали. Очевидная уязвимость вызывала необходимость защитить. — Хорошо… — робко протянул Вонхо.       Не задумываясь, Чангюн поцеловал его в макушку. — У тебя всё получится, хён. — Спасибо. — И ты слишком много работал, так что… не позволяй страху высоты подорвать твою уверенность, хорошо?       Хосок засмеялся. — Ты прав, — он кулаком несколько раз ударил по своему твёрдому прессу, издав тем самым глухой звук. — Я очень надеюсь, что они появятся на экране.       У Чангюна непонятно почему заболело в груди, когда он услышал неловкий смех хёна. Но вот пальцы старшего неожиданно скользнули по его затылку, даруя столь привычные нежные и успокаивающие прикосновения. — У тебя здесь родинка, Чангюнни, — заметил Вонхо, подобно любопытному ребёнку. — Две родинки… — его средний палец невинно пробежался по чувствительной шее, соединив две точки.       Не в силах выдерживать щекотливое ощущение, Чангюн перехватил руку старшего и сжал в своей. — Я хотел поговорить с тобой кое о чём, хён… — О чём?       Гюн нервно откашлялся, после поднёс ладонь Хосока тыльной стороной к своим губам. От кожи пахло сладостью и мягким цветочным ароматом. — В будущем… — он зажмурился. — Когда ты станешь известным чем-то, помимо своего тела… пообещай мне, что… я всё равно буду тебе нравиться… — Что? Конечно, буду, — улыбнулся хён. — Почему ты сказал что-то подобное? — Не знаю… — макнэ заставил себя рассмеяться. — В последнее время я чувствую, что могу потерять тебя в любой момент… если не из-за скандалов… то из-за твоих чувств… — Чангюн-а… — С тех пор, как мы… ну… — по щекам внезапно распространился жар.       Чангюн застенчиво потёр затылок. — Что? — глаза Вонхо невинно моргнули.       Рэпер закашлялся. — В ту ночь, когда мы были вместе… — А… — Это заставило меня понять разницу между дружбой и любовью, хён. Это… — младший сглотнул. — Для меня это очень важно. Я уже говорил тебе, что у меня мало опыта отношений… так что я не могу не волноваться… Я не могу не задаться вопросом, куда нам пойти дальше… — Что ж, нам нужно попасть на крышу этого здания, — пошутил Хосок.       Чангюн закатил глаза. Он подскочил, намереваясь уйти, но хён схватил его за запястье. На лестнице стало тихо, было слышно только одно эхо от зацементированных стен после удара ладони Вонхо о его кожу. — Я не… хочу думать о будущем прямо сейчас, макнэ… — наконец сказал Вонхо, голос его надломился в конце предложения.       Чангюн почувствовал горькую ностальгию. Хён сказал нечто похожее во времена «Без пощады». Хён боялся будущего — того, чего не мог увидеть, не мог предсказать. Внешне и для Чангюна он был зрелым и уверенным в себе, но на деле так и остался наивным стажёром, неуверенным в своих решениях? — Мне очень жаль… — сказал макнэ. — Не надо… Я понимаю твои заботы, — Вонхо взглянул на него, его глаза заблестели. Чангюн почувствовал себя более уверенно, когда хён улыбнулся ему. — Но мне не нравится, когда мы становимся слишком серьёзными. — Мне тоже, — согласно усмехнулся Гюн.       Их романтические отношения были созданы ради их счастья. Чангюн правда не хотел проводить большую часть их времени в печали и несчастьях.       Вонхо встал со ступеньки, закусив нижнюю губу, затем схватил макнэ за руки. — Я хочу сделать это снова… — соблазнительным тоном пробормотал он, лицом выражая распутную уверенность. — На этот раз в постели.       Чангюн втянул воздух, будучи уверенным, что в любой момент может упасть с лестницы, пытаясь вместе с тем сохранить вид деловитого и ответственного человека ради них обоих. — Если найдёшь кровать, рядом с которой нет компании или других мемберов, дай мне знать. — Отель? — Ты серьёзно? — Я сомневаюсь, что они выпустят нас, особенно вместе, — вздохнул Вонхо, его большой палец упёрся в мягкую внутреннюю часть запястья Чангюна.       Чангюн почувствовал, как сердце подпрыгнуло и застыло. Он долго и тщетно откашливался, намереваясь восстановить свою гордость как скромного макнэ. Тот факт, что они с хёном обсуждали это так пренебрежительно, будоражил и смущал его. Там, где они были, явно не место для разговоров о столь интимных вещах, но по большей части Гюн всё равно был счастлив. Вонхо хотел снова прикасаться к нему и обнимать. Больше не о чем было мечтать. — Нам не нужно спрашивать разрешения, — сказал он, удивив и себя, и своего хёна. — Я имею в виду… они уже не хотят, чтобы мы были вместе, поэтому… когда дело доходит до наших отношений… мы должны быть единственными, кто что-то решает.       Вонхо улыбнулся со слезами на глазах. Взгляд хёна, полный удивления и радости, всегда заставлял Чангюна влюбляться в него ещё больше. — Не думал, что ты так серьёзно относишься ко мне, макнэ-а, — фыркнул Хосок.       Чангюн погладил его лицо и поцеловал мягкие губы. Он пытался игнорировать полный отчаяния вздох вокалиста, когда их рты соприкоснулись.       Хён удивил его во время съёмок «Hero». Возможно, всё дело было в лекарстве, но Чангюн всё равно гордился им. Как будто перед ним возник совершенно другой человек, отличный от того, которого несколько мгновений назад трясло на лестничной клетке. К концу съёмок, которые длились до глубокой ночи, все они были измотаны. Усталость напоминала о промоушене с «Rush», и Чангюн внезапно начал нервничать, предчувствуя, что нагрузок будет ещё больше. Не было никаких сомнений в том, что он и дальше будет усердно трудиться ради фанатов, которых любил, и ради выступлений на сцене, но последний камбэк и связанное с ним разочарование сказалось и на нём, и на других участниках. Гюн соврал бы, если бы сказал, что готов к новой душевной боли.       Он взял Вонхо за руку, пока они спускались с крыши на уровень земли, не зная, поступил ли так, чтобы поддержать хёна или успокоить себя.