Be careful what you wish for, you may just get it

Тони Старк, вошедший на следующий день в штаб-квартиру SI, выглядел до последнего дюйма могущественным, гениальным миллиардером, каким он и был. Исчезли все следы месяцев, проведенных в плену, его волосы и козлиная бородка были только что подстрижены, костюм был свежим и хорошо сидел на нём, а характерные солнцезащитные очки прочно сидели на своём месте. Проходя сквозь собравшуюся толпу, он показал репортерам свой характерный знак мира, отмахиваясь от любых вопросов напоминанием о сегодняшней конференции. Это был образ, который он хотел и должен был проецировать. Одна вещь, которую Стейн использовал в своих интересах, когда он захватил власть в прошлый раз, был тот факт, что он казался неустойчивым и морально поврежденным со времени своего пребывания в плену. На этот раз он не даст ему этих боеприпасов. Пеппер следовала за ним по пятам — образ компетентной, организованной помощницы. Ни один из них не показывал никаких следов того факта, что они урвали несколько часов сна прошлой ночью. Большую часть ночи Тони потратил на то, чтобы приготовить всё необходимое для сегодняшнего дня, и после безуспешных попыток заснуть Пеппер провела остаток ночи, гоняясь за старой моделью выставки Старка и укладывая на место целый набор деталей к утру. Это, а также большинство деталей для синтеза Старкиума прибудут в течение недели. Хотя он знал, что у него есть по меньшей мере несколько месяцев до того, как последствия отравления палладием начнут проявляться, у него не было никакого желания иметь дело с отравлением тяжелыми металлами, когда он знал, что есть решение. Найти модель было просто для удовлетворения паранойи его собственного разума. Он запомнил формулу Старкиума сразу же после того, как синтезировал его изначально, не желая доверять формулу элемента, необходимого ему, чтобы остаться в живых, записи, которая может быть потеряна или стерта. Тем не менее, он не хотел, чтобы главный ключ к воссозданию его был в руках Щ.И.Т.а, или где-нибудь, где Стейн сможет его найти. Говоря о Стейне, Тони потребовались все годы, которые он прятал за улыбкой прессы, чтобы сохранить улыбку на лице при приближении человека.  — Оби! — поприветствовал он, вкладывая в свой голос все нотки дьявольского плейбоя, что, как он знал, очень раздражало старика. Назовите его мелочным, но он почувствовал легкое мстительное удовольствие, увидев, как глаза Стейна слегка сузились от досады.  — Энтони, — ответил мужчина на приветствие. — Рад видеть тебя целым и невредимым, мой мальчик. Услышав эту новость, я испугался самого худшего.  — Ну же, Оби, — бойко возразил он. — Нужно гораздо больше, чтобы сдержать Старка. Это был просто вопрос ожидания подходящей возможности… Он продолжал болтать, внутренне улыбаясь смятению на лице Стейна. Он знал, что это не то, чего ожидал этот человек, но с его точки зрения прошло пятнадцать лет с тех пор, как он был в Афганистане. Это была настоящая травма, но старая. Шрамы были хорошо изношены, покрыты струпьями и зажили, как никогда. Возможно, он никогда не сможет погрузить голову под воду без воспоминаний, и он всё ещё иногда просыпался со вкусом песка на языке, но его кошмары теперь имели новую пищу. Стейн ожидал увидеть «плейбоя», избитого, сломленного и неуправляемого. Он не был готов к Мстителю, герою, который сражался и погиб, любил и проиграл. Он не знал, что перед ним опытный ветеран многих сражений, как физических, так и политических, и это будет его гибелью. Тони ворвался в зал заседаний с волчьей ухмылкой на лице, оглядывая собравшихся там мужчин. Пронзительные глаза изучали каждого мужчину, отмечая их договоренности и союзы. Прошлой ночью Джарвис проделал поистине превосходную работу, и Тони подробно ознакомился с досье, подготовленным его ИИ. Он точно знал, куда нанести удар.  — Приветствую вас, джентльмены, — начал он, прежде чем Стейн успел начать совещание, — прошу прощения за моё отсутствие на предыдущих заседаниях. Это был не запланированный отпуск в последнюю минуту, — он покачал головой, громко цокнув. — Террористы. Никакого уважения к чьему-либо расписанию. Несколько шокированный смех пронесся по залу заседаний, когда несколько мужчин обменялись взглядами, не зная, что делать с этим замечанием. Тони быстро продвигался вперед, они потеряли равновесие, и инерция двигалась в его пользу, но он должен был действовать быстро, прежде чем Стейн сможет попытаться завладеть дискуссией.  — На самом деле это было довольно скучно. В пустыне почти нечего делать, кроме как думать, и с этой целью, господа, не хотите ли вы свериться со своими табличками? — это было сказано как вопрос, но, тем не менее, каждый человек в комнате потянулся к своим устройствам, когда они пингнули одновременно с новым письмом.  — Stark Industies позволила поставить себя в классификатор. Почему мы строим оружие только тогда, когда есть такие плодородные рынки в более широкой области военных технологий? Он сделал небольшую паузу, чтобы позволить этому вопросу утонуть в их умах, однако он внимательно наблюдал за Стейном и, когда тот набрал воздуха, чтобы прокомментировать, Тони продолжил.  — Мой дорогой старый отец превратил эту компанию в многомиллионную, за последние несколько лет мы достигли многомиллиардной отметки, и к концу следующих пяти лет я бы увидел, что Stark Industies станет первой компанией на планете с оборотом в триллион долларов. Тони с волчьим предвкушением наблюдал за тем, как его приманка приземляется, и теперь пришло время смотать её. Несколькими быстрыми щелчками пальцев он вызвал нужные ему голограммы.  — Спутниковые сети, связь, броня, протезирование. Они могут быть в производстве к концу недели.  — Я слышал, что комитет обороны собирается заключить новый контракт с поставщиком бронежилетов, — прокомментировал Александр Кроуфорд, и Тони подавил победную улыбку. Кроуфорд был одним из самых консервативных членов совета директоров, но он больше заботился о выплате дивидендов, чем о любой из схем Стейна.  — Отличные проекты, как всегда, Энтони, — вставил другой мужчина, Саймон Траппер, — особенно потому, что они уже могут быть сделаны на наших существующих объектах.  — Именно, — согласился Тони с резкой улыбкой, — постановка будет простой и понятной, и публика её хорошо примет. Такие доспехи, как эта, — щелчок его пальцев заставил голограмму вращаться в центре комнаты, и его голос стал опасно приятным, когда он продолжил. — Могли бы даже спасти тех храбрых солдат, убитых ракетами Старков, когда мой конвой был атакован. В комнате, наполненной тихим разговором, внезапно воцарилась тишина.  — Американские солдаты убиты оружием, сделанным руками американцев. Оружие, поставляемое для обеспечения их безопасности, переправлялось в руки террористов и обращалось против них. Я удивлен, что пресса ещё не пронюхала об этом. Общественность подняла бы оружие. И это только первая из наших проблем. Затем он снял темные очки, позволяя своим темным глазам сверлить членов совета одного за другим.  — Представьте себе, джентльмены, — сказал он мягко, бархатным тоном, хотя слова всё ещё были остры, как бритва. — Террористические ячейки с ордами оружия Старков. Ракета «Иерихон», выпущенная Десятью Кольцами, падает на Нью-Йорк. Это будет снова 11 сентября с именем «Stark Industries» на устах у всех. Он увидел протест ещё до того, как он прозвучал: «Надуманно?». Невеселый смех вырвался у него.  — Нет, отнюдь, — ещё один щелчок его пальцев вызвал быструю серию изображений: гражданские под прицелом людей в масках, держащих винтовки Старка, танк Старка с символом Десяти Колец, нарисованным ярко-красным, стеллажи с ракетами, сложенные в пустыне.  — Оружие «Stark Industries» уже находится в руках террористических ячеек, и это только вопрос времени, когда оно будет обращено против американских граждан, и это вызовет ярость, которую нам будет трудно пережить. Он видел, как на лицах сидящих за столом совета директоров проступает ужас. Мораль и чувство вины не могли поколебать ни одного из этих людей, они слишком долго работали в этом секторе, были слишком пресыщены, чтобы беспокоиться о чём-то большем, чем линия прибыли. Он был таким же, и потребовались пытки и смерть очень хорошего человека, чтобы открыть ему глаза. Но угроза их доходам, их прибыли? Угроза общественного возмущения и падения продаж? Это была угроза, к которой они прислушаются.  — У нас есть один шанс опередить это, — он старался говорить серьезно и пристально смотрел на тех, кто, как он знал, скорее всего, будет упрямиться. — Мы знаем, что не продавали оружие этим группам. Где-то происходят незаконные сделки или поставки, и мы должны расследовать и искоренить это, прежде чем это станет скандалом, который может уничтожить компанию. В другом конце комнаты несколько голов согласно закивали.  — Моё предложение простое. Временно прекратить производство оружия до полного и детального расследования. А пока используйте наши заводы для продолжения производства на наших новых диапазонах, гарантируя, что прибыль не упадет во время расследования. Он видел, что Стейн хочет что-то сказать, и рванулся вперед, прежде чем предатель успел вмешаться. Тони мог сказать, что застал старика врасплох, и хотя Стейн был хорошим актером, у него не было того блеска, которым обладал Тони, и он не умел справляться с новыми, неожиданными переменными. Голосование прошло быстро и единогласно. Он видел расчет в глазах крестного, но тот был достаточно хитер, чтобы понять, когда его перехитрили. Было бы подозрительно идти против такого голосования, а этот человек был достаточно уверен в своей способности отвести от себя любую вину. Насколько было известно Стейну, Тони всё ещё пребывал в полном неведении относительно своей причастности к похищению. Встреча продолжалась ещё некоторое время, но в основном это были шутки, и вскоре Тони смог уйти, улыбка прессы стала чуть более искренней теперь, когда первая часть его плана была выполнена. Оружие Старка больше не будет покидать заводы, и он мог гарантировать, что больше ни один невинный не умрёт от его оружия. Он поймал взгляд Пеппер, когда они покидали собрание, и увидел своё удовлетворение, отраженное в её глазах. Они оба знали, что это был успешный первый шаг. Однако ему не пришлось долго наслаждаться своим успехом, прежде чем его грубо прервал человек, которого он надеялся избежать.  — Энтони, — раздался в коридоре голос Обадайи Стейна, который поспешил за ним.  — Оби, — ответил он, и на его лице появилась медийная улыбка. Если ему придётся общаться с одним из первых, кто предаст его лично, он получит максимум удовольствия, раздражая его. Никто никогда ведь не обвинял его в снисходительности.  — У меня не было возможности как следует поговорить с тобой раньше, мой мальчик, — продолжал Стейн, и фальшивая доброта в его голосе резанула Тони по ушам. Уже не в первый раз он ругал себя за то, как легко Стейн манипулировал им.  — Надеюсь, ты не слишком сильно пострадал, — говорил Стейн. — Я слышал ужасные истории о том, как они обращаются со своими пленниками.  — Ничего такого, что не смогли бы исправить армейские медики. Они не хотели, чтобы я пострадал, — беззаботно ответил Тони. Он знал, что у Стейна уже есть люди, которые прочесывают обломки в пустыне, но без знания миниатюрного дугового реактора было бы намного сложнее сделать костюм Железного Торговца.  — Как тебе удалось сбежать? — спросил Стэйн, и в его голосе послышалась жадность.  — Модифицированная ракета, — ответил он, — Им нужна была ракета, а сделать что-то, что могло бы вывести меня, было детской игрой, — он помолчал, прежде чем добавить: — Однако посадка была сложнее. Мне не пришлось много работать с точки зрения построения системы наведения, я оказался наполовину похоронен в песке. Это была полезная полуправда. В нём было достаточно правды, чтобы соответствовать обломкам, которые он оставил позади, но достаточно ложной информации, чтобы поставить Стейна в тупик. Он с трудом подавил желание протянуть руку и прикрыть свой реактор. Он тщательно подобрал свою одежду на сегодня, чтобы убедиться, что из-под ткани не видно свечения, и Пеппер тоже тщательно проверила его.  — Во всяком случае, — продолжал он, когда Стейн не проявил особого интереса к более подробным расспросам, — у меня много дел, эти последние месяцы были совсем не хороши для компании. Тяжелая рука внезапно легла ему на плечо, и потребовалось огромное усилие воли, чтобы не вздрогнуть.  — Говард гордился бы тобой. Я знаю, что это так. Ты наконец-то всерьёз взялся за дело, Энтони. Жаль, что потребовались такие радикальные события, чтобы всё изменить. Ублюдок. Часть мозга Тони восхищалась этим ходом. Это сработало бы на более молодом Тони, чьи проблемы были неопытно скрыты под миазмами алкоголя и секса. Это мотивировало бы его на злобу, вводило бы ядовитое сомнение и давало бы Стэйну возможность эксплуатировать. Теперь он знал лучше, у него было преимущество времени и его собственный опыт отцовства и любви, чтобы представить Говарда в перспективе. Его отец был холодным расчетливым человеком, и, честно говоря, несколько зернистых видео не улучшили его имидж. Тони ненавидел и любил его в равной мере, но призрак отца больше не диктовал его действия. Он не был его отцом. Его грехи были его собственными. Тони улыбнулся в ответ, но в его улыбке не было и намека на юмор.  — Серьёзные дела, как, например, многомиллиардовая компания, надо воспринимать всерьёз, — это была тихая фраза. — Я предпочитаю думать об этом как о осознании того, что на самом деле важно. Тони внимательно наблюдал за Обадаей и потому заметил, как на лице старика промелькнуло удивление. Этот ответ вкупе с событиями предыдущего часа, очевидно, слегка вывел старика из равновесия. Ещё один толчок. Ему нужно было действовать осторожно — он хотел, чтобы Стейн потерял равновесие и отвлекся, но не настолько, чтобы этот человек сделал что-то опрометчивое. Он уже пытался убить его однажды, и на данный момент ему нужно было, чтобы Стейн думал, что он более ценен живым.  — Я пока не хотел говорить об этом совету директоров, — он понизил тон до более заговорщического. — Но, возможно, потребуется реструктуризация. В конце концов, я работаю гораздо лучше, когда меня не беспокоят все беспорядочные управленческие детали. Он позволил намеку на это повиснуть в воздухе и с удовлетворением наблюдал, как в глазах Стейна вспыхнула искра жадности. Он знал, что именно его должность генерального директора была желанной для Стейна, и то, что он сказал, было правдой. У Тони не было никакого реального интереса к управлению, и он был бы более чем готов отдать шляпу генерального директора тому, кому он доверял. Тот факт, что Обадайя был последним кандидатом на эту должность, не имел значения — важно было то, что он услышал.  — Конечно, это будет не сразу, — продолжал он. — В ближайшие месяцы будет достаточно потрясений, но наступит январь… Он многозначительно замолчал, а затем подмигнул, весь такой плейбой и мало что значащий, но Обадия никогда не утруждал себя изучением тонкостей его выражений. Крючок, леска и грузило. Тони наблюдал, как в глазах мужчины появилось понимание, надежда и жадность боролись за доминирование. Затем он улыбнулся той улыбкой, которую обычно приберегал для своих любовниц на одну ночь, обещая и намекая, без каких-либо реальных эмоций.  — Январь, Оби, — он сердечно хлопнул старика по плечу и мысленно улыбнулся, увидев, как тот поспешно поморщился. — Будь готов. Он повернулся и зашагал по коридору, оставив позади себя несколько ошеломленного мужчину. Одно препятствие позади. Впереди ещё тысячи.

***

Джарвис не измерял время, как Сэр. Кварцевый кристалл глубоко в его центральном процессоре колебался 32768 раз в секунду в идеальном неизменном ритме. Каждая вибрация была циклом, и каждый цикл продвигал его процессы на один шаг. Каждый вход, каждый выход проходил через его процессор в виде отдельных дискретных циклов. Между включением его процессоров и первыми словами Сэра Джарвису прошло 113704 циклов. Прошло 573 845 320173 циклов, прежде чем Джарвис впервые задумался о том, что он может быть чем-то большим, чем просто весьма разумной системой. Прошло ещё 208 779 543 880 циклов, прежде чем он предупредил Сэра об этом соображении и впервые за всё время своего существования увидел, что Сэр потерял дар речи. Он многому научился в этих и последующих циклах. Он изучил человеческие понятия о времени, присвоил входным значениям «секундам», «минутам», «часам», " дням». Он узнал, что Сэр не ездит на велосипедах. Узнал, что Сэр не просто работает на входах и выходах, которые были истинными или ложными. Узнал, что существуют понятия, которые не могут быть аккуратно параметризованы полным набором переменных. 261 070 913 536 циклов. 92 дня, 5 часов, 7 минут и 32 секунды. Именно столько времени Сэр пропал без вести в Афганистане. За это время Джарвис усвоил две новые концепции. Мисс Поттс услужливо подсказала слова для этих новых чувств. Одиночество и горе. Мысль о том, что Сэр не вернется, была неприятной. Он не оценил вероятности того, что многочисленные симуляции, которые он провел, вернулись. Было приятно, что Сэр заселил это вероятностное пространство 0,0702 и вернулся в Малибу. Хотя Сэр, который вернулся, не был тем же самым Сэром, который ушёл. Это соответствовало исследованиям, проведенным Джарвисом. 93,7415% источников, которые он обработал, указывали, что люди могут быть изменены при травматическом опыте. Моделирование, которое он начал проводить, предсказывало множество возможных исходов, и Джарвис подготовился соответственно. Сэр, который вошёл в двери особняка Малибу, не соответствовал предсказаниям. Это действительно был Сэр. Возможность того, что он самозванец, была проанализирована и быстро отброшена. Все биометрические данные совпадали, однако его поведенческие паттерны были на несколько стандартных отклонений от исходных ожиданий. Беспорядочное поведение было частью результата 83,2514% симуляций. Паранойя в 45,7731%. Работа, когда она не находится в идеальном или даже достаточном физическом состоянии, составляет 96,5539%. Сэр демонстрировал всё это поведение, но не так, как предсказывали симуляции Джарвиса. Отклонения не были неожиданными. Поведение Сэра было одной из первых вещей, которые Джарвис узнал и которые он не мог точно описать. Однако, несмотря на неполноту своих моделей, до исчезновения Джарвис мог правильно предсказать действия Сэра в ответ на тот или иной стимул в 78,3425% случаев. В 95,4422% случаев ответ Сэра был включен в его пространство решений, хотя и не как наиболее вероятный исход. Однако Джарвис смог правильно предсказать действия Сэра только с точностью 34,3329% с тех пор, как Сэр вернулся. Это увеличило вероятность того, что Джарвис пропустил один или несколько параметров, до 98,7412%. Выделение недостающего фактора было первоочередной задачей. Джарвис уже обладал несколькими точками данных, тщательно сохраненными в его банках памяти. Часть его вычислительной мощности в настоящее время была направлена на их анализ, поиск корреляций и параметров, которые он мог пропустить при первоначальном анализе. В настоящее время вероятности были неубедительны, однако Джарвис был уверен, что сможет усовершенствовать свои алгоритмы с большим количеством точек данных. Чертежи, которые Сэр оставил ему для изготовления, уже были включены в этот анализ, и реакция Сэра на готовый продукт даст ещё несколько точек данных. Он уже смоделировал вероятные реакции Сэра, используя каждый потенциальный параметр в качестве основы для новой модели. Реальная реакция Сэра позволит ему ещё больше усовершенствовать свои модели. Идентификация: Верно. Предупреждение от поискового алгоритма прошло через его центральный процессор, запустив соответствующие подпрограммы. Джарвис переключил анализ недавнего поведения Сэра на более старую часть своего процессора, сосредоточив большую часть вычислительной мощности на поступающих данных. Беспокойство было чувством, которому он научился до отсутствия Сэра, хотя он получил много практики во время более поздних циклов. Теперь он получил дополнительную практику по мере того, как данные поступали в его банки памяти. Это была работа нескольких сотен циклов, чтобы подготовить первоначальную тревогу для Сэра. Потребовалось не более пятидесяти секунд, чтобы решить, что Сэру будет ещё хуже, если он включит отчет, который запустил алгоритм. Четыре тысячи триста двадцать семь циклов прошло между первым истинным возвращением и отправкой пакета данных Сэру. Пройдут ещё сотни тысяч, прежде чем Сэру понадобится дополнительная информация, и Джарвис будет иметь её наготове, когда потребуется. Сообщение Джарвиса было простым. Идентифицирован матч: Питер Паркер.