Be careful what you wish for, you may just get it

Тони глубоко вздохнул, вытянувшись на кожаном сиденье машины, и лениво потер рукой грудь. Он уже забыл, как сильно болит дуговой реактор, как дополнительный вес давит на грудь и делает каждый вдох чуть тяжелее. Обращение к Чо двигалось вверх по его мысленному списку. Технология её колыбели всё ещё находилась на ранних стадиях, однако увеличение финансирования, вероятно, ускорит её развитие, не говоря уже о том, как сильно поможет иметь под рукой надежного медика. Его мысленный список рос с пугающей скоростью. Это был продуктивный день: пресс-конференция прошла гладко, новость о прекращении производства оружия не сразу привела правление в бешенство, Обадайя оказался именно там, где он хотел, и Тони даже успел закончить предварительные чертежи наручных часов gauntlet. Тем не менее, казалось, что за каждую работу, которую он выполнял, к списку добавлялись ещё четыре. И всё же прогресс был достигнут. Джарвис уже начал изготовлять необходимые детали для первого костюма, когда он уехал в SI, и этот процесс, вероятно, будет завершен сейчас. Ему всё равно пришлось бы потратить несколько часов, чтобы сделать настройки и изменения. Многолетний опыт научил его, что при первом испытании нового костюма всегда были проблемы, однако немногие из них были столь же разрушительными, как его первые попытки. К счастью, на ближайшие два дня не было запланировано никаких встреч, и это даст ему время, необходимое для завершения этих проектов, и, надеюсь, даст Джарвису его первое обновление кода. Тони чувствовал себя почти голым, входя в SI без легко доступных репульсорных технологий. Это сделало его немного большим параноиком, особенно с угрозами, которые были так близки ему и Пеппер. — Парень в бронированном костюме. А снять — кто ты без него? Слова Стива эхом отдавались в его голове, и Тони мог признать зерно истины в них. Он был гораздо больше, чем доспехи Железного Человека, но под костюмом он всё ещё был человеком, в теле, лишенном сверхсил, хотя и не поврежденном годами сражений на передовой, которое было не в самом лучшем состоянии, как было раньше. Он сможет выстоять против большинства людей, лишенных силы воли, хотя их будет достаточно, чтобы сокрушить его. Однако он не питал иллюзий относительно своей способности победить таких, как Стив Роджерс или Зимний солдат в бою без костюма. Пеппер была гораздо более уязвима. Она была рукой с перцовым баллончиком, и она могла бросить средний правый хук. Однако физически она не прошла подготовку, необходимую для того, чтобы быть смертельно опасной, особенно без пульсирующих в венах остатков Экстремиса. Затем вторая перчатка на запястье. Возможно, спрятанный в браслете или ювелирных часах, чтобы не выглядеть неуместным для Пеппер. Меньший размер потребовал бы от него пожертвовать некоторой универсальностью, которую он включил в свои собственные наручные перчатки, но ей не нужно было бы столько вариантов. Это будет просто подстраховка, последнее средство, чтобы у неё было хоть что-то, когда ей снова будут угрожать. Он знал, что рано или поздно это произойдет. Его враги имели склонность нападать на тех, кого он любил, а Пеппер никогда не была из тех, кто просто сидит в стороне, когда есть что-то, что она может сделать. Её сражения редко включали оружие, в основном они происходили в удобных офисах или за столами в зале заседаний, но победы, которые она там одерживала, тем не менее были критическими. Тони прокрутил эту проблему в голове. Он мог бы использовать большую часть своего существующего дизайна, поскольку основные элементы останутся прежними, однако были некоторые особенности, которые он хотел добавить, и долгий опыт научил его, что предпочтительнее получить вклад Пеппер в эстетику, если он хочет, чтобы она действительно что-то носила. Резкий звонок телефона вывел его из задумчивости, и он с некоторым раздражением потянулся к нему. Установить Пятницу на каждое устройство, чтобы она фильтровала его звонки, было отличной идеей, и вскоре ему придется повторить её с Джарвисом. Раздражение улетучилось, как только он увидел послание. Он резко выпрямился, снова пробежав глазами простое сообщение, чтобы убедиться, что слова действительно были тем, что он прочитал.  — Босс? — обеспокоенный зов прозвучал спереди, но Тони проигнорировал подразумеваемый вопрос.  — Быстрее, Хэппи, — резко сказал он, — мне нужно быть в особняке, и как можно скорее. Он проигнорировал характерное ворчание по поводу правил дорожного движения с переднего сиденья, но мужчина услужливо прибавил скорость, пока они не проехали чуть ниже уровня, на котором их остановил бы чересчур усердный гаишник. Оставшиеся минуты поездки прошли в напряженной тишине, пока эмоции Тони метались между надеждой, страхом, беспокойством, радостью и обратно в бесконечном цикле. Он с облегчением добрался до особняка, а оттуда всего за несколько минут добрался до лаборатории, подальше от любопытных ушей.  — Джарвис, докладывай.  — Сэр, может быть, вам лучше сначала присесть, — в британском акценте ИИ слышались следы беспокойства, и Тони почувствовал, как внутри у него всё сжалось от страха.  — Докладывай, — повторил он, хотя и подошел к табурету перед верстаком.  — Хорошо, сэр. Теперь показываю результаты. Возникла голограмма, и Тони моргнул, когда перед ним появилось знакомое лицо. Это определенно был Питер, хотя такую версию он видел только на фотографиях в резиденции Паркеров и в один невероятно болезненный день после Щелчка, когда он обыскал их пустую квартиру и обнаружил их старые фотоальбомы.  — Да, это Питер, Джей, — хрипло сказал он. — А где он? В ответ на его вопрос появился ещё один набор голограмм, и спираль страха затянулась в узел.  — Питер Паркер и его опекуны, Мэй и Бенджамин Паркер, были вовлечены в дорожно-транспортное столкновение в 07:54 по восточному стандартному времени, 15 мая 2009 года. Мэй и Бенджамин Паркер получили серьезные травмы, однако Питер Паркер остался относительно невредим после столкновения. Голос Джарвиса был спокойным и бесстрастным, когда он продолжал суммировать информацию, отображенную в подборке отчетов, висевших перед глазами Тони.  — Они были госпитализированы в Нью-Йорк — пресвитерианский Квинс в 08:21 по восточному времени, где Питер Паркер был переведен в педиатрическое отделение. Первоначальный осмотр показал ожоги от трения ремня безопасности, несколько порезов от летящего стекла и лихорадку 104,2°F и боль, которая, как считалось, не была связана с аварией. Его ожоги и порезы были обработаны, назначены лекарства, однако лихорадка изначально не поддавалась лечению. Через тридцать восемь часов после того, как он был госпитализирован, его лихорадка начала снижаться, и к последней проверке дня в 23:00 по восточному времени она, казалось, почти исчезла. Во время плановой проверки в 03:00 по восточному времени его кровать была обнаружена пустой. Больницу тщательно обыскали, но никаких следов Питера Паркера не нашли. Заявление о пропаже ребёнка было подано в полицию Нью-Йорка в 07:00 17 мая 2009 года. Страх больше не был просто узлом в его животе, он поднялся, чтобы образовать петлю вокруг его горла, удушая его, пока ИИ продолжал.  — Местонахождение Питера Паркера в настоящее время неизвестно. Он знал, что это произойдет, с того самого момента, как увидел фразу «пропавший без вести», но подтверждение всё равно вонзило копье в его сердце. Питеру было больно. Питер пропал. А он был на другом конце гребаной страны и совершенно беспомощен. Его левая рука дрожала. Это была психосоматика. Он знал это. За всё это время он получил только одну травму руки, но это знание не помогло. Дыхание его вырывалось резкими шорохами, в ушах звенело. Он чувствовал вкус пепла. -…ик, сэр. Вы испытываете приступ паники, — голос Джарвиса просочился сквозь помехи в его голове.  — Я знаю, — с трудом выдавил он.  — Вы в своей мастерской. Сейчас 16:18 PST 17 мая 2009 года. В настоящее время солнечно с прерывистыми облаками. Внешняя температура 72oF. Внутренняя температура 68oF. Джарвис продолжал повторять ту же информацию, и Тони медленно почувствовал, как паника отступает, когда он услышал знакомый рефрен. Когда к нему вернулось осознание окружающего, он понял, что окружен металлом. Три его бота, явно разбуженные его горем, столпились вокруг него, металлические когти дергались, когда они протягивали и втягивали их снова, очевидно, неуверенно. Его губы изогнулись в подобии улыбки при виде этого зрелища, он протянул руку и похлопал каждого бота.  — Спасибо, ребята. Его левое запястье всё ещё дрожало, но дрожь постепенно ослабевала, и он снова повернулся к экранам. Он не мог позволить себе паниковать, особенно когда Питер, одинокий и раненый, пропал.  — Дай мне всю информацию, что у тебя есть, Джарвис, — скомандовал он. — Я хочу знать каждую минуту с того момента, как Питера положили в больницу, до того момента, как был подан этот отчет. Сканирование документов не помогло. Питера положили в больницу, лечили, а потом он исчез. Последующие поиски были тщательными, и Тони вынужден был признать, что если бы мальчик был в больнице, его бы нашли. Он исчез полностью, и, судя по камерам в вестибюле, никто подозрительный не входил и не выходил этим путем. В его комнате тоже не было никаких улик, всё было именно так, как и должно быть в детской больнице: яркие фрески на стенах, кровать, поразительно похожая на раскладушку, неудобное кресло, медицинские мониторы и маленькое приоткрытое окошко. К сожалению, в комнате не было постоянных камер — единственные снимки, которые он получил, были сделаны в ходе расследования, когда выяснилось, что пропал ребенок. Открытое окно. Какая-то мысль терзала его сознание, и он на мгновение нахмурился, прежде чем всё встало на свои места. Он полагал, что Питер — нормальный ребенок, но фотография сбила его с толку. Он не осмеливался думать об альтернативе — но если бы Питера отослали обратно, если бы он был в теле, в котором исчезли его паучьи силы, было бы легко. Он пригляделся к изображению больничной палаты. Правда, это было маленькое окошко, слишком маленькое для взрослого, но для ребенка, да ещё маленького? Легко, пока они могут добраться до него и если они могут держаться за стены. Питер немного рассказал ему о том времени, когда он впервые обрёл свои способности, упомянул часы лихорадки, боли и дезориентации. Симптомы совпадали, как и время. Он не помнил точно, когда проснулся в Афганистане, но ранний полдень там соответствовал утру в Нью-Йорке. А если Питер пришел в себя, дезориентированный, растерянный и страдающий от боли, со всеми воспоминаниями из будущего и в месте, которое он не узнал? Тони знал, как мальчик боится, что на нем будут ставить эксперименты, если кто-нибудь узнает о его способностях. Первое, что Питер сделает, когда придет в себя, — попытается убежать и добраться до безопасного места. Кусочки сходились, но надеяться было опасно. Независимо от того, знал его Питер или нет, ему нужно было быть в Нью-Йорке. Его сын пропал, и в данный момент не имело значения, помнит его Питер или нет. Он не оставит Питера потерянным и пропавшим без вести, когда есть шанс найти его. Он решил проблему путешествий во времени для Питера. Найти одного-единственного ребенка в городе, даже таком большом, как Нью-Йорк, должно быть несложно. Ему понадобится два часа, чтобы подготовить самолет к взлету, и ещё четыре, чтобы добраться до Нью-Йорка. Его нынешний костюм Железного Человека должен быть в состоянии сделать это за два. Ему предстояло провести предварительные тесты, но при условии, что его расчеты были правильными, а они обычно были правильными, это займет всего час или два, пока они не будут достаточно завершены. Так он быстрее доберется до Нью-Йорка. Следующая проблема. Куда мог спрятаться испуганный сверхспособный ребенок? Если бы это был 2018 год, Питер пришел бы к нему, но Башня Старка ещё не была построена, они даже не вступали в переговоры о покупке земли для неё до тех пор, пока не произошла эта катастрофа со Stark Expo. Другое место, куда Питер пойдет, — это дом. Если он не будет думать, что за ним следят или что ему угрожает немедленная медицинская опасность, он вернется в квартиру. Это будет его первое место для проверки. Полиция Нью-Йорка отправилась в квартиру, но, обнаружив, что дверь заперта и никто не отвечает, решила, что она пуста. Если у Питера и были его воспоминания и способности, то это было очень слабое предположение. Ему понадобится план поисков, если Питера не будет в квартире. Он не мог позволить себе терять время, и ему также нужно было решить, что он собирается делать, когда найдёт Питера. Эта мысль вызвала ещё одно соображение.  — Как дела у Мэй и Бена Джарвиса?  — Мэй и Бенджамин Паркер находятся в реанимации, — ответил ИИ. — Бенджамин Паркер в настоящее время находится в медикаментозной коме из-за черепно-мозговой травмы, полученной в результате аварии. Мэй Паркер получила неполное повреждение спинного мозга. Тогда он привезет Питера обратно в Малибу. С такими травмами ни тётя, ни дядя не смогут ухаживать за Питером по крайней мере несколько месяцев. С этим он мог работать. Откровенно говоря, сейчас всё было бы проще — ему не нужно было беспокоиться об объяснениях, пока Питер не будет в безопасности. Тем не менее…  — Свяжись с больницей, Джей. Я возьму на себя все расходы по их уходу — любое лечение, которое, по мнению врачей, поможет. Они получат самое лучшее лечение, — ещё одна мысль поразила его: — Пусть это будет анонимно. Я не хочу, чтобы моё имя было связано с этим. Имена оставляли следы, и у него всё ещё было слишком много врагов. Это были тётя и дядя. Теперь всё, что ему нужно было сделать, — это найти своего ребенка.

***

Горячо. Холодно. Больно. Скрежет металла. Яркий свет. Слишком яркий. Расплывчатые фигуры. Голоса. Слишком громкие, скрежещущие и пульсирующие, он не мог их понять. Боль. Каждая часть тела кричала от боли. Он начал распадаться. Пыль, боль, пепел. Горячо. Невыносимо жарко. Сознание постепенно возвращалось. Жар и боль отступали, и он наконец мог думать. Первое, что пришло в голову, было имя. Его зовут Питер, Питер Паркер. Ему было семнадцать или семь? Он не был уверен. Он был из Куинса. Он знал это и жил с тётей Мэй и дядей Беном. Но дядя Бен разве не умер? Он умер, и спустя полгода он встретил Мистера Старка. Но Мистер Старк тоже был мертв. Там была битва, пепел, пыль и сломанная перчатка. Они выиграли или проиграли? Почему он оказался в бою? Он не мог бороться. Не с его астмой и очками. У него были силы и костюм. Мистер Старк сделал ему новый. Он был Человеком-пауком. Он присмотрел за маленьким парнем. Воспоминания кружились в его голове, пока он не перестал понимать, что реально, а что нет. Он был уверен только в двух вещах. Он был Питером Паркером, и он был настоящим. Он слышал всё. Писк машин, собственное сердцебиение и хриплое дыхание. Дальше слышались ещё удары сердца и голоса, но их было слишком много, они накладывались друг на друга, и он не мог разобрать ни одного разговора, чтобы хоть что-то понять. Издалека доносились звуки машин, гудки, какое-то жужжание, которое он никак не мог определить. Холодный ветер обдувал его лицо, заставляя дрожать, и он лежал на чем-то, что царапало его кожу. Он пошевелился, пытаясь избавиться от зуда, но от этого стало только хуже. Где же он? Медленно моргая, Питер открыл глаза. Свет был тусклым, приятное изменение от резкой яркости, которую он помнил раньше. Несмотря на полумрак, он всё же смог разглядеть некоторые детали. Стены были расписаны чем-то вроде мультяшных животных джунглей. Окно наверху одной из стен — должно быть, оттуда дул ветерок. Неудобный на вид стул в углу. Какое-то странное оборудование, смутно напоминающее медицинское. В самой комнате не было ничего особенно пугающего, но ощущение было какое-то странное. Неправильно каким-то образом, что он не мог определить, но это вызвало дрожь по его спине. И когда его глаза привыкли к свету, он понял кое-что, от чего его охватил ужас. Правильные черные линии, пересекавшие его зрение, были не просто тенями. Это были бары. Страх пронзил его, и он заставил себя выпрямиться, не обращая внимания на боль в мышцах. Он лихорадочно огляделся. Прутья окружали его со всех четырех сторон и были высотой с него самого. Он был в клетке. Запаниковав, он вытянул руки вверх, и пальцы его нашли только воздух. Значит, недостроенная клетка или клетка повыше. Питер с трудом поднялся на ноги и облегченно вздохнул. Теперь, когда он стоял, прутья доходили ему только до пояса. Ему нужно было бежать, но до пола было далеко. Если бы он был Человеком-пауком, то мог бы держаться за стену и вылезать оттуда. Если нет, то ему нужен новый план. Питер затаил дыхание и положил руку на плоскую стену, желая, чтобы она прилипла. Закрыв глаза, он отстранился, и его рука осталась крепко прижатой к стене. Значит, Человек-паук. Это знание не только пугало, но и успокаивало его. Если бы у него были силы, он мог бы выбраться отсюда, выяснить, где находится это место, и вернуться к тёте Мэй и Мистеру Старку. Он надеялся, что там будет Мистер Старк, к которому можно будет вернуться. Что Танос, Титан и пыль были кошмаром или галлюцинацией. Он недоверчиво оглядел комнату в поисках скрытых камер. Теперь, когда он знал, что он Человек-паук, комната казалась ещё более зловещей. Это была не та комната, которую он бы узнал, и сочетание кровати и клетки не кричало о добрых намерениях. Убедившись, что камеры нет, он быстро взобрался на стену, направляясь прямо к открытому окну. Он не знал, где находится и кто его захватил. Дверь была бы слишком рискованной, но окно было открыто и идеально подходило для того, чтобы он мог выскользнуть. Холодно, пронизывающий холод. Питер вздрогнул и посмотрел на свою одежду. Тот, кто захватил его, одел его в тонкую, свободную одежду, которая почти не защищала от ветра. Однако он не мог остановиться и переодеться, пока не окажется в безопасном месте, а цепляться за стену здания, из которого он собирался бежать, было небезопасно. Вверх или вниз? Сначала вниз, решил он. Он явно находился в каком-то городе, но ему хотелось отойти на несколько зданий, прежде чем взобраться на одно из них и попытаться выяснить, где он находится. Была ночь, и Питер был благодарен за это, когда он поспешил вниз по зданию и исчез в переулке внизу, шипя себе под нос, когда босые ноги коснулись земли. Он не хотел знать, что случится, если его заметят. Через несколько напряженных минут он поднялся на крышу нового здания и оглядел горизонт. Его первой реакцией было облегчение, за которым почти сразу последовало скручивающее чувство неправильности. Он узнал эту линию горизонта, он был в Нью-Йорке, в Куинсе, но что-то в нём было не так. Воспоминания сталкивались в его голове, часть его разума настаивала на том, что это было совершенно правильно, а другая часть кричала, что это было неправильно, и он не мог понять почему. Он снова задрожал, стуча зубами, когда мимо пронесся холодный ветер. Была ночь, и он даже отдаленно не был одет по погоде, и теперь адреналин его побега угасал, усталость начала подкрадываться к нему. Ему хотелось пойти домой и поспать. Квартира казалась очень далекой, но он не мог оставаться здесь всю ночь. Что, если тот, кто его поймал, ищет его? Ему нужно было найти безопасное место. Ещё одна дрожь пробежала по его телу, и он начал спускаться с крыши. Ему было холодно, а в его квартире будет тепло, и тётя Мэй будет там, и он сможет спать спокойно. Он просто хотел домой.