Be careful what you wish for, you may just get it

Как только Роуди ушел, Тони глубоко вздохнул. Несмотря на то, что он сказал Питеру ранее этим вечером, общение с Роуди оказалось сложнее, чем он ожидал. Он всё ещё доверял своему другу, но неверие Роуди причиняло ему боль, и хотя он знал, что с точки зрения этого человека это было оправданно, он скучал по Роуди из будущего. Этот человек всё ещё волновался и не стеснялся бить его по голове, когда это было необходимо, но он больше верил в суждения Тони. Ему придётся построить всё заново. Нужно доказать этому Роуди, что он вырос и повзрослел, и что он не тот безрассудный осел, которого знал этот человек. Это было не то задание, которое ему нравилось, но Роуди был одним из самых близких ему людей, и он не собирался терять его, сколько бы времени это ни заняло. Вздохнув, он выбросил эти мысли из головы. Эту проблему он мог решить только с помощью времени и усилий, но были и другие вещи, которые требовали его внимания.  — Пеппер ещё спит, Джарвис?  — Нет, сэр. Я могу попросить её спуститься сюда, поскольку, полагаю, вы хотите обсудить с ней сегодняшние откровения?  — Спасибо, Джей. Пеппер появилась не более чем через несколько минут.  — Что случилось, Тони? Это имеет какое-то отношение к не очень тонкому допросу, который я получила от Джеймса о том, как долго у тебя был сын и что случилось с его матерью?  — Извини, Пеп, — поморщился Тони, — я не хотел впускать тебя в это без предупреждения, но в свою защиту скажу, что не ожидал, что Роуди придет.  — Ты будешь прощен, если расскажешь мне, какую историю ты плетешь и почему ты её плетешь. Я думала, мы договорились на сказке «племянник друга семьи»? — в её голосе прозвучало настоящее раздражение, и Тони медленно выдохнул.  — Эта история нам больше не понадобится, — тихо сказал он. Его пристальный взгляд был твёрдо прикован к её лицу, так что он увидел проблеск смущения, промелькнувший на её лице, и зарождающееся понимание, когда он продолжал говорить. — Джарвис сделал открытие, когда мы сегодня днём изучали ДНК Питера — он мой биологический сын. Она резко села.  — Как?  — Это тоже был мой первый вопрос. И если это не какая-то ерунда из камня бесконечности — мама Питера была на конференции в Нью-Йорке в ноябре 2000 года.  — Камень бесконечности? — недоумение было очевидным, и Тони ответил самоуничижительным пожатием плеч.  — Они исполнили одно желание. Нет причин, по которым они не должны были выполнить ещё одно, — он пытался говорить увереннее, но Пеппер всегда умела видеть истину сквозь его маски. Её поведение смягчилось, и что-то грустное промелькнуло на её лице.  — Ох, Тони. Он улыбнулся в ответ, слегка удивленный тем, как легко это получилось. Несмотря на чувство вины, которое было его постоянным спутником, открытие, что Питер принадлежит ему, было не чем иным, как радостью.  — Он мой, Пеп, — и он позволил своей гордости и любви наполнить его лицо, заставляя улыбаться шире. — Он мой, он знает это, и он назвал меня папой, Пеп. Я сказал ему, и он сказал, что любит меня, и назвал меня Papà. Пеппер теперь улыбалась, свет, сияющий в её глазах, становился всё ярче по мере того, как он говорил. Когда он остановился, чтобы перевести дух, она шагнула вперед и поцеловала его.  — Поздравляю, папа, — прошептала она. — Это твой мальчик. Он обнял её и притянул к себе.  — Мальчик и девочка, Питер и Морган, — пробормотал он. — Идеальная семья, — он почувствовал, как она что-то промурлыкала в знак согласия, но ещё не закончил. — Но одной вещи всё ещё не хватает. У меня есть сын и дочь, но это не всё, что нужно семье. Он отпустил её, слегка отступив назад, позволив своим губам изогнуться в нежной улыбке.  — Боюсь, за дверью нас не ждет стая репортеров, так что на этот раз я сделаю всё как надо. Он опустился на одно колено и выудил кольцо, купленное Хэппи несколько месяцев назад. Глаза Пеппер расширились, и она дрожащей рукой прикрыла рот.  — Ты выйдешь за меня замуж, Пеппер Поттс? Она наклонилась и поцеловала его.  — Я предпочитаю обойтись без репортеров, ты невозможный мужчина, — дразнящие слова застряли у неё в горле вместе со слезами.  — Значит, это «да»?  — Да, Тони, я снова выйду за тебя замуж, — она сделала паузу на несколько ударов сердца, прежде чем добавить: — Я не уверена, что это говорит о моём здравом смысле, раз уж я согласилась выйти замуж за Тони Старка дважды.  — Только то, что у вас безупречный вкус, Мисс Поттс. Её улыбка была как ртуть, яркая и сверкающая, но она так же быстро потускнела, став более задумчивой, когда она пристальнее посмотрела на кольцо.  — Один в один одинаковое. Откуда у тебя моё кольцо? — в её голосе прозвучало удивление.  — Хэппи купил его несколько месяцев назад, — так же тихо ответил он, — разве ты не поверила ему, когда он сказал, что носит его с 2008 года? Она посмотрела на него, и в её взгляде появилось что-то мягкое и уязвимое. Он снова обнял её, прижавшись щекой к её волосам.  — Я так долго этого ждал, Пеп.

***

Мэй медленно моргнула, просыпаясь. Она и раньше была в сознании, но большинство этих воспоминаний были смутными. Быстрые вопросы, на которые она изо всех сил пыталась ответить, руки, сжимающие её ноги, тычки, которые она едва могла чувствовать, взволнованные голоса и на протяжении всего этого постоянный гул боли, боли, боли. Она медленно оглядела своё тело. Тупая боль пронзила всю верхнюю часть туловища, сконцентрировавшись на спине и боку. Что-то дёрнуло её за руку, и, повернув взгляд в сторону, она не удивилась, увидев капельницу. Ей сделали операцию. Это она ещё помнила. Но почему ей сделали операцию? Она нахмурилась, пытаясь вспомнить. Её ноги. Что-то было не так с её ногами. Но они не причиняли боли. Она почти не чувствовала их. Она почти не чувствовала их. Тогда поднялся страх, острый и приторный. Она не чувствовала ног. Сосредоточившись, она попыталась пошевелить ногой, но мышцы даже не дрогнули. Она попыталась ещё раз, сосредоточив все свои усилия на том, чтобы заставить мышцы двигаться, но ничего не получилось. Она всё ещё что-то чувствовала. Это что-то было слабым, но ощущалось ниже талии. Но её нога не двигалась.  — Доброе утро, Мэй, — жизнерадостный голос вырвал её из раздумий, и она, подняв глаза, увидела, как в палату входит одна из младших медсестер, Анна. — Приятно видеть, что вы проснулись. Как вы себя чувствуете? Мэй удалось выдавить из себя слабую улыбку в ответ, но этого было достаточно для любезностей, сейчас у неё на уме были более важные вещи.  — Что со мной такое? Что происходит? Улыбка Анны погасла.  — Что вы помните? — тихо спросила она, одновременно поправляя капельницы и проверяя мониторы. Мэй ломала голову. Как она сюда попала? Воспоминания нахлынули на неё внезапной волной, и новый всплеск страха пронзил её насквозь.  — Питер, Бен, — выдохнули губы имена. — Он заболел, а потом машина…  — Бен всё ещё в реанимации, — поспешно перебила её Анна, — но пока прогноз хороший. Доктор Джонсон — его главный врач, он сможет рассказать вам больше. Питер, он… — она помедлила, прежде чем продолжить. — Он не пострадал в аварии и хорошо поправляется. Скоро кто-нибудь придёт поговорить с вами о нем, но, насколько мне известно, он в безопасности. При этих словах напряжение покинуло её. Питер был в безопасности. Бен был жив. Но оставались ещё вопросы без ответа.  — А как же я? — её голос был тихим, неуверенным. В её голове росло подозрение, но она не хотела высказывать его вслух.  — Доктор Фрэнсис доволен вашим прогнозом, — Анна уклонилась от ответа, но и этого было достаточно. Мэй проработала в этой больнице двенадцать лет и семь из них была медсестрой в отделении интенсивной терапии. Она знала всех главных врачей и знала их специализацию. Доктор Фрэнсис был ведущим неврологическим хирургом.  — Какой это класс? — тихо спросила она.  — ASIA-C, * — ответ был дан тем же тоном, и Мэй медленно выдохнула. Это означало, что рана не была полной. Был шанс, что она снова сможет ходить, но она и раньше видела пациентов с такими травмами. Это будет долгое восстановление, и это при условии, что она когда-нибудь восстановит полную функциональность. Следующие несколько часов прошли быстро в череде тестов и обсуждений. Доктор Фрэнсис рассказывал ей о её травме, и она молча слушала, как он объяснял ей операцию, которую она перенесла, и вероятный курс её выздоровления. Это было отрезвляюще. Она знала, что это не будет лёгким или коротким восстановлением, но то, что на нём были цифры, всё усложняло. Доктор Фрэнсис предположил, что ей придётся провести ещё пару недель в больнице — в основном, чтобы следить за позвоночником после экстренной декомпрессии, прежде чем её нужно будет перевести в подострый реабилитационный центр. Её пребывание там будет измеряться месяцами, точными цифрами в зависимости от её прогресса и того, какие ощущения и моторный контроль она восстановит. Это был один из самых положительных моментов. Оказалось, что у неё есть некоторый моторный контроль ниже талии, с помощью которого осталась способность сжимать верхние мышцы ног и дергать некоторые нижние. Он был очень доволен этим, говоря, что чем больше она будет чувствовать и контролировать себя сейчас, тем больше у неё будет шансов вернуть себе больше. Доктор Джонсон также ненадолго заглянул к ней, чтобы заверить, что Бен чувствует себя хорошо и что они надеются вывести его из комы завтра, после чего они оценят его прогресс. Она подошла к порогу, ожидая плохих новостей. Могло быть и хуже. Она знала это. Она была жива, Бен был жив, Питер был жив. Она поправлялась, она поправится, даже если никогда не сможет полностью использовать свои ноги. Им просто повезло. Но она не чувствовала себя счастливой. Она чувствовала себя подавленной, испуганной и онемевшей одновременно. Доля секунды — и их жизнь перевернулась. Будет ли она когда-нибудь снова работать? А Бен согласится? Как они будут оплачивать лечение? Что будет с Питером? Что случилось с Питером? Неужели он теперь в приёмной семье? Вопросы, страхи и мысли кружились в её мозгу, затягивая её всё глубже и глубже в паническую спираль. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Скрип дверных петель вырвал её из раздумий, и, подняв голову, она увидела, что Анна снова появилась.  — Как вы себя чувствуете, Мэй? — тихо спросила она, изучая мониторы опытным взглядом, прежде чем подойти и поправить капельницу. — Если вы готовы, то здесь есть джентльмен, который хочет поговорить с вами о Питере. На какое-то мгновение она подумала о том, чтобы попросить его прийти немного попозже, но через секунду эта мысль была подавлена. Это было предложение ответов, и ей нужно было знать, что Питер в безопасности, что он пережил аварию невредимым и оправился от какой-нибудь болезни, вызвавшей эту ужасную лихорадку.  — Пришлите его, пожалуйста, Анна, — тихо попросила она. Её коллега кивнула и заговорщически наклонилась ближе.  — Он выглядит довольно важным — как один из тех адвокатов, которых показывают по телевизору. Хочешь, я сначала тебя подниму и приведу в порядок?  — Да, пожалуйста. Ей не нужно было думать об этом. Она понятия не имела, с какой стати какой-то шикарный адвокат ждет её, чтобы поговорить о племяннике, но это не предвещало ничего хорошего. Поэтому она должна быть в лучшем виде, в лучшем, ну, насколько хорошо может выглядеть человек на больничной койке, но с помощью Анны она, по крайней мере, сможет смотреть в глаза своему «гостю».  — Спасибо, — тихо сказала она, когда Анна закончила, но младшая медсестра только улыбнулась ей и подмигнула, прежде чем выйти из комнаты. Не прошло и пяти минут, как вошёл мужчина, и Мэй ещё раз поблагодарила Анну за помощь. Он выглядел неуместно в больничной палате, одетый в строгий серый костюм, который, если она не ошиблась в своих предположениях, стоил больше, чем её зарплата, но его окружала аура уверенности и профессионализма, которая просто напросто не могла быть фальшивой.  — Миссис Паркер, я полагаю? Я Мистер Шервин, и я рад видеть, что вы поправляетесь. Мэй ответила на приветствие, кивнув в знак согласия, когда он указал на стул рядом с её кроватью. Не прошло и нескольких секунд, как он уже сидел и встретил её вопросительный взгляд своим твердым взглядом.  — А теперь, прежде чем мы перейдем к делу, я хотел бы заверить вас, что Питер жив и здоров, — он открыл портфель, который держал в руках, и достал планшет, прежде чем повернуться к ней лицом. Изображение её племянника в середине конструирования хитроумного конструктора Lego заполнило экран, и она почувствовала, как некоторое напряжение покидает её. Питер выглядел здоровым и счастливым. Совсем не похожий на лихорадочного мальчика, который хныкал и плакал на заднем сиденье. Она не узнала комнату, но и не ожидала узнать. У них не было даже каких-нибудь дальних родственников, и никто из их друзей не был в состоянии позаботиться о ребёнке. В этот момент Штат обычно вмешивался. Как бы то ни было, это была первая определенно хорошая новость за весь день. Мистер Шервин подождал несколько минут, давая ей время собраться с мыслями. Однако, как только она немного успокоилась, он снова заговорил:  — Миссис Паркер, что вам известно о том, что произошло после того, как Питера положили в больницу?  — Ничего. Почему? Что случилось? — её голос прозвучал жестко. Профессиональное поведение мужчины не дрогнуло, однако у Мэй возникло отчетливое ощущение, что он предпочел бы не сообщать эту новость.  — Пожалуйста, помните, что сейчас он в безопасности, — начал Мистер Шервин, и тревога скопилась в её животе тугим узлом. — Однако примерно через шестьдесят часов после того, как его приняли, Питер пропал примерно на восемнадцать часов, прежде чем его благополучно нашли. Она резко вздохнула, но мужчина продолжал говорить:  — Расследование продолжается, чтобы выяснить, как он смог покинуть больницу, и у меня нет всех этих подробностей. Здесь уместно вспомнить, что в ходе поисков Питера был проведен анализ его ДНК. Он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить.  — Результаты оказались неожиданными для всех участников, и вот тут-то я и вступаю. Он глубоко вздохнул и посмотрел Мэй прямо в глаза.  — Миссис Паркер, вам известно, что Ричард Паркер не был биологическим отцом Питера? Что?  — Нет. Нет, я не знала, — слова прозвучали глухо, прежде чем она успела их обдумать. Питер не сын Ричарда? В этом не было никакого смысла. Но, оглядываясь назад, можно сказать, что время беременности Мэри было странным. Она уехала на конференцию в Нью-Йорк, а Ричард уже месяц как был в Европе. А потом они так быстро поженились, что у неё сложилось впечатление, будто беременность была незапланированной. Они никогда ничего не говорили, и Ричард никогда не показывал, что подозревает Питера в его происхождении, но время могло сработать. И теперь, когда она подумала об этом, поняла, что Питер был похож на Мэри, но в его чертах не было никаких явных следов Ричарда, кроме поверхностных. Она снова сосредоточилась. Позже будет время разобраться, как именно это произошло, а сейчас важно, как это повлияло на Питера, и она спросила об этом.  — Питер сейчас живет со своим отцом. В любом случае его всё равно поместили бы во временную приемную семью, учитывая, что вы и ваш муж в настоящее время не в состоянии присматривать за ним. Она кивнула в ответ. Именно этого она и ожидала. Однако…  — А что будет, когда мы придем в себя? Мистер Шервин деликатно уклонился от ответа:  — Это вы, конечно, обсудите с моим клиентом, как только ситуация прояснится. Я могу сказать, что он заинтересован в сотрудничестве с вами, а не против вас, ради Питера. Она подумала, не настаивать ли ей на подробностях, но решила не делать этого. Она была достаточно реалистична, чтобы понимать, что этот вопрос не так-то легко решить, если она понятия не имеет, когда они с Беном поправятся настолько, чтобы присматривать за семилетним ребенком. Однако был один факт, который не был упомянут.  — Кто отец Питера? Лицо адвоката оставалось бесстрастным, когда он вытащил пачку документов, и Мэй увидела надпись наверху. NDA. Она видела некоторые из них раньше, часто в окружении особо важных пациентов, и даже подписала пару. Кто был отец Питера, что он пошел на такое? Мистер Шервин уловил недоверие, промелькнувшее на её лице.  — У моего клиента и раньше были проблемы со средствами массовой информации, и он не хочет выставлять Питера на всеобщее обозрение, что было бы неизбежно, если бы его происхождение стало достоянием общественности. Увидев её приподнятую бровь, он продолжил:  — Это не настоящий NDA, а просто контракт, в котором говорится, что вы не будете раскрывать его личность средствам массовой информации или тем, кто не указан в документе, без разрешения.  — Штрафные санкции?  — Не входят, — Мэй показалось, что она уловила лёгкий намек на неодобрение в тоне мужчины. — За исключением того, что вас могут привлечь к ответственности за нарушение контракта. Он сделал паузу, а затем добавил:  — Мой клиент хочет, чтобы вы знали, что он считает вас своей семьей, как вы являетесь семьей его сына, и поэтому не будет настаивать на том, чтобы вы подписали контракт. Однако он надеется, что вы сделаете это или будете соблюдать его условия, несмотря ни на что, ради Питера. Мэй внимательно прочитала бумаги, недоверие всё ещё пульсировало в её животе. Он был менее обременительным, чем предыдущие, которые она подписала, и, как сказал адвокат, не было никаких очевидных штрафов, финансовых или других за нарушение, только средство правовой защиты через суд. Список людей, с которыми она могла бы обсудить это, тоже был разумным: Бен, Питер, любой адвокат, которого она выберет, и те, с кем он поделился своими знаниями.  — Благодарю вас, — сказал Мистер Шервин, когда она закончила, — я скопирую их и оставлю вам копию, чтобы вы могли подписать, если захотите, до того, как я покину больницу. Он помолчал, прежде чем продолжить:  — Отец Питера — Тони Старк. Она подписала контракт.