Глава 14.
10 мая 2021 г., 12:00
Тони вздохнул и взял свой кофе, быстро поблагодарив Пеппер. Питер наконец-то улегся в постель и заснул, но этот день выдался тяжелым. Мальчик был очень спокоен, как только утих первый приступ рыданий, и не хотел покидать объятия Тони.
Вся эта ситуация была жестокой, и его сердце болело за Питера. Если бы он мог унять боль, он бы это сделал, но здесь не было ничего, что он мог бы исправить, ничего, что он мог бы изобрести, чтобы всё снова стало хорошо.
Это была странная беспомощность, с которой он по-настоящему познакомился только тогда, когда принял Питера в свою жизнь много лет назад, и снова, когда родилась Морган. Желание успокоить, унять боль и защитить их от всего, что может обрушить на них мир.
Он не мог защитить Питера от этого. Мэй не помнила, да и Бен не помнил, в какой ситуации они оказались. Всё, что он мог сейчас сделать, это утешить и поддержать своего ребенка в ближайшие дни, следя за тем, чтобы Питер не попытался сделать что-нибудь глупое или саморазрушительное, и что в конце концов у него всё ещё есть тетя и дядя.
Он ещё не знал, как будут выглядеть эти отношения, но он знал, как сильно Питер любил их, и знал, что если его сын позволит этим отношениям умереть, даже со всеми трудностями впереди, он пожалеет об этом, и это в конечном итоге причинит ему такую же боль, если не больше в долгосрочной перспективе.
Хотя это будет трудно, и потребуется время и терпение.
Были также объяснения, которые он должен был дать Мэй и Бену, как только они окажутся в таком положении, когда смогут их услышать. Это была его обязанность — объяснить, что произошло, тот факт, что Питер был сверх силён, и те воспоминания, которые у него были. Это было то, от чего он мог защитить Питера, и он постарается хотя бы немного сгладить углы.
Лаборатория оказалась приятным развлечением для них обоих, но он всё равно держал Питера рядом, решив работать вместе над нанотехнологиями, а не позволять мальчику работать над своими собственными проектами. Это позволяло ему пристальнее следить за своим ребенком, а также облегчало ему физическую поддержку, когда это было необходимо.
И это действительно было необходимо.
Питер был особенно цепким весь остаток дня, не желая отходить от него больше, чем на метр. Это не было неожиданностью. Ребенок потерял так много, что было логично, что он хотел бы остаться рядом с родителем, который был рядом, и Тони был более чем готов потакать ему.
Питер был его сыном. Это была его работа. Вытирать каждую слезинку, обнимать его после каждого кошмара, защищать и укрывать, когда бушевали бури. Если Питеру нужно было держаться так близко, как его тень, держаться и быть удерживаемым в ответ, то именно это он и будет делать, пока это требовалось.
Эта часть была лёгкой. Всё остальное было трудным, но единственным решением — время и усилия. Терпение было ещё одной вещью, которой он научился с тех пор, как стал отцом, и в ближайшие дни ему понадобится каждый осадок.
Рука, нежно массирующая затылок, вырвала его из раздумий, и он снова вздохнул, повернувшись к Пеппер.
— Тяжелый день? — вопрос прозвучал сочувственно, и он кивнул в ответ.
— Мэй не помнит.
Она поморщилась:
— Неудивительно, что Питер был подавлен. Я могу что-нибудь сделать?
— Тут ничего не поделаешь, — спокойно ответил он, — просто потребуется время, хотя, если ты разберёшься с формальностями, я был бы тебе очень признателен.
— Совместная опека, я полагаю? — получив его кивок, она продолжила: — Поскольку они никогда не усыновляли его, это будет достаточно легко устроить, особенно с учётом предвзятости по отношению к биологическим родителям.
— Было бы неплохо подготовить документы для полной опеки, — добавил он. — Надеюсь, с Мэй и Беном всё будет хорошо, но я не хочу рисковать.
Она кивнула в ответ. Всегда безопаснее иметь планы на случай непредвиденных обстоятельств, а Питер был слишком важен, чтобы допускать ошибки.
Молчание растянулось на несколько минут, пока они наслаждались кофе, прежде чем Тони резко сменил тему.
— Я планирую встретиться со Стейном на следующем заседании совета.
Пеппер приподняла одну бровь, направляясь к дивану, и Тони последовал за ней, подробно рассказывая о своих планах.
— Это дает мне три недели — нанотехнологии будут готовы к тому времени, и я могу использовать их, чтобы удержать его и предотвратить сопутствующий ущерб.
— Значит, ты намерен погубить его?
— Ты читала отчёт Джарвиса. У меня достаточно доказательств, чтобы заставить их согласиться на прекращение производства оружия, и сделать это, когда они потеряют равновесие, будет легче. Что касается его гибели — что ж, его преступления приведут к тому, что он будет отбывать пожизненное заключение, как минимум, с высокой вероятностью, что его казнят — особенно если мы соберем присяжных.
Невысказанным оставался тот факт, что казнь была предпочтительным исходом. Стейн не мог быть угрозой, когда он был мертв, но он не был достаточно опасен для Тони, чтобы рискнуть убить его лично, если это не было явным случаем самообороны. По сути, Стейн был бизнесменом, у которого не было научной подготовки, чтобы делать что-либо, производимое SI.
Он мог использовать оружие, Тони знал это не понаслышке, но ему нужна была команда ученых, чтобы создать Железного Торговца и реактор из собственной груди Тони. Когда он был изолирован, арестован и отрезан от своей власти, он не представлял большой угрозы.
Он был тем, с кем они могли позволить судам и могуществу юридической команды SI иметь дело, и это шло с той выгодой, что всё это было абсолютно законно — ну, если вы проигнорируете, как он получил доказательства в первую очередь. Но это было то, что они могли обойти, Джарвис мог гарантировать, что Стейн не сможет уничтожить улики на жестком диске, а также спрятать вещи, которые не должны попасть в руки ФБР, и тогда всё, что ему нужно было сделать, это позволить уликам быть «обнаруженными» соответствующими властями.
— К тому времени медицинский отдел будет полностью готов. Он нам понадобится, чтобы пережить неизбежное общественное возмущение, — заметила Пеппер. — На этом фронте я думала обратиться к Майе Хансен — её исследование может быть очень полезным, и это поможет вырвать его из рук Киллиана.
Это была ещё одна угроза, которую они могли нейтрализовать до того, как она началась бы. Без Экстремиса Киллиан представлял гораздо меньшую угрозу, и это была многообещающая технология, которую можно было приспособить к лучшему. Если бы им удалось избежать мандаринских терактов, это сделало бы предстоящие годы более гладкими.
— У тебя для этого больше возможностей, чем у меня, — признался Тони. — Учитывая то, что она сказала во время романа с Мандарином, сомневаюсь, что она обрадуется моему обращению. Тем не менее, Чо, кажется, поддается партнерству — я только начал переписку, но она, кажется, предварительно заинтересована, так что это позитивно.
— Есть успехи в поисках Беннера? — спросила Пеппер, и Тони пожал плечами.
— Я поручил Джарвису заняться поисками, но он уже скрылся где-то в Бразилии, и поэтому лишь немногие из их записей оцифровано, так что нам понадобится удача. У нас есть год или около того, прежде чем он снова появится в Калвере и Гарлеме, так что это запасной вариант, если мы не сможем его найти, — он сделал паузу, поскольку ему пришла в голову другая мысль. — Конечно, когда мы найдем Беннера, мне придется иметь дело с Россом.
Призрак Соглашения и Плота тяжело висел над комнатой. Они оба прекрасно понимали, на что способен Росс, его предрассудки и насколько глубоки его ненависть и страх перед мутантами и сверхдержавами. На посту госсекретаря он причинил слишком много вреда.
Росс был лишь одной из тех угроз, с которыми ему приходилось иметь дело. В хаосе проверки безопасности Питера, приведения в порядок реактора и костюмов, борьбы со Стейном, составления более чем смутных долгосрочных планов всё это отошло на второй план. Это будет то, что ему нужно будет исправить, и как можно скорее.
Тони сжал переносицу и медленно выдохнул.
— Мне нужно составить список — обязательно напомни мне, если я забуду, Джей, иначе я что-то пропущу.
Пеппер криво улыбнулась.
— Очень организованно с вашей стороны, Мистер Старк, — съязвила она, и он закатил глаза, намек на улыбку заиграл на его губах.
— Я не так уж плох, когда дело касается действительно важных вещей.
— Ваше определение важности довольно специфично, — сладко заметила она.
— Я Тони Старк — никакие другие определения не имеют значения.
Этот комментарий вызвал у него лишь мимолетную улыбку, но обмен репликами существенно поднял настроение им обоим, однако было ещё несколько вещей, с которыми ему нужно было разобраться.
— Нам нужно выделить время, чтобы действительно составить более подробный долгосрочный план — возможно, втянуть в это и Роуди.
— Это может подождать, пока Стейн не уберется с дороги, — прагматично заметила Пеппер. — Ничто не чувствительно ко времени сразу, и даже у тебя есть пределы.
Он подтвердил это простым кивком. Пеппер, конечно, знала его пределы лучше, чем большинство, и если быть честным с самим собой, шансы на то, что он действительно сосредоточится на этом списке в течение нескольких недель, были невелики.
— Я выполню несколько заданий по уничтожению тайников с оружием, — предупредил он её. — Не так много, как в прошлый раз — я не могу покинуть Питера, если ты не будешь здесь, — но мне нужно уничтожить некоторые запасы раньше, чем позже.
Он откинулся назад, не сводя с неё глаз, хотя и видел понимание в их глубине.
— У меня есть список Стейна, и это должно сделать его более эффективным, но я, вероятно, буду отсутствовать по крайней мере два вечера в неделю.
— Мне это не нравится, — голос Пеппер был откровенным, — Но я понимаю, просто предупреждай меня перед каждой миссией, пожалуйста, и, возможно, на этот раз ты сможешь избежать игры в уклонение с парой Raptors?
— Никаких обещаний насчет Хищников, милая. Однако я заранее уведомлю Роуди.
Она улыбнулась, и он расценил это как победу.
— И ещё кое-что.
Он вопросительно поднял бровь.
— Ты должен рассказать Питеру, что происходит.
***
— Сэр, Мастер Питер в беде. Голос Джарвиса эхом разнесся по лаборатории, и Тони оторвался от чертежей, которые он тщательно рассматривал и что-то, если понадобится, менял. Он уже инстинктивно хотел поднять руку и призвать костюм, когда опомнился и спросил: — Где он, Джарвис? — Он всё ещё в своей спальне, мне кажется, ему приснился кошмар. Тони только кивнул в ответ, ноги уже несли его к комнате Питера. Подойдя ближе, он услышал тихие всхлипы, доносившиеся из-за двери, и его сердце сжалось. Он не потрудился постучать, его шаги, сердцебиение и дыхание предупредили бы Питера о его присутствии, и он не собирался ждать, пока его ребёнок будет в беде. Он толкнул дверь, и Джарвис, не говоря ни слова, поднял уровень света, чтобы увидеть ребёнка, свернувшегося в жалкий клубок на кровати. Два быстрых шага привели его к кровати, и к тому времени, когда он добрался до неё, Питер уже потянулся к нему. Тони без колебаний заключил Питера в объятия, и во второй раз за день заплаканное лицо уткнулось ему в грудь. — Тише, Тесоро, — пробормотал он. — Всё в порядке, я здесь. — П-п-папа, — стон разрывал ему сердце, и он крепче прижал Питера к себе. — Папа здесь, — заверение легко слетело с его губ. — Ты в безопасности, я здесь. Питера трясло. — Титан… Мы были на Титане, но я не превращался в пыль, — каждое слово вырывалось наружу вместе со всхлипом. — Ты исчез, и Мэй, и Бен, — голос мальчика дрогнул, но он тяжело вздохнул и продолжил: — Твоё сердце остановилось. Я услышал это, а потом ты начал превращаться в пыль, и они тоже, и… и я остался один… Маленькие пальчики вцепились в него с каждым дюймом сверхчеловеческой силы, и Тони притянул Питера ближе, позволяя теплому весу в его руках успокоить себя так же, как и Питера. — Я здесь, Тесоро, папа здесь, ты не один, — он повторял эти слова столько раз, сколько было необходимо, и мантра эхом разносилась по комнате. — Не пыль? — Не пыль. И никогда более, — это была не столько клятва, сколько утешение, и постепенно Питер начал успокаиваться, всхлипывания постепенно перешли в простое сопение. На протяжении всего этого времени его хватка на Тони не ослабевала, и мужчина продолжал непрерывно бормотать ободряющие слова. И если, держа Питера и сосредоточившись на том, чтобы успокоить его, он не будет зацикливаться на воспоминаниях, вызванных рассказом о кошмаре сына, — что ж, тем лучше. В конце концов последние рыдания Питера превратились в икоту, глаза наполовину закрылись, когда усталость взяла верх над страхом. Это был, откровенно говоря, нечестивый час утра, и Тони не удивился, что Питер быстро засыпал. Он слегка сменил позу, собираясь уложить Питера обратно в его собственную кровать, но в тот момент, когда он начал двигаться, глаза ребенка распахнулись, и он снова схватил рубашку Тони, впиваясь пальцами в ткань и прилипая. — Не уходи, — это была страшная мольба: — Не оставляй меня одного, папа. Тони инстинктивно притянул его поближе, мягко успокаивая, пока Питер снова не успокоился, но даже тогда пальцы мальчика всё ещё были прижаты к его рубашке. Он раскачивал Питера взад и вперед, бормоча нежные утешения, пока анализировал ситуацию. Питер не собирался отпускать его, это было ясно, и учитывая, что мальчик был уставшим и расстроенным, было маловероятно, что он перестанет торчать без существенных гарантий, что Тони не уйдет. Значит, он либо будет спать здесь, либо возьмёт с собой Питера, и они поспят в его постели. Он провел рукой по кудрям Питера, прежде чем мягко ободряюще поднять его лицо с того места, где мальчик прижимал его к его груди. — Вот ты где, — пробормотал он, когда усталые карие глаза встретились с его. — Хочешь переночевать сегодня в моей постели, приятель? — С тобой? — вопрос прозвучал невнятно и сонно. — Я буду рядом, малыш. Ты даже можешь использовать меня как подушку, что скажешь? Питер кивнул и тут же снова уткнулся в грудь Тони. Он не перестал улыбаться, когда встал, поправляя Питера так, чтобы его было легче нести, прежде чем пройти несколько метров до своей комнаты. Он схватил свою пижаму, прежде чем сесть на матрас. — Ты можешь отпустить меня, чтобы я мог переодеться, приятель? Я задержусь всего на минуту, а потом ты сможешь держать меня так крепко, как захочешь. Сквозь зубы мальчика вырвался скулеж, но Питер неохотно оторвал пальцы от рубашки, и Тони быстро переоделся, но даже тогда, когда он вышел из ванной, он увидел, как в глазах Питера блеснули слезы. Он скользнул в постель, и в мгновение ока маленькое тельце прижалось к нему, отчаянно вцепившись пальцами. Тони поцеловал Питера в лоб, слегка улыбнувшись, когда этот жест заставил мальчика прижаться ближе. Однако его сын всё ещё не спал и слегка дрожал, а это никак не годилось. Тони нежно провел рукой плавными кругами по маленькой спине мальчика и почувствовал, как Питер медленно расслабился под его прикосновением. Не прошло и нескольких минут, как дыхание его сына выровнялось, последняя капля напряжения покинула его тело, и он погрузился в сон. Пока Питер спал, остаточное напряжение покинуло его собственные мышцы, и он решительно оторвал свой разум от воспоминаний о Титане, которые притаились, готовые наброситься. Он чувствовал, как бьётся под пальцами пульс Питера, ощущал его теплую тяжесть на груди. Он был в безопасности, он был жив, а не лежал прахом на чужой планете. — Кошмар? — этот почти безмолвный вопрос поразил его, и он поднял глаза, чтобы встретиться с усталым взглядом Пеппер. — Титан. Все рассыпались и Питер остался один. Прости, что разбудил тебя, — подтвердил он едва слышным шепотом и даже в тусклом свете сумел разглядеть сочувствие на её лице. — Не волнуйся, это звучит ужасно. Впрочем, ничего неожиданного, — пробормотала она в ответ, нежно расчесывая пальцами каштановые кудри Питера. Он кивнул в знак согласия, стараясь не потревожить Питера этим движением. — Как ты держишься? — послышался следующий осторожный шепот. В темноте было легче быть честным: — Я держу его — так легче. Тонкая рука легла ему на плечо и несильно сжала. Он сумел улыбнуться ей в безмолвной благодарности, и её собственные губы изогнулись в ответ. — Спи спокойно, дорогой, — шёпот донесся с её стороны кровати, и с сыном, прижатым к его груди, и его невестой на расстоянии вытянутой руки он смог сделать это.
